Дарт Вейдер с отличной укладкой: «Дюна» — это новые «Звездные войны» или диагноз нашему времени?

Если «Дюна» — это «Звёздные войны» нашего поколения, нам всем крышка. И крышка эта выглядит охренительно в IMAX.

Актриса Флоренс Пью радостно объявила мрачную тоталитарную вселенную Дени Вильнёва новыми «Звездными войнами». Остается лишь молиться, чтобы она ошибалась.

Давным-давно, в далекой-далекой галактике под названием 1970-е, нормальные дети мечтали вступить в ряды Повстанцев, спасти принцессу и разнести к чертям «Звезду Смерти». Достаточно было беглого взгляда на кофейную гущу космического масштаба, чтобы понять: никакое мировое зло не устоит перед натиском невротичного позолоченного дворецкого, мусорного бака с завышенным самомнением и прямоходящего двухметрового ковра с длинным ворсом, крайне болезненно реагирующего на проигрыш в настольные игры.

Об этой детской невинности очень полезно вспомнить, читая свежие откровения Флоренс Пью. В преддверии выхода третьей части «Дюны» актриса с сияющей улыбкой заявила газете The New York Times, что «Дюна» — это «Звездные войны» ее поколения.

— Мне кажется, эти фильмы вернули людей в кинотеатры. Каким же грандиозным событием стала вторая часть! Было так чудесно стать частью чего-то, что мы все осознаем как «Звездные войны» нашей эпохи, — простодушно поделилась Пью.

А теперь давайте на секунду остановимся и вдумаемся в эти слова. Если Пью права, то дела у человечества совсем плохи, считает Бен Чайлд из The Guardian.

Космоопера Джорджа Лукаса предлагала нам наивного деревенского паренька, который просто хотел выручить друзей и освободить галактику от тирании. «Дюна» Дени Вильнёва подсовывает нам потомственного мажора-аристократа, который прилетает в чужую пустыню, седлает местный религиозный фундаментализм и обзаводится личной армией настолько слепых фанатиков, что его собственная девушка остается единственным человеком на планете, кто еще пытается проверить, окончательно ли у парня поехала крыша.

В «Звездных войнах» действовал смутно буддийский мистический орден джедаев, призывавший доверять своим чувствам. В «Дюне» за мистику отвечает зловещий ковен космических монахинь-евгеников, которые настоятельно рекомендуют вам вообще не испытывать никаких чувств к лицам, чей генетический паспорт не утвержден их племенной комиссией по разведению породистых сверхлюдей. Что это вообще говорит о нашем поколении, если вот это — наша главная космическая сказка на ночь?

Чем дольше крутишь в голове аналогию Пью, тем более дикой она кажется. Да, Джордж Лукас в свое время безбожно обобрал роман Фрэнка Герберта 1965 года, списав с Арракиса пустынный Татуин, торговцев пряностями и гигантских червей, но идеологически эти две саги летят в прямо противоположных направлениях. Оригинальная трилогия Лукаса просила нас поверить в то, что даже главный палач галактики, виновный в геноциде целых планет, в финале заслуживает прощения и спасения души. «Дюна» же с ледяной неумолимостью движется строго в обратную сторону.

Выходящая в следующем месяце «Дюна: Часть третья» станет тем самым моментом истины, когда до массового зрителя наконец дойдет: избранный спаситель этой саги в исполнении Тимоти Шаламе — это просто Дарт Вейдер с шикарной кудрявой шевелюрой и хорошим барбером.

Как бы Вильнёв ни перекроил финал романа «Мессия Дюны» (а актеры уже намекают, что режиссер не стал рабски следовать букве текста Герберта), можно с уверенностью утверждать одно: в третьей части нас точно не ждет хэппи-энд, в котором ватага плюшевых мишек-эвоков палками и камнями весело свергает межгалактическую фашистскую сверхдержаву.

Из первых двух фильмов мы уже знаем, что Пол Атрейдес видел в своих пророческих галлюцинациях миллиарды трупов и голодный огонь священного джихада, который вспыхнет под его знаменами. Его дар предвидения превращает триквел в предельно неуютное зрелище: перед нами диктатор, который во всех деталях видит грядущий апокалипсис, но уже не в силах (или не в настроении) нажать на тормоза. Мальчик, которому на роду было написано всех спасти, вырос в фюрера, способного всё уничтожить.

Впрочем, в одной дисциплине «Дюна» действительно укладывает «Звездные войны» на обе лопатки: фильмы Вильнёва выглядят просто умопомрачительно. Лукас подарил нам двойной закат Татуина и имперские звездные разрушители, но затем в приступе цифрового безумия 90-х изнасиловал собственные шедевры: напихал на передний план нелепых компьютерных зверушек, заставил Хана Соло топтаться по хвосту пиксельного Джаббы Хатта, который буквально подтормаживал и рассыпался на полигоны при ходьбе, и пририсовал яме Сарлакка клюв, полюбить который могла только родная мать программиста.

Вселенная Вильнёва ощущается тяжелой, чуждой и пугающе подлинной: исполинские монолиты звездолетов, зависшие в мареве пустыни; многотысячные армии, сжатые до размеров пылинок у подножия циклопической архитектуры; песчаные черви, приближающиеся с утробным гулом древнего, неотвратимого рока. Даже когда «Дюна» рассказывает нам о чем-то чудовищном, выглядит это красивее, чем 99% современного студийного кинематографа.

И, пожалуй, именно здесь сравнение Флоренс Пью обретает мрачный, извращенный смысл. В мире 2026 года, где облеченные властью мужчины с экранов телевизоров ежедневно обещают спасти нас от катастроф, которые сами же и устроили, единственная доступная нам форма эскапизма — это любоваться тираном, который прекрасно видит, как топит Вселенную в крови, но не может остановиться. Потому что вся эта бойня так чертовски величественно смотрится на гигантском экране IMAX.

Дополнительно:

С точки зрения здравого смысла: казалось бы, у человечества через 10 000 лет есть межзвездные двигатели, силовые щиты и лазеры, но при этом обществом правят императоры в тогах, герцоги, бароны, а вопросы решаются дуэлями на ножах и династическими браками! У этого парадокса в истории научной фантастики есть четыре фундаментальные причины (три литературно-исторические и одна строго физическая):

1. Прямая вина Айзека Азимова и Эдварда Гиббона («Основание»)

Всему виной конкретная книга XVIII века. Весной 1941 года 21-летний Айзек Азимов ехал в нью-йоркском метро на встречу со своим легендарным редактором Джоном Кэмпбеллом, читая фундаментальный шеститомный труд английского историка Эдварда Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи» (1776). Азимова осенило: человеческая психология за тысячи лет не меняется, а значит, историю падения Рима можно просто перенести в масштаб Галактики!.. И не только его:

• Галактическая Империя Азимова — это калька с позднего Рима;
• Столица Трантор — это гигантский Рим, зависящий от подвоза продовольствия из провинций;
• «Основание» (Академия) Гэри Селдона на краю галактики — это средневековые христианские монастыри Ирландии и Византия, сохранявшие античную науку, пока Европа погружалась в Темные века варварства;
• А генерал Бел Риоз из второй книги — прямая анаграмма византийского полководца Велизария (Belisarius).
  Успех «Основания» оказался настолько колоссальным, что Азимов буквально «зацементировал» римский шаблон для всех последующих авторов космоопер на 80 лет вперед.

2. Логистический закон скорости света и связи (Физическое объяснение)

Почему в космосе возвращается феодализм с герцогами и баронами (как в «Дюне»)? В политологии есть закон: степень демократии и централизации государства напрямую зависит от скорости передачи информации и войск.

На современной Земле сигнал летит через интернет со скоростью света за миллисекунды. Но в масштабах Галактики диаметром 100 000 световых лет любая связь или перелет корабля занимает недели или месяцы. Центральный Император физически не может управлять далекой планетой в ручном режиме. Ему приходится делать ровно то, что делали римские цезари или средневековые короли: отдавать планету в вотчину местному наместнику (проконсулу, герцогу Атрейдесу или барону Харконнену) в обмен на налоги и лояльность, наделяя его абсолютной властью на месте. Космические расстояния автоматически отбрасывают государственное устройство назад в феодализм!

3. «Батлерианский джихад» в «Дюне» (Религиозный запрет на компьютеры)

Фрэнк Герберт в «Дюне» придумал гениальное сюжетное обоснование, почему в 10191 году люди дерутся на мечах и живут при феодализме: за десять тысяч лет до событий книги человечество пережило восстание машин (Батлерианский джихад) и ввело главную религиозную заповедь Вселенной: «Не сотвори машины по подобию разума человеческого». Компьютеры, роботы и ИИ караются смертью. Поэтому функции компьютеров выполняют живые люди-вычислители (ментаты), навигацией занимаются мутанты под наркотиком-пряностью, а персональные силовые щиты («эффект Хольцмана») блокируют любую быструю пулю, вынуждая аристократов снова учиться фехтовать холодным оружием.

4. Драматургия Шекспира против скучной бюрократии

И наконец, чисто сценарная причина. Представьте себе реалистичное будущее: решения принимает децентрализованный парламентский комитет из 800 бюрократов в серых пиджаках путем электронного голосования в таблицах Excel. Смотреть такое кино в IMAX никто не будет. Зрителю нужны шекспировские страсти: отравленные кубки, предательство кузенов, борьба за трон, императорские дочери и личная месть. Римская империя (от Юлия Цезаря до Калигулы и Коммода) дает идеальную, проверенную тысячелетиями матрицу высокой трагедии.

Примечания:

• Вступительные метафоры про героев «Звездных войн»:
  • «Невротичный позолоченный дворецкий» — протокольный дроид C-3PO;
  • «Мусорный бак с завышенным самомнением» — астромеханик R2-D2;
  • «Двухметровый ковер с длинным ворсом» (shagpile carpet) — вуки Чубакка (отсылка к эпизоду в «Новой надежде», где С-3PO советует R2-D2 поддаться Чубакке в голографические шахматы, потому что вуки склонны вырывать руки проигравшим).
• Цифровые грехи Джорджа Лукаса (Special Edition 1997 года):
  Бен Чайлд едко проходится по знаменитому переизданию оригинальной трилогии, когда Лукас добавил в старые фильмы нелепую трехмерную графику конца 90-х: проходящих перед камерой компьютерных динозавров в Мос-Эйсли, ужасную модель Джаббы Хатта и компьютерный рот-клюв чудовища Сарлакка в «Возвращении джедая».

Рекомендации:

• Книга «Мессия Дюны» (Dune Messiah, 1969): Второй роман Фрэнка Герберта, по которому снята третья часть фильма Вильнёва. Это одна из самых смелых деконструкций образа «героя-спасителя» в мировой литературе (Флоренс Пью играет там ключевую роль принцессы Ирулан, фиктивной жены Пола Атрейдеса, которая тайно подсыпает противозачаточные средства его возлюбленной Чани).
• Документальный фильм «Дюна Ходоровски» (Jodorowsky’s Dune, 2013): Захватывающая история о том, как в 1970-х годах чилийский сюрреалист Алехандро Ходоровски пытался снять 14-часовую экранизацию «Дюны» с Сальвадором Дали, Миком Джаггером, Орсоном Уэллсом и музыкой Pink Floyd — проект рухнул, но его раскадровки легли в основу и «Звездных войн», и «Чужого», и «Терминатора».

Тем, кто считает «Дюну» новым «Звёздными войнами»: приготовьтесь к тому, что ваш «Люк» в финале, скорее всего, не спасёт галактику, а просто красиво её похоронит. И это, видимо, именно то, чего наше поколение заслуживает. А насчёт Римской империи в космосе: пока кто-нибудь не снимет космооперу, где будущее выглядит как что-то действительно новое (а не сенат, император и легионы с бластерами), мы так и будем смотреть вечный ремейк Гиббона с песчаными червями.

«Дюна: Часть третья» (Dune: Part Three) — эпический научно-фантастический фильм режиссёра Дени Вильнёва, который станет третьим и заключительным фильмом трилогии. Главные роли в нём сыграли Тимоти Шаламе, Зендея, Аня Тейлор-Джой, Флоренс Пью, Джейсон Момоа. Картина выйдет в прокат 18 декабря 2026 года.