Советский Оппенгеймер в аду — «Дау» Ильи Хржановского развенчивает миф о физиках-романтиках

Что, если бы Кристофер Нолан вместо создания «Оппенгеймера» на двадцать лет заперся в рукотворном Лос-Аламосе?

Ответ дает Илья Хржановский в своем монументальном, безумном и пугающем кинопроекте о советском физике Льве Ландау.

Представьте на секунду: что, если бы Кристофер Нолан во время работы над «Оппенгеймером» внезапно свернул куда-то не туда? Если бы он решил потратить двадцать лет жизни и десятки миллионов долларов чужих денег на то, чтобы воссоздать секретный полигон Лос-Аламос до мельчайшего винтика и превратить его в площадку для колоссального иммерсивного мультимедийного перформанса? Что, если бы он сначала выпустил серию циклопических и предельно откровенных порнографических спин-оффов — скажем, про подавальщицу из армейской столовой или про жуткого безымянного вербовщика из ЦРУ, — и лишь затем, спустя десятилетия, наконец соизволил выкатить магистральный фильм с Киллианом Мерфи в роли «отца атомной бомбы»?

Картина получилась бы точь-в-точь как грандиозный проект Ильи Хржановского — подлинно безумный, обсессивно-сексуализированный и поразительно пессимистичный эпос о советском физике-теоретике и нобелевском лауреате Льве Ландау («Дау»). Жизнь ученого охватила период от бурных 1920-х годов до послевоенного рассвета ядерной эры и холодной войны, а его теоретическую апологию свободной любви фильмы вселенной «ДАУ» доводят до масштабов разнузданной сексуальной аддикции. Хржановский даже придает этому эллинский налет, выдумав для нашего похотливого и загадочного протагониста греческие корни; впрочем, сексуальная ненасытность героя парадоксальным образом уживается с рефлексией, мучительным осознанием масштаба собственного гения и тотальным экзистенциальным одиночеством. Было бы вульгарно и бестактно гадать, не пишет ли Хржановский — как, пожалуй, и любой крупный художник — скрытый автопортрет. Однако работать над столь колоссальным (и все еще не завершенным) проектом без глубочайшей личной одержимости попросту невозможно.

И вот перед нами новейшая инкарнация «ДАУ» — куда более традиционно выстроенный биографический фильм о самом Льве Ландау (хотя вручения Нобелевской премии мы здесь так и не увидим — возможно, для этого припасен отдельный фильм). Судя по всему, именно эта полнометражная картина изначально и задумывалась Хржановским еще до того, как творческий «Большой взрыв» породил необъятную мультивселенную «Института».

Первым ответвлением проекта, вышедшим на экраны, стала «ДАУ. Наташа» (2020) — клаустрофобная драма о двух буфетчицах институтской столовой, задыхающихся в атмосфере животного сексуального напряжения, политической паранойи и государственного насилия. Следом грянул чудовищный шестичасовой колосс «ДАУ. Дегенерация» (2020), разворачивавшийся на исходе 1960-х, где сам физик — пока еще второстепенный персонаж — медленно угасал на смертном одре.

Теперь же зритель получает более цельную и последовательную историю — пусть и прошитую кошмарными видениями в духе Иеронима Босха и стробоскопическими визуальными сбоями. Дау в исполнении греческо-российского дирижера и музыканта Теодора Курентзиса — говорливый, блистательный, меланхоличный гений, чью интеллектуальную мощь публике приходится принимать на веру (сложнейших программных речей о квантовой механике сценарий ему не выделил). Он открыто и нагло изменяет жене Норе (Радмила Щёголева), методично раня и унижая ее публичной демонстрацией своих похождений. Дау искренне поглощен исследованием человеческой природы, поведения и границ этики, пытаясь увязать эти изломы души с надвигающейся революцией в фундаментальной физике.

Помимо прочего, Дау разделяет пацифистский консенсус части научного сообщества, считающей, что открытия ученых не должны использоваться в военных целях. Разумеется, это приводит к тяжелейшему столкновению с советской государственной машиной в лице зловещего, бритоголового чекиста Владимира (Владимир Ажиппо — леденящий кровь персонаж, знакомый по «Дегенерации»). От верной гибели в застенках физика спасает его старший коллега Крупица (великий театральный режиссер Анатолий Васильев), выступающий художественным альтер-эго реального академика Петра Капицы. Спасение обставлено жестким условием: Дау обязан наступить на горло собственной гордости, поступиться пацифистскими принципами и согласиться на разработку атомной бомбы. И как же Дау «благодарит» Крупицу за вызволение? Он подводит своего спасителя, малодушно мечется, лицемерит и предает.

Это безумное, давящее, въедающееся под кожу кино, которое каким-то непостижимым образом убеждает зрителя в том, что именно Ландау находился в самом центре серного ада советского тоталитаризма. Каким образом эта историческая фигура смогла породить столь гигантский, бесконечно ветвящийся мультиплатформенный феномен — настолько странный, настолько оторванный от любых коммерческих канонов мирового кинопроцесса, что в сам факт его существования до сих пор трудно поверить? Невероятная загадка. И поразительное кинематографическое приключение.

Примечания:

1. Что такое проект «ДАУ» Ильи Хржановского? Один из самых скандальных, дорогостоящих и радикальных арт-экспериментов в истории кино. Стартовав в 2005–2008 годах как экранизация мемуаров Коры (Конкордии) Ландау-Дробанцевой «Академик Ландау: Как мы жили», проект мутировал в тотальную симуляцию советской реальности. В Харькове был построен крупнейший в Европе съемочный павильон — закрытый «Институт физических проблем», где сотни людей (ученые, художники, бывшие уголовники, неофашисты, сотрудники спецслужб) жили годами по законам сталинской эпохи без мобильных телефонов, под круглосуточным прицелом скрытых камер оператора Юргена Юргеса.
2. Лев Ландау против кинематографического «Дау»:
   • Реальный Ландау: Гений теоретической физики, создатель теории сверхтекучести гелия-II. Проповедовал теорию «брачного пакта о ненападении» (считал, что брак не должен ограничивать сексуальную свободу). В 1938 году был арестован НКВД как «немецкий шпион» за составление антисталинской листовки, призывавшей свергнуть фашистский режим Сталина. Был спасен академиком Петром Капицей, который лично написал письма Сталину и Молотову, поручившись за ученого головой.
   • «Греческий след» в фильме: Теодор Курентзис — всемирно известный дирижер греческого происхождения (основатель musicAeterna). Хржановский выбрал его на роль Ландау за уникальную пластику, харизму и птичью нервную манеру, сделав Дау наполовину греком.
3. Персонажи Крупицы и чекиста Ажиппо:
   • Профессор Крупица: Его играет Анатолий Васильев — патриарх советского и мирового авангардного театра (создатель «Школы драматического искусства»). В фильме его персонаж — прямая проекция Петра Капицы.
   • Чекист Владимир Ажиппо: Не профессиональный актер, а реальный отставной полковник внутренней службы, бывший начальник Харьковского СИЗО и колонии. Его леденящие кровь допросы на экране строились на аутентичных советских тюремных практиках подавления воли, что вызвало волну этических скандалов на премьере в Париже и Берлине в 2019–2020 годах.
4. Сравнение с «Оппенгеймером» Нолана: Оппенгеймер и Ландау — физики-визионеры, запертые в тисках военной ядерной машины и принужденные властями поступиться совестью. Но если Нолан упаковывает драму в классический голливудский нарратив, Хржановский заставляет актеров годами реально проживать физиологическое насилие, унижение и страх.

Рекомендации:

• Начните с «DAU. Наташа» — самый доступный и цельный из ранних фильмов проекта (и самый скандальный).
• «DAU. Дегенерация» — уже совсем тяжёлая, почти невыносимая вещь.
• Для понимания реального Ландау: биографии или воспоминания его учеников. Реальность была куда суше и одновременно трагичнее, чем у Хржановского.
• Если любите mad cinema такого масштаба: «Святая гора» Ходоровски, поздний фон Триер или «Сатирикон» Феллини — по ощущению тотального погружения и распада.
• Документалки про сам проект DAU (их несколько) — чтобы понять, как это вообще снимали и сколько людей там сломалось.

Вердикт:

Проект DAU — редкий случай, когда само кино уже не главное. Главное — само его существование как многолетнего безумного эксперимента. Этот «более простой» фильм про Ландау всё равно выглядит так, будто его сняли на другой планете. Смотреть стоит хотя бы из любопытства: другого такого в современном кино просто нет.