В этой немоте не было ни покоя, ни смирения. Юрико почувствовала это так же отчётливо, как сухой, кисловатый запах его тела — это была звенящая, глухая, раскалённая ярость. Но злился он не на девочек. Эта ярость была направлена внутрь, на самого себя. Она пожирала его, как кислота. Он сидел перед ученицами, которым собственноручно раздавал цианид и глиняные гранаты…
