«Залив Вдовы»: захватывающая хоррор-комедия от Мэттью Риса — это абсолютный восторг

«Мейр из Исттауна» встречается с «Шиттс-Крик» в этом насыщенном, великолепном сериале, вызывающем гомерический хохот: многострадальный мэр пытается превратить проклятый островок у побережья Новой Англии в туристическую мекку.

Что делать, если ваш очаровательный островок у побережья Новой Англии так и просится стать новым Мартас-Виньярд, но буквально кишит легендами о местном каннибализме, морских ведьмах, клоунах-убийцах, ядовитом тумане и бугименах, вырезающих девочек-подростков прямо в постелях? А что, если там и вправду водятся морские ведьмы, ядовитый туман и клоуны-убийцы, — и это, прямо скажем, не сулит ничего хорошего мифическому статусу легенд о каннибалах и бугименах?

Именно такую дилемму подкидывает мэру Тому Лофтису (Мэттью Риз) «Вдовья бухта» — десятисерийный проект, который решительнейшим образом не поддаётся жанровой классификации, и это ему к лицу. Хоррор здесь, быть может, самый очевидный элемент, но сериал неизмеримо больше, чем просто хоррор. И всё же поклонникам жанра сценарист-создатель Кэти Дипполд и режиссёр Хиро Мураи, снявший первые пять серий и задавший общий тон, предоставляют полный набор — любовно и со знанием дела.

Запойный рыбак Уик (Стивен Рут) исполняет роль Кассандры: к его предостережениям о проклятии, тяготеющем над островом, Том, закоренелый скептик, поначалу не прислушивается. В наличии тёмный переулок, набитый ужасами. Гостиничный номер, где время течёт по-другому и за дверью которого крики ужаса не слышны. Wi-Fi отсутствует, телефонная связь ловит через пень-колоду, зато мигающих лампочек — в избытке, а отключения электричества происходят в самые подходящие (для осаждённых островитян — в самые неподходящие) моменты. Есть тут и царапины, которые никак не перестают кровоточить, пациенты в коме, превращающиеся в зомби, скованные цепями церковные колокола, бьющие в набат, и — ах ты ж! — снова туман наползает! Джамп-скейры и расчленёнка тоже отмерены прекрасно.

Но «Вдовья бухта» — это ещё и комедия: нечто среднее между офисной и семейной. Тому приходится управляться с целой россыпью местных эксцентриков плюс с теми некомпетентными личностями, что составляют его администрацию. Сам факт, что Кейт О’Флинн взята на роль старшего ассистента мэра Патриши — роль, идеально ложащуюся на её дарование, — служит сигналом: перед нами люди, которые знают, что делают, которые собираются сделать это чертовски хорошо и у которых получится нечто оригинальное и ни на что не похожее. В случае О’Флинн это великолепная смесь непроницаемо-каменного лица с аурой, балансирующей где-то на грани съехавшей крыши, — и результат неизменно сногсшибателен.

Кастинг-директора заслуживают дальнейших похвал за выбор Риза. Он известен своей безупречной работой в драматических телевизионных ролях — от советского шпиона Филипа Дженнингса глубоко под прикрытием в «Американцах» до незабываемого склизкого хищника в нашумевшем эпизоде ленедамовских «Девчонок», а также недавнего появления в образе гипнотического подозреваемого в убийстве жены в мини-сериале «Зверь во мне»: он неизменно исключителен. Но здесь он с восхитительной лёгкостью переключается от ужаса к комедии (а в сериале есть моменты, вызывающие самый настоящий гомерический хохот), а затем и к «настоящему» — к сценам, подёрнутым дымкой скорби по умершей жене, к проникновенным эпизодам со строптивым сыном-подростком.

Ну обязательно ли нужен вечно строптивый подросток? Это пожалуй единственная претензия, да и та не претензия даже — так, брюзжание под нос. Но в сериале столь пьяняще свежем, как этот, любой струйке спёртого воздуха трудно остаться незамеченной.

Есть тут и великолепные, психологически тонкие моменты между Томом и другими персонажами — в особенности с Уиком. Именно Уик помнит мэра мальчишкой, который приезжал каждое лето к отцу-островитянину после развода родителей. И он единственный знает, что Том только делал вид, будто звонит в чужие двери во время игры, которую я бы назвал «Постучи-и-беги». Уик раскусил Тома как труса. Одно лишь наблюдение за их углубляющимися отношениями — по мере того как на передний план выходит вечный вопрос о том, становится ли дитя отцом мужчины, — стоит всей входной платы.

К хоррору и комедии мы, таким образом, должны добавить и драму маленького городка. Местные эксцентрики и бесполезные сотрудники существуют здесь не ради колорита: это полнокровные персонажи, и они-то и есть община. У них свои беды и свои радости, равно как и свои странности и idiosyncrasies. Патриша — настоящий этюд о неловкости и одиночестве, и то и другое лишь усугубляется многолетним остракизмом со стороны девушек — теперь уже взрослых женщин, — с которыми она училась в старшей школе. Они считают, что она соврала ради внимания, когда рассказала, что к ней подходил тот самый мужчина, убивший нескольких их подруг. Есть много способов быть преследуемым призраками, намекает нам «Вдовья бухта», — и много способов, которыми зло просачивается сквозь общину. Как и лучшие образцы хоррора, сериал предполагает, что сверхъестественное, возможно, — наименьшее из зол здесь.

Короче говоря, «Вдовья бухта» — вещь насыщенная и великолепная. Взрослая, смешная, страшная, правдивая — «Мейр из Исттауна» встречается с «Шиттс-Крик», но с чем-то ещё, что делает сериал единственным в своём роде. Заходите в гости. Вода здесь кишит морскими ведьмами, но она прекрасна.

Дополнения и примечания:

• «Мейр из Исттауна» и «Шиттс-Крик» — две ключевые точки отсчёта, которые рецензент использует как жанровые координаты. «Мейр из Исттауна» (Mare of Easttown, 2021) — мрачная детективная драма с Кейт Уинслет о провинциальном городке, где за фасадом уютного сообщества кипят травмы и мрачные тайны. «Шиттс-Крик» (Schitt’s Creek, 2015–2020) — блестящая канадская комедия о столкновении городских снобов с захолустьем. Скрещение этих двух ДНК — трагикомический взгляд на маленькое сообщество — и есть формула «Вдовьей бухты».
• Мартас-Виньярд — реальный остров у побережья Массачусетса, традиционное место летнего отдыха американской элиты и знаменитостей (семьи Кеннеди, Обамы и т.д.). Мечта мэра Тома превратить свой остров в «новый Мартас-Виньярд» — знак отчаянного стремления к экономическому процветанию и социальному признанию на контрасте с мрачной реальностью острова, буквально проклятого нечистью.
• Кассандра — в греческой мифологии троянская пророчица, наделённая Аполлоном даром предвидения, но проклятая тем, что её пророчествам никто не верил. Сравнение рыбака Уика с Кассандрой задаёт трагический подтекст его персонажу: он знает правду о проклятии острова, но обречён быть неуслышанным.
• «Постучи-и-беги» (bKnock Down Ginger) — британская дворовая игра, известная также как Knock-a-door-run или Ding Dong Ditch: дети звонят в дверь и убегают, прежде чем им откроют. Деталь, которую рецензент приводит, — Уик помнит, что Том лишь притворялся, будто звонит, — становится здесь важной психологической уликой: мальчик-трус, не осмеливавшийся даже на невинную шалость, вырос в мужчину, которому предстоит встретиться с куда более серьёзными вещами.
• «Дитя — отец мужчины» (the child is father of the man) — аллюзия на строку из стихотворения Уильяма Вордсворта «Радуга» («My heart leaps up»): «Child is father of the Man». Смысл в том, что детство формирует взрослого человека, — и здесь это центральная тема: Тому предстоит разобраться, насколько его нынешняя личность определена тем мальчиком, который боялся нажать на дверной звонок.
• Idiosyncrasies — в данном случае слово сохранено в оригинале намеренно, как точный термин, описывающий индивидуальные особенности психики и поведения. «Странности» и «особенности» — два предыдущих русских слова — покрывают бóльшую часть смысла, но «идиосинкразия» добавляет оттенок неповторимости, нередуцируемой уникальности каждого персонажа.
• Кэти Дипполд — создательница сериала, известная прежде всего по работе с Полом Фигом (она написала сценарий к «Шпиону» и к перезапуску «Охотников за привидениями» 2016 года). Её тяготение к комедии, не боящейся жанровых примесей, здесь получило сериальную форму.
• Хиро Мураи — режиссёр, наиболее известный по работе над «Атлантой» Дональда Гловера (и по клипам Childish Gambino, включая «This Is America»). Его почерк — сюрреалистический, сновидческий, балансирующий на грани ужаса и абсурда — идеально подходит для проекта, стремящегося одновременно быть смешным и пугающим. То, что он задаёт тон первыми пятью эпизодами, — мощный залог визуальной и тональной цельности.
• Рекомендация: если рецензия вас зацепила — стоит подготовиться к просмотру, пересмотрев (или посмотрев впервые) два названных сериала: «Мейр из Исттауна» даст контекст для понимания, как американское телевидение работает с травмой малых сообществ; «Шиттс-Крик» — эталонный пример, как комедия может вырасти из абсурдного столкновения героев с чуждой им средой. Кроме того, отдельного внимания заслуживают «Американцы» — сериал, где Мэттью Риз сыграл свою звёздную драматическую роль и доказал способность одинаково убедительно существовать в полярно разных регистрах: от леденящего душу шпионского триллера до нежнейшей семейной мелодрамы.