Шедевр из говна и палок: Мультфильм без рекламы сокрушает голливудские блокбастеры в Китае

Сработавший феномен «так плохо, что даже гениально» заставил толпы зрителей ринуться в кинотеатры на анимационный долгострой, снятый матерью и сыном.

Примитивный, топорно сделанный мультфильм о теленке и жаворонке неожиданно стал главным «темным лошадкой» китайского кинопроката, посрамив финансовые показатели крупных блокбастеров уровня «Одиссеи» и «Человека-паука: Совершенно новый день».

86-минутная ультрабюджетная анимация под названием «Ню Лай» (что переводится как «Корова идет») рассказывает о новорожденном теленке и жаворонке, чьи отношения развиваются внутри абстрактных сновидений.

Фильм вышел в прокат 5 августа, и за первые 10 дней показов собрал смехотворные 7 700 юаней (около 1 000 долларов) — на всю миллиардную страну билеты купили менее 300 человек. У картины не было ни рекламного тура, ни предпремьерной кампании, ни даже банального трейлера.

Однако вирусные обсуждения в соцсетях о том, насколько безобразно сделан мультфильм, мгновенно превратили его в мейнстримный мем. Это спровоцировало настоящий наплыв киноманов в кинотеатры. К настоящему моменту, по данным аналитического сервиса Mao Yan, сборы «Коровы» превысили 14,9 миллиона юаней (более 2 миллионов долларов), сделав проект одним из самых успешных релизов года.

Для сравнения: голливудский блокбастер «Одиссея» за официальные трехдневные уик-энд-премьеры заработал в Китае 192 миллиона юаней (27 млн долларов), уступив лишь местному хиту «Однажды на Ближнем Востоке» — истории о китайском шеф-поваре, открывающем ресторан в разгар военного конфликта. Эта китайская лента за выходные собрала гигантские 477,9 миллиона юаней.

Секрет успеха «Коровы» кроется вовсе не в художественных достоинствах, а в уникальной энергетике категории «так плохо, что даже хорошо». Созданная всего двумя людьми за пять лет, эта лента стала полной противоположностью глянцевых, ослепительных трехмерных блокбастеров (вроде феноменального «Нэчжа 2»), собирающих в Китае полные залы. Сценаристами, режиссерами, актерами озвучки и продюсерами «Коровы» выступают Синь Юймэн и Сунь Лифан — семейный дуэт матери и сына.

Дистрибьютор фильма в интервью китайским СМИ признался, что коллеги настоятельно отговаривали его выпускать картину на большие экраны из-за ее удручающего качества. Однако он настоял на своем — исключительно из дружеских чувств к авторам.

Некоторые зрители неожиданно восприняли кустарную анимацию как долгожданный глоток воздуха в эпоху генеративного искусственного интеллекта. Один из пользователей крупнейшего кинопортала Douban написал: «В эпоху, когда все помешаны на ИИ, неужели авторы сознательно выбрали такой рукотворный, несовершенный визуальный стиль, чтобы передать чувство „возвращения к настоящему себе“?».

Впрочем, один из экспертов киноиндустрии, пожелавший остаться анонимным из-за отсутствия полномочий давать комментарии прессе, выразился куда жестче. По его словам, уникальность «Коровы» лишь в том, что она «чудовищна во всех мыслимых аспектах: от сюжета и спецэффектов до любого элемента, который вообще должен присутствовать в кино». «Парадоксально, но именно эта катастрофичность и разжгла дикое любопытство публики», — добавил он.

Кассовый феномен мультфильма вызвал неоднозначную реакцию в профессиональной среде. Некоторые аналитики отмечают, что вирусная популярность «Коровы» отбирает сеансы у куда более качественных проектов. А анонимный представитель индустрии резюмировал: «Успех этого фильма ощущается как звонкая пощечина и позор для всего китайского кинематографа».

Примечания:

• «Ню Лай» (牛来) — название фильма на китайском языке дословно можно перевести как «Корова пришла» или «Корова идёт»; в русском языке подобная лаконичная, почти детская конструкция названия отчасти напоминает по духу такие простые, «наивные» названия детских книг или мультфильмов, как «Курочка Ряба» или «Гуси-лебеди», что дополнительно подчёркивает нарочитую простоту и минимализм всего проекта.
• «So bad it’s good» («Настолько плохо, что даже хорошо») — устоявшееся выражение в англоязычной (а теперь уже и в мировой) поп-культуре, обозначающее особый культовый статус произведений — фильмов, музыки, книг, — которые из-за откровенно низкого технического или художественного качества исполнения начинают восприниматься публикой как забавные и по-своему очаровательные именно благодаря своей неумелости и наивности. Классический пример подобного феномена в западной культуре — фильм «Синий бархат»(уточню: правильный культовый пример — фильм «Комната» (The Room, 2003) Томми Вайсо, ставший культовым именно благодаря своей чрезвычайно низкой художественной ценности).
• «Нэчжа 2» (哪吒之魔童闹海) — китайский анимационный блокбастер 2025 года, основанный на классическом китайском мифологическом персонаже Нэчжа; фильм стал абсолютным рекордсменом китайского и мирового кинопроката среди анимационных фильмов, собрав более 150 миллиардов юаней и войдя в десятку самых кассовых фильмов в истории мирового кинематографа — таким образом, контраст между этим технически безупречным блокбастером и нарочито примитивным «Ню Лай» выглядит особенно разительным и служит наглядной иллюстрацией парадоксальности описываемого в статье кинематографического феномена.
• Douban (豆瓣) — одна из крупнейших китайских социальных платформ для обмена рецензиями и оценками книг, фильмов и музыки; китайский аналог западных сервисов вроде IMDb или Letterboxd, пользующийся большим авторитетом среди местной киноаудитории.
• Продвижение через Мемы (Meme marketing) — пример того, как в цифровую эпоху негативные рецензии и насмешки в соцсетях (Bilibili, Weibo, Douyin/TikTok) превращаются в лучшую бесплатную рекламу. Люди покупают билеты не ради сюжета, а ради «треш-опыта» (hate-watching) — чтобы поржать с друзьями в зале и выложить сторис.

Контекст:

Этот феномен отражает довольно универсальную и узнаваемую культурную закономерность интернет-эпохи: произведения, изначально не претендовавшие на серьёзный успех и сделанные с откровенно скромным бюджетом и техническими возможностями, порой неожиданно обретают культовый статус именно благодаря своей искренней неумелости, которая начинает восприниматься публикой как своего рода трогательная, почти наивная противоположность отполированному до блеска, технически совершенному, но зачастую эмоционально холодному и безликому мейнстримному контенту. В условиях, когда крупнобюджетная анимация всё активнее использует технологии искусственного интеллекта и компьютерной графики, подобные «рукотворные», простодушные и местами откровенно неуклюжие произведения начинают восприниматься зрителями как своего рода глоток свежего воздуха — пусть даже сама эта популярность изначально строится скорее на насмешке и иронии, чем на искреннем художественном признании.