Временная петля за 50 тысяч долларов — экзистенциальный кошмар «Это закончится»

Дебютная картина режиссера Алекса Уллома «Это закончится» (It Ends) с ярким ансамблем актеров-зумеров — это филигранно сконструированный кошмар о ночной поездке, свернувшей в бесконечность.

Временные петли в кинематографе давно превратились в излюбленный прием для забавных жанровых трюков: Билл Мюррей пытается завоевать сердце Энди Макдауэлл, студентка колледжа раз за разом расследует собственное зверское убийство, а Энн Хэтэуэй использует аномалию для схватки с тираннозавром. Великолепный новый инди-хоррор «Это закончится» (It Ends) выбирает принципиально иной маршрут, рисуя клаустрофобичный ночной кошмар о компании друзей, застрявших внутри бесконечно повторяющегося дня. Это кино куда ближе не к романтическому дуракавалянию «Дня сурка» или «Зависнуть в Палм-Спрингс», а к артхаусному переосмыслению мифа о Прометее: несчастные души здесь прокляты не смертью, а пыткой вечной жизни.

Помогши приятелю с переездом в новую квартиру, четверка бесцельно слоняющихся двадцатилетних решает поздней ночью смотаться за фастфудом. Однако GPS-навигатор заводит их всё глубже в глухой мрачный лес, и вскоре становится ясно: они безнадежно заблудились. Стоит им заглушить мотор на обочине, как машину окружает группа людей, пугающе похожих на них самих — таких же молодых ребят, одетых так, будто они выскочили на минуту в магазин у дома и не смогли найти обратную дорогу. «Они выглядят напуганными, — произносит один из героев со страдальческим выражением лица. — Почему они так напуганы?».

Поскольку эти двойники облепляют внедорожник при каждой остановке, четверке не остается ничего другого, кроме как жать на газ и мчать дальше вглубь неизведанной чащи по дороге, у которой, кажется, нет конца. Вскоре открываются еще более странные вещи: стрелка уровня бензобака замерла на месте, а сами герои необъяснимым образом перестают испытывать естественные потребности тела. «Я не устал, не голоден и не испытываю никакого сексуального желания», — констатирует один из парней (на случай, если зритель успел задаться вопросом, почему на заднем сиденье до сих пор никто не устроил интрижку).

Снятый всего за 50 тысяч долларов, режиссерский дебют Алекса Уллома источает почти физически осязаемое чувство первобытной тревоги, подчеркнутое скрипучим, жутковатым саундтреком. Тем временем герои мучительно пытаются понять, за что их постигла столь незавидная участь. Что это: кротовая нора? Древнее проклятие? Или расплата за былые прегрешения? Быть может, недалекий Тайлер (Митчелл Коул) наказан за то, что бросил девушку после ее предложения погулять по тыквенной ферме? Или, куда страшнее, происходящее связано с недавней попыткой суицида Дэй (Акира Джексон)?

В отсутствие четких ответов «Это закончится» начинает резонировать с теми самыми экзистенциальными вопросами, которые каждый из нас хоть раз прокручивал в голове: в чем, собственно, разница между бесконечной дорогой в никуда и повседневным бытовым ужасом нестись на полной скорости в будущее, где нам ничего не гарантировано, а мир, скорее всего, станет только хуже?

От гнетущей безысходности фильм спасает поразительно теплая химия между актерами. Их органичная, естественная игра делает по-настоящему трогательными моменты, когда четверка отмечает импровизированные дни рождения и придумывает дорожные игры (например, в игре «Лайк или дизлайк» они спорят о достоинствах автомобильных дворников и океана). Салон автомобиля становится главной сценой этой герметичной драмы на колесах. Герои изрисовывают окна маркерами для досок, превращая машину во что-то среднее между арт-объектом с граффити и исписанными стенами палаты в низкобюджетном кино о психбольнице. И пока Фишер (Ноа Тот) умудряется обрести некое подобие дзена посреди бесконечного асфальта, Джеймс (Финеас Юн) с рыданиями вопит в небо, моля высшие силы о пощаде. Это столкновение характеров рождает как болезненные конфликты, так и внезапные вспышки глубокого сопереживания.

Велик соблазн назвать «Это закончится» своеобразным гибридом «Ведьмы из Блэр» и пьесы Жана-Поля Сартра «За закрытыми дверями» (1944), где запертые в одной комнате грешники обречены мучить друг друга вечно, а мир узнал формулу «Ад — это другие». Однако сам режиссер Алекс Уллом признается, что фильм вырос из его личной борьбы с диссоциативной депрессией и попыток найти опору, чтобы сделать жизнь выносимой. И если Сартр уверял, что ад — это другие, то «Это закончится» мягко возражает: возможно, именно другие и способны нас спасти.

Несмотря на пару шуток, которые уже звучат устаревшими (одна из героинь сокрушается, что не догадалась заранее скачать на телефон Subway Surfers), фильм вплотную подбирается к уровню культовой концептуальной классики хоррора, попутно препарируя чисто современную тоску. «А что, если мы и должны здесь страдать? — спрашивает Фишер в момент отчаяния. — Что, если в этом и есть весь смысл?». Непонятно, говорит ли он об их кошмарной поездке или о том, каково это вообще — жить в этом бренном мире. И фильму хватает творческой смелости оставить этот вопрос без ответа.

Примечания:

1. Билл Мюррей и Энди Макдауэлл — отсылка к культовому фильму «День сурка» (Groundhog Day, 1993), где главный герой в исполнении Билла Мюррея снова и снова проживает один и тот же день, пытаясь завоевать сердце героини Энди Макдауэлл. Классический пример комедийного использования сюжетного приёма временной петли в кинематографе.
2. «Студентка колледжа, расследующая загадку собственного убийства» — отсылка к фильму «Счастливого дня смерти» (Happy Death Day, 2017), слэшер-комедии, где главная героиня раз за разом проживает день собственной гибели, пытаясь вычислить убийцу.
3. «Энн Хэтэуэй против тираннозавра» — отсылка к фильму «Оппенгеймер»?.. нет, на самом деле имеется в виду новый фантастический фильм с элементом временной петли, где героиня Хэтэуэй сталкивается с динозавром («Конец Оук-стрит» — The End of Oak Street).
4. Миф о Прометее — древнегреческий миф о титане Прометее, похитившем огонь у богов ради людей, за что был жестоко наказан Зевсом: прикован к скале, где орёл каждый день клевал его печень, а печень каждую ночь отрастала заново, — классический символ вечного, бесконечно повторяющегося страдания без надежды на избавление через смерть. Именно эта параллель точно передаёт суть проклятия, обрушившегося на героев фильма — не смерть, а невозможность умереть.
5. «Тыквенная ферма» (pumpkin patch) — распространённая в США осенняя традиция: специальные фермы, куда семьи и молодые пары приезжают на свидания или семейные прогулки, чтобы выбрать тыкву для украшения на Хэллоуин; подобное свидание считается классическим примером милого, немного наивного романтического жеста в американской культуре.
6. «Взаперти» (Huis clos / No Exit, 1944) — знаменитая философская пьеса французского экзистенциалиста Жан-Поля Сартра, в которой трое умерших после смерти оказываются заперты в одной комнате навечно, вынужденные бесконечно терзать друг друга психологически, что и приводит к финальной знаменитой фразе пьесы: «Ад — это другие люди» (L’enfer, c’est les autres). «Ведьма из Блэр» (The Blair Witch Project, 1999) — культовый малобюджетный хоррор, сюжет которого строится вокруг группы молодых людей, заблудившихся в лесу и преследуемых неведомой сверхъестественной силой; фильм считается одним из первых и наиболее влиятельных образцов жанра found-footage хоррора.
7. Диссоциативная депрессия — форма депрессивного расстройства, часто сопровождающаяся ощущением эмоционального оцепенения, отстранённости от собственных чувств и окружающей реальности, чувством «застревания» во времени или утраты связи с собственной идентичностью — состояние, метафорически перекликающееся с сюжетной завязкой фильма о бесконечно повторяющемся дне.
8. Subway Surfers — чрезвычайно популярная мобильная аркадная игра-раннер, в которой персонаж бесконечно убегает от охранника по железнодорожным путям, собирая монеты и уклоняясь от препятствий; шутка героини явно обыгрывает иронию того, что в бесконечно повторяющемся дне подобная бесконечная игра пришлась бы как нельзя кстати для развлечения.
9. «Влачить бренную земную оболочку» — устойчивое поэтическое выражение (в оригинале — «this mortal coil»), восходящее к знаменитому монологу Гамлета «Быть или не быть» Уильяма Шекспира, где герой размышляет о смерти как об избавлении от тягот и мучений земного, телесного существования.

Контекст:

Стоит отметить общую тенденцию последних лет: независимые малобюджетные хоррор-фильмы (произведённые буквально за десятки тысяч долларов, а не за десятки миллионов, как крупные студийные проекты) всё чаще становятся площадкой для по-настоящему смелых, личных и философски нагруженных высказываний режиссёров — в отличие от более коммерчески ориентированных крупнобюджетных хорроров, вынужденных ориентироваться на широкую аудиторию и привычные жанровые клише. Подобный подход роднит рецензируемый фильм с такими признанными образцами жанра, как уже упомянутая «Ведьма из Блэр» или, например, фильмы Ари Астера — где сверхъестественный ужас служит скорее метафорой для вполне реальных психологических и экзистенциальных переживаний самого автора.