Постглобализация: мир, который перестал быть безбарьерным

Житель мегаполиса может за один день поработать с коллегами из нескольких стран, заказать продукты через приложение, записаться к врачу онлайн и вечером пожаловаться друзьям, что на жизнь совсем не осталось времени. В небольшом городе проблема бывает обратной: времени достаточно, но работу найти трудно, врач уехал, а ближайшее интересное событие состоится в областном центре. По мнению социолога Дмитрия Иванова, это не просто разница между центром и периферией. Так выглядят две разные современности: в одной слишком много связей, возможностей и требований, в другой их хронически не хватает. И будущее зависит не только от того, какие технологии мы изобретем, но и от того, удастся ли соединить эти два мира.

В статье «Постглобализация, неотрадиционализм и переход общества в режим дополненной современности» профессор Санкт-Петербургского государственного университета предлагает пересмотреть привычный рассказ о прогрессе. Еще несколько десятилетий назад будущее связывали с миром без границ: международная торговля расширяется, люди свободнее перемещаются, интернет соединяет всех со всеми, а национальные различия постепенно теряют значение. Однако, утверждает Д. Иванов, вместо единого глобального общества получился мир с очень неравномерным доступом к глобальной жизни.

Глобализация не исчезла — она сосредоточилась в отдельных местах. Крупнейшие города притягивают деньги, специалистов, технологии и культурные события, все сильнее отрываясь от окружающих территорий. Автор приводит данные Oxford Economics: в 2023 году в тысяче крупнейших городов проживало более 30% населения планеты, а производилось свыше 60% мирового ВВП. Получается, важен не только паспорт человека, но и его адрес: насколько близко он находится к местам, где встречаются ресурсы и возможности.

Такую ситуацию Д. Иванов называет постглобализацией. У нее три взаимосвязанные особенности: глобальные возможности концентрируются в мегаполисах, разрыв между ними и остальными территориями растет, а государства возводят новые препятствия для движения людей, товаров, денег и информации. Вместо обещанного исчезновения границ возникают пошлины, санкции, миграционные ограничения и цифровые блокировки. При этом полностью отменить международные связи тоже не получается. Мир одновременно остается взаимозависимым и старается от этой зависимости защититься.

У этого противоречия есть политическое измерение. Жители большого города, чья работа и повседневная жизнь связаны с международными контактами, чаще заинтересованы в открытости. Люди в местах, откуда уходят предприятия, специалисты и молодежь, могут воспринимать ту же открытость как угрозу. Иванов предлагает рассматривать через эту разницу часть конфликтов вокруг глобализации: спор идет не только об убеждениях, но и о том, кому существующий порядок дает возможности, а кому — преимущественно поводы для тревоги. Это объяснение автора, а не универсальная характеристика всех горожан и сельских жителей.

Впрочем, жизнь в центре событий тоже не гарантирует свободы. Интернет обещал избавить человека от назойливого контроля старых организаций, но принес новые формы зависимости. Общение, покупки и работа все чаще подчиняются правилам цифровых сервисов. Можно выбирать из тысяч товаров, однако сам выбор происходит внутри системы, которая собирает данные, определяет доступ и направляет внимание. По выраженной в статье мысли, освобождение от одних ограничений обернулось «комфортабельной несвободой». Вы вроде бы сами решаете, что делать, но приложение уже подготовило рекомендации.

Из этого, однако, не следует, что общество просто возвращается в прошлое. Главная идея Д. Иванова интереснее: старые формы жизни не исчезают под напором новых, а соединяются с ними. Государство не растворяется в интернете — оно создает цифровые сервисы. Личное общение не заканчивается — продолжается в переписках и снова возвращается к встречам. Привычные организации осваивают проектную работу, а сообщества собираются вокруг коротких, насыщенных событий. Именно такое взаимопроникновение автор называет дополненной современностью. Речь не об очках дополненной реальности, а об устройстве общества.

Чтобы объяснить происходящее, социолог выделяет четыре способа, которыми люди организуют совместную жизнь. Институты — государство, образование и другие устойчивые системы — объединяют нас общими правилами. Непосредственное общение позволяет договариваться в конкретной ситуации. Сети связывают тех, кто узнает друг в друге «своих». Потоки соединяют людей, ресурсы и идеи благодаря постоянному движению через границы и привычные ограничения. Новые формы возникают там, где эти способы встречаются.

Самый узнаваемый результат — платформы. В авторской схеме они появляются при соединении институтов и сетей. Сетевые связи сохраняются, но получают обязательные правила, процедуры и алгоритмы. Поэтому маркетплейс или социальная сеть — уже не просто место встречи продавцов с покупателями или знакомых друг с другом. Это организованная среда, которая устанавливает порядок действий, требует данные и контролирует участников. Интернет, когда-то воспринимавшийся как пространство ухода от бюрократии, обзавелся собственными анкетами, регламентами и службой поддержки.

Другой результат — распространение проектов. Устойчивые организации перенимают у подвижного мира ориентацию на временную задачу: собрать ресурсы, достичь результата, перейти к следующей цели. Д. Иванов замечает эту логику не только в бизнесе и государственном управлении, но и в образовании, карьере, отдыхе и даже семейной жизни. Человек все чаще живет от одного ограниченного по времени начинания до другого. Порой кажется, что и отпуск надо сначала защитить как проект, затем реализовать, а после подтвердить фотографиями.

Похожим образом меняется общение. Сети поддерживаются непрерывным обменом сообщениями, а регулярные встречи в постоянной компании дополняются фестивалями, тематическими собраниями, корпоративными мероприятиями и другими разовыми событиями. По Д. Иванову, такие встречи помогают людям пережить сопричастность там, где устойчивых повседневных связей стало меньше. Важен не сам факт появления новых развлечений, а то, что события берут на себя часть работы по объединению людей.

Но почему в обществе приложений, платформ и проектов настолько востребованы разговоры о корнях, традициях и былом величии? Здесь появляется еще одно ключевое понятие статьи — неотрадиционализм. Д. Иванов отличает его и от сохранения живых обычаев, и от попытки буквально восстановить прошлое. Это скорее переизобретение традиций под сегодняшние задачи: из истории выбирают ценности и образы, которые позволяют объяснить, кто «мы», что нас объединяет и ради чего следует действовать вместе. Продвигаться такая повестка может с помощью самых современных технологий. Смартфон с призывом вернуться к истокам для нее не противоречие, а вполне подходящий инструмент.

В трактовке автора, неотрадиционализм обращен не столько назад, сколько вперед: ссылками на прошлое он обосновывает собственный вариант развития. Его сторонники могут одновременно обещать технологическое лидерство, поддержку национальной экономики и защиту культурной самобытности. Иванов рассматривает в этом контексте очень разные политические проекты — американский MAGA, российскую риторику традиционных ценностей, китайское сочетание национальной специфики и модернизации. Он не объявляет их одинаковыми: его интересует общий прием соединения исторической идентичности с планами на будущее.

У такой модели есть и неоднозначные стороны, которые видны в самой статье. Сплоченность на основе принадлежности к «своим» может сопровождаться усилением неформальных личных связей вместо общих правил. Защита самобытности — оправданием авторитарного правления. Забота о национальных интересах — расширением притязаний государства. Поэтому способность объединять людей еще не означает, что предлагаемое объединение будет одинаково благоприятным для всех. Тем не менее Д. Иванов полагает, что именно неотрадиционализм может оказаться более подходящим идейным основанием для нового этапа развития, чем прежняя вера в безусловное расширение свободного рынка и глобальных сетей.

Возможно, самый полезный статьи при этом касается не выбора между политическими лозунгами. Он касается того, что считать развитием. Больше технологий, денег или населения — еще не исчерпывающий ответ. Для Д. Иванова важно, насколько общество насыщено работающими связями: можно ли получить образование и помощь, найти дело, участвовать в жизни сообщества, пользоваться разными возможностями. В одном месте этих связей может быть так много, что человек живет в постоянном напряжении, в другом — настолько мало, что ему практически не из чего выбирать.

Желательное будущее автор видит не в превращении всей страны в бесконечный мегаполис и не во всеобщем отъезде в тихую деревню. Задача — уменьшать дефицит возможностей там, где их мало, и давление чрезмерной вовлеченности там, где ее слишком много. Человек должен иметь возможность существовать в разных социальных средах и свободно переключаться между ними, а не быть навсегда привязанным либо к перегрузке, либо к изоляции.

Д. Иванов оговаривает, что предлагает теоретическую модель, а не гарантированный прогноз. Она основана прежде всего на опыте стран, глубоко затронутых модернизацией и глобализацией, и, по его собственному признанию, рисует преимущественно положительный образ будущего. Нынешние тенденции тоже могут внезапно измениться. Но поставленный в статье вопрос остается ясным: научившись соединять устройства, товары и финансовые рынки, сумеем ли мы так же хорошо соединить человеческие возможности — чтобы одним не приходилось спасаться от бесконечных уведомлений, а другим ждать, когда в их жизни наконец появится что-то, кроме уведомлений об отъезде знакомых?

Изображение на обложке: разработано Magnific