Топоры, месячные и Сара Полсон: Райан Мерфи превратил дело Лиззи Борден в какой-то треш

Четвертая часть антологии Райана Мерфи и Иэна Бреннана впервые берется за женщину-убийцу: перед нами либо самое гипнотическое и раскрепощенное зрелище сезона, либо лихорадочный бред подростков, дорвавшихся до учебника анатомии и бензопилы.

Франшиза Netflix «Монстр» сделала резкий и долгожданный вираж: после леденящих душу историй Джеффри Дамера, братьев Менендес и Эда Гейна четвертый сезон антологии Райана Мерфи и Иэна Бреннана впервые выводит на авансцену женщину-убийцу. Действие переносит нас в Фолл-Ривер, штат Массачусетс, на исходе XIX века. В центре внимания — Лиззи Борден (в магнетическом исполнении Эллы Битти), странноватая молодая особа, страдающая под гнетом жестокой мачехи Эбби (Ребекка Холл), эмоционально глухого отца Эндрю (Чарли Ханнэм) и адских болей от собственных чудовищных менструальных спазмов. Однако появление в доме новой горничной, ирландки Бриджет Салливан (Вики Крипс), распахивает перед Лиззи наглухо заколоченные двери в мир, уводя ее на залитую солнцем и кровью тропу, навсегда вписавшую ее имя в криминальные скрижали истории.

Восьмисерийный проект открывается рубиново-красным занавесом, витиеватыми фортепианными пассажами и фирменной мерфиевской эксцентричной игривостью. Босая Лиззи спускается по лестнице в белоснежной ночной рубашке, идет по сумрачному дому и останавливается у шкафа, где отец хранит топоры. Камера переключается на миссис Борден, которая заходит в спальню падчерицы, чтобы перестелить небрежно заправленную постель. Но прежде чем мачеха успевает выпрямиться, в дверь вихрем врывается Лиззи — и обрушивает лезвие топора на ее голову. Спустя мгновения порог переступает сам глава семейства, невозмутимо раскуривает трубку и разделяет ту же участь: его изрубленное тело оседает на шелковой дамской кушетке в гостиной. Лиззи, чье белое одеяние промокло от алой крови, со странным умиротворением взирает на дело своих рук.

Хотя в реальности Бордены встретили страшный конец жарким утром 4 августа 1892 года, «История Лиззи Борден» отматывает стрелки на четыре месяца назад. На дворе апрель, и тяжелый нрав Лиззи на пару с ее мучительными циклами распугали последних женихов (сериал и вовсе пытается выставить ее едва ли не дурнушкой городка). Перспективы замужества тают на глазах, несмотря на баснословное отцовское состояние, а старшая сестра Эмма (Билли Лурд) давно съехала, чтобы жить по собственным правилам. Лиззи коротает дни в фамильном вишневом саду или на чердаке голубятни среди любимых птиц. Но ее застывший мирок взрывается, когда мачеха нанимает новую служанку — Бриджет. Та травит байки о Париже, знает секреты травяных настоек и каким-то чудом умудряется угождать невыносимым стандартам хозяйки дома.

Окрыленная дружбой со служанкой и доведенная до точки кипения очередным актом домашнего садизма со стороны мачехи, Лиззи вместе с Бриджет задумывает убийство деспотичной четы, чтобы обрести хотя бы иллюзию свободы и покоя. В отличие от предыдущих глав антологии, сериал старательно подчеркивает: Лиззи — не психопат-одиночка, ее планомерно ломали и растаптывали, пока плотина терпения не рухнула. Шоу с первых же серий наглядно отделяет героиню от маньяков-мужчин, выводя на первый план удушающую атмосферу викторианского патриархата, где женщина была фактически лишена субъектности.

Но здесь впору сделать паузу и взглянуть на проект под другим углом. Потому что где-то в недрах продакшна, судя по всему, произошло следующее: год или два назад Райн Мерфи с искренним изумлением первооткрывателя узнал, что у женщин бывают месячные. Ошарашенный и завороженный этим откровением, он бросился делиться сенсацией со своими столь же потрясенными соавторами. Сверив базовые анатомические факты, джентльмены замерли в благоговейном молчании, осмысляя эту загадочную женскую физиологию. А затем Мерфи выпалил: «Парни! Мы просто обязаны снять об этом сериал!» И те закивали с религиозным пылом.

Итогом стал совершенно безумный, сочащийся кровью, балансирующий на грани откровенного фетишизма лихорадочный морок. Тандем сценариста Иэна Бреннана и режиссера Макса Уинклера (отвечавших за прошлогоднюю спорную «Историю Эда Гейна») превратил трагедию викторианской эпохи в экранизацию восторженного хихиканья толпы школьников-подростков на задней парте урока полового просвещения. Тот факт, что это восьмичасовое гран-гиньольное действо возглавляет блистательная Ребекка Холл, лишь подчеркивает сюрреализм времен, в которые мы живем.

В реальной истории истинные мотивы бойни в Фолл-Ривер (как и личность самого убийцы, ведь суд Лиззи оправдал) так и остались тайной: одни винили споры о наследстве, другие — месть за покойную мать, третьи подозревали сексуализированное насилие в семье. Однако у Бреннана и Уинклера диагноз куда проще: бабы просто свихнулись! Особенно когда у них «эти дни».

Весь первый эпизод вращается вокруг репродуктивной системы Лиззи до такой степени, что в титрах начинаешь невольно искать отдельную строчку для ее матки. Сначала героиня теряет потенциального жениха, с гримасой ужаса хватаясь за низ живота; затем приводит мачеху в бешенство, заливая кровью фамильную кушетку из шелка шелковицы. Нанятая Бриджет быстро получает специфический круг обязанностей: «Мы держим ее на дощатом настиле и муслиновых простынях, где она может пачкать всё своими гнилостными сгустками», — чеканит героиня Ребекки Холл (в этот момент актриса наверняка мысленно увольняла своего агента). В ответ служанка утешает Лиззи тезисом о том, что кровь — это благо («ведь в тебе не прижилось семя ни одного мужчины»), вручает ей механический вибратор с ручным приводом, прихваченный из Амстердама для снятия спазмов, и читает на ночь легенды о графине Батори, купавшейся в крови девственниц. Позже прибор заменяют на тяжелую артиллерию — электрический вибромассажер Chattanooga, поскольку горничная диагностирует неповрежденную девственную плеву как корень всех менструальных мук хозяйки.

Дальше градус безумия лишь нарастает. Бриджет выстраивает причудливую схему отношений: лесбийский роман с Лиззи в обмен на духовную близость и секс с отцом семейства за деньги (ведь мистер Борден работает гробовщиком и хранит арсенал топоров, чтобы «подгонять» негабаритные трупы под стандартные размеры гробов). Вишневый сад и голубятня выжимаются досуха ради топорного психоаналитического символизма. Сериал превращается в непрерывный калейдоскоп обезглавливаний (рубят всех — от почтовых голубей до венгерских крестьянок), лесбийских ласк на чердаке, токсичного супружеского секса («одна и та же мошонка, хлопающая по тебе до скончания веков»), отравленных похлебок, абортивных трав и светских бесед чопорных соседок за чаем о «жемчужных струях».

И, конечно, Мерфи не был бы собой, если бы удержался от любимого фокуса — сталкивания эпох. Если в истории Эда Гейна сценаристы неуклюже приплели Теда Банди, намекнув, что деревенский психопат помогал ловить вашингтонского душителя, то здесь в гостиную дома Борденов XIX века из ниоткуда заявляется… серийная убийца Эйлин Уорнос из 1989 года в исполнении фаворитки Мерфи Сары Полсон! Единственным логичным мостиком в этой вакханалии выглядит разве что сама графиня Батори (ее в гротескных флешбэках играет та же Вики Крипс): эта линия хотя бы рифмуется с вечной женской одержимостью красотой и добавляет действу сочной готической кэмповости.

Парадокс сериала в том, что при всей своей вопиющей нелепости он дьявольски увлекателен. Визуально он временами напоминает мрачную, залитую кровью сказку Уэса Андерсона; он брызжет неуемной энергией и держится на великолепных актерских работах. Элла Битти наполняет образ Лиззи трогательным, почти детским обаянием, делая монстра понятным зрителю. А Ребекка Холл самоотверженно вытягивает роль, к которой приличный актер не прикоснулся бы и трехметровой палкой.

Как представитель франшизы «Монстр», сезон о Лиззи Борден — это абсолютный гимн дурному вкусу, возведенному в ранг высокого искусства. Сериал не способен сказать ничего внятного о реальной Лиззи Борден, о викторианских предрассудках или о судебном процессе века, сделавшем ее национальной иконой. Перед нами разухабистый мальчишеский балаган на спор, авторов которого стоило бы оставить после уроков. Но оторваться от этого безумия решительно невозможно.

Примечания:

• Кто такая Лиззи Борден (Lizzie Borden): Одно из самых громких нераскрытых дел в криминальной истории США. В августе 1892 года в городе Фолл-Ривер топором были зарублены ее отец Эндрю и мачеха Эбби. 32-летняя незамужняя Лиззи была главной подозреваемой, однако суд присяжных (состоявший исключительно из мужчин) оправдал ее, сочтя, что благочестивая воскресная учительница и христианка из высшего общества физически не способна на столь нечеловеческую бойню. Дело породило знаменитую детскую считалку: «Lizzie Borden took an axe, and gave her mother forty whacks…» («Лиззи Борден топорик взяла, сорок ударов мачехе нанесла…»).
• Графиня Елизавета Батори (Elizabeth Báthory): Печально известная венгерская «Кровавая графиня» рубежа XVI–XVII веков. По легенде, пытала и убивала сотни молодых девушек, чтобы купаться в их крови ради сохранения вечной молодости. Параллель введена сценаристами, чтобы зарифмовать «кровавый мотив» Лиззи с историческим мифом о женской жестокости. История вписана изящно: она работает и как готическая сказка, и как комментарий к вечной одержимости женской внешностью.
• Медицинский вибратор «Чаттануга» (Chattanooga vibrator) и викторианская истерия: В викторианскую эпоху так называемую «женскую истерию» (под которую подводили любые проявления женского стресса, тревоги, депрессии или сексуальной неудовлетворенности) официальная медицина лечила «тазовым гидромассажем» или механическими вибраторами, которые изобретались врачами в терапевтических целях для вызова «пароксизма» (оргазма). Упоминание аппарата Chattanooga подчеркивает нелепость псевдомедицинских воззрений той эпохи.
• Анахронизмы Райана Мерфи (Эйлин Уорнос): Райан Мерфи регулярно использует метамодернистский прием: сталкивает в рамках одной вселенной маньяков из разных столетий (вспомните «Ночь Дьявола» в сериале «Американская история ужасов: Отель»). Сара Полсон в роли флоридской убийцы 1980-х Эйлин Уорнос в интерьерах 1892 года — классический авторский фан-сервис, вызывающий оторопь у историков, но обожаемый фанатами режиссера.
• Акцент на менструации: Самое спорное решение. С одной стороны, это попытка показать телесность и то, как общество XIX века относилось к женскому телу (стыд, отвращение, контроль). С другой — это сделано с таким смакованием крови, сгустков, вибраторов и «гнилых простыней», что быстро переходит в подростковый фетиш.

Рекомендации:

Смотреть, если вы любите Райана Мёрфи именно за его безумие, кэмп, красивую картинку и готовность зайти слишком далеко. Это один из самых «мёрфиевских» сезонов: стильный, энергичный, абсолютно не сдерживающий себя. Если вы хотите понять реальное дело Борден, атмосферу эпохи или феминистский взгляд на него — лучше почитать книги или посмотреть более сдержанные документалки. Сериал развлекательный и местами очень смешной в своей чрезмерности, но исторически и психологически он почти ничего не даёт. Восемь часов крови, секса и месячных — это либо ваш кайф, либо пытка. Третьего почти нет.