Он пришёл в барак — доктор, в белом халате, с тонкими руками, с бухгалтерскими пальцами. Халат чистый. Без единого пятна. Без складок. Без следов. Как бывают чистыми вещи, которые стирают — каждый вечер, горячей водой, с мылом, с порошком, с тем особым, немецким педантизмом, который превращает грязь в пустоту, а пустоту в порядок. Он сказал: «Танцуй». И она танцевала
