Том Харди грустит, Миррен орёт на колбасу: «МобЛэнд» невозможно смотреть без слез

Бандитская сага под режиссурой Гая Ричи смертельно, непроходимо скучна.

Зрелище, напрочь лишенное обаяния, зато под завязку набитое омерзительными персонажами и юмором столь глубинно-генитального толка, что в одной из сцен великая Хелен Миррен истошно орет матерную шутку про член прямо в лицо сосиске.

«МобЛэнд». Звучит как название занюханного ночного клуба в условном Сыктывкаре. Или забытого бойз-бэнда из начала нулевых. Но нет. Это криминальная драма от Paramount+, в которой Пирс Броснан с упорством камикадзе изображает ирландца, будучи физиологически неспособным сымитировать правдоподобный ирландский акцент. В этом его личная трагедия. Его крест. А теперь — и наш тоже, поскольку «МобЛэнд» вернулся со вторым сезоном.

Здесь Броснан — в роли ветерана криминального фронта Конрада Харригана — вновь идет войной на конкурирующие ОПГ, попутно выдавливая из себя перлы вроде: «Ой, люблю тя, як бродяга парафин!», пока гласные в его рту мучительно усыхают в крошечные изюминки псевдо-кельтского позора. Получается ли у него? «Ой, вряд ли, сер!» Но у сериала, прямо скажем, есть проблемы и посерьезнее.

Сварганенный сценаристом Ронаном «Top Boy» Беннеттом и поставленный Гаем Ричи, первый сезон лондонского «МобЛэнда» (вы только зацените всю статусную мощь этой заглавной «Л» в названии!) представлял собой непрерывный грохот из ничего; лихорадочный пробег по абсолютно каждому штампу из энциклопедии «Все штампы современного гангстерского кино». Ну, вы знаете этот суповой набор: погони по подозрительно безлюдным столичным проспектам; мутные наркосделки с невнятно мычащими восточноевропейцами; узкоглазые качки-эндоморфы в кепках-восьмиклинках, орущие «Э-э-у-у!» в замедленной съемке, пока их туши живописно летят в воздухе под очередной невменяемый трек группы Kasabian.

Посреди всего этого великолепия с каменным лицом маячил Том Харди в роли стоического решалы Гарри Да Соузы. Харди послушно таскал из сцены в сцену тяжеленные ящики со сценарной экспозицией, а во взгляде его читалась лишь одна экзистенциальная тоска — поскорее бы свалить в свой актерский вагончик. И кто посмеет бросить в него камень? Несмотря на весь визг тормозов и дежурный парад кокни-кривляк, зрелище вышло тоскливее осенней мухи: унылая тягомотина, не способная родить ни капли сочувствия ни к героям, ни к их «душераздирающим» проблемам.

И вот мы снова здесь. Второй сезон с ноги выносит дверь визитом на собачьи бега, где нас ждут новые приступы яростной словесной чечетки от Конрада и его столь же «ирландской» супруги Мейв (ее играет Хелен Миррен — и это мискаст поистине библейских масштабов). Зачистив в прошлом сезоне большую часть клана конкурентов Стивенсонов, Харриганы выходят на рынок в поисках свежих люлей.

На сцену бодро выкатывается турецкая мафия, состоящая преимущественно из окладистых бород и аномально развитого плечевого пояса. Заправляет ими мужик с внешностью барабанщика Fleetwood Mac Мика Флитвуда. Конрад невзлюбил турок с первого взгляда — особенно когда те попытались скормить ему порцию «сладкой лжи» по поводу сорванной партии отборного дурмана. Выясняется, что ушлые османы кинули старого босса через колено и заключили тайный контракт с его блудным сынком Кевином (Пэдди Консидайн). Какая дерзость! Что же всё это значит?!

На помощь зрителю спешит персонаж Харри с порцией забористого словесного винегрета: «Семья летит в штопор. Мы прое… потеряли фентанил. Теперь на ветру болтается героин. И вместо того, чтобы держать порох сухим, мы развязали войну… (мхатовская пауза для драмы) …с нашими же союзниками».

Неужели за кулисами маячит некий таинственный «Большой Ублюдок»? Зловещая акула, нарезающая круги вокруг Харриганов, чтобы «разорвать семью в клочья» и натравить папашу на сына?

Что ж, давайте не спеша поразмышляем над этим животрепещущим вопросом на протяжении десяти серий по сорок восемь минут каждая — плюс рекламные паузы.

Матерь божья, какая же это смертная тоска! Вопреки бесконечной пальбе и нарисованным на компьютере брызгам кишок, здесь напрочь отсутствуют и шарм, и остроумие, которые обычно делают мордобойные капустники Ричи хоть сколько-нибудь смотрибельными. Все персонажи — патентованные кретины, а их «пацанские диалоги» звучат настолько натужно и вымученно, будто сценаристы на летучках открывали словарь британского сленга и тыкали в него пальцем наугад.

Герои омерзительны без исключения. Местный юмор застрял где-то на уровне задней парты коррекционного класса для трудных подростков. Сериал маниакально, неизлечимо зациклен на мужских яйцах и способах причинения им тяжких телесных повреждений. В одном эпизоде Конрад угрожает положить тестикулы шестерки «себе на грёбаную каминную полку», а в следующем — обещает превратить другого бедолагу в «мешок с турецкими причиндалами».

Если аккуратно выдернуть пинцетом из сценария весь мат, конструкция рухнет быстрее, чем башня в «Дженге». От сериала не останется вообще ничего, кроме кучи размахивающих кулаков и монументального лица Тома Харди, который скорбно щурится в туманную даль, напоминая сломанную спутниковую тарелку, тщетно пытающуюся поймать хоть какой-то сигнал из космоса.

Венцом драматургии становится сцена, где великая оскароносная дама Хелен Миррен ни с того ни с сего орет прямо в сосиску на своей тарелке: «Да на вкус это как залупа бомжа!»

В другой сцене камера берет ничем не мотивированный крупный план борзой, справляющей малую нужду прямо на беговой дорожке. В этом наверняка заложена глубокая авторская метафора. Но какая? Намек на то, что семейство Харриганов считает весь мир своим персональным писсуаром? Или Гай Ричи просто наглядно демонстрирует, что именно он делает с ожиданиями зрителей? Вопрос открытый, джентльмены.

Примечания:

• Гай Ричи здесь явно на автопилоте: неоновые погони, кокни, которые орёт, саундтрек, который стыдно включать даже в такси. Пирс Броснан с ирландским акцентом — это отдельный вид пытки. После Бонда он как будто решил, что любой кельтский акцент ему теперь по зубам. Не по зубам.
• Пирс Броснан на самом деле родился в Ирландии (город Дроэда, графство Лаут). Однако он уехал в Лондон еще в 11 лет, провел десятилетия в Голливуде и стал каноническим утонченным британцем Джеймсом Бондом. Когда сегодня Броснан пытается натужно изображать «ирландского бродягу-уголовника», это звучит чудовищно фальшиво даже для самих ирландцев.
• Хелен Миррен в роли жены босса с ирландским акцентом — это уже почти перформанс. Когда дама её калибра орёт про «хуй бомжа» в сосиску, понимаешь, что бюджет на шутки закончился ещё на этапе сценария. Одержимость гениталиями здесь не смешная, а какая-то усталая, будто сценаристы в 2 часа ночи решили: «Давайте ещё про яйца, народ любит».
• Том Харди выглядит так, будто его держат в сериале силой контракта. Его лицо в этом сезоне — отдельный персонаж: «Отпустите меня в „Венома“, умоляю».

Рекомендации:

Смотреть только если вам очень нравится смотреть, как дорогие актёры страдают в посредственном материале. Или если вы коллекционируете сериалы, где звёзды уровня Миррен и Броснана произносят тексты, которые им явно писали в лифте. Это не «Острые козырьки» и даже не плохой Гай Ричи. Это просто очень громкое, очень матерное и очень скучное телевидение, которое думает, что если добавить ещё одну шутку про яйца, оно станет крутым. Не станет. Можно смело пропускать, мир от этого не станет хуже. Если очень хочется криминальной драмы с акцентами — лучше пересмотрите «Вершину» или даже старый «Карточный домик», там хотя бы кто-то пытался.