Слишком чистый нуар: «Рэй Ганн» застрял между классикой Голливуда и алгоритмами Netflix

Долгожданный проект мечты создателя «Рататуя» и «Суперсемейки», созданный на студии Skydance Animation и вышедший на Netflix, расколол критиков: перед нами старомодный душевный шедевр золотой эры или запоздалый стерильный привет из девяностых?

Брэд Бёрд — фигура в мировой анимации почти сакральная. Человек, подаривший миру «Стального гиганта», «Суперсемейку» и «Рататуй», а заодно доказавший в «Миссия невыполнима: Протокол Фантом», что законы живого кинематографа подчиняются ему так же легко, как законы рисованного кадра. Неудивительно, что его новый проект «Рэй Ганн» (Ray Gunn) ждали с трепетом. Эту историю Бёрд вынашивал более тридцати лет — еще до того, как его имя прогремело на весь мир.

И вот картина выходит на Netflix под продюсерским надзором самого Джона Лассетера. Но вместо единодушного признания индустрия раскололась на два непримиримых лагеря. Для одних этот фильм — спасительный глоток воздуха посреди алгоритмической штамповки стримингов; для других — пыльный, эмоционально выхолощенный музейный экспонат.

Город неоновых теней: шедевр ретрофутуризма или глянцевый Диснейленд?

События разворачиваются в Метропии — грандиозном футуристическом Вавилоне, где манхэттенский нуар 1940-х годов сталкивается с летающими автомобилями, реактивными ранцами и голографическими билбордами.

Питер Брэдшоу из The Guardian не жалеет восторженных эпитетов, называя Бёрда «Спилбергом от анимации»:

— Брэд Бёрд легким движением руки возвращает жанр из депрессивного болота унылых формульных сюжетов, сгенерированных будто под диктовку нейросетей. Этот мир остроумен, человечен и визуально великолепен. Метропия дышит великой классикой — от «Метрополиса» Фрица Ланга до «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта. Пузатые аэрокары сохранили кадиллаковские линии середины прошлого века, а в телевизорах мерцает черно-белая рябь: плоские плазменные панели здесь будто предусмотрительно «разизобрели» обратно. Это восхитительный авторский аттракцион, возвращающий нас к золотым стандартам голливудского повествования.

Но там, где Брэдшоу видит чистое волшебство, скептики из американской кинопрессы разводят руками от разочарования: Метропия с ее прилизанными, зеркальными поверхностями подозрительно напоминает стерильный павильон Диснейленда, в который попытались запихнуть эстетику «Пятого элемента». Картинке отчаянно не хватает фактуры, тактильности и тяжести — большинство текстур выглядят легковесными и бюджетными. Редким исключением оказывается разве что фарфоровая, лоснящаяся кожа инопланетного криминального авторитета Слагси (которого сочно озвучил Мэтт Берри), чья прорисовка лишь подчеркивает общую плоскость окружающего цифрового пространства.

«Мальчик-колокольчик» против роковой дивы

В центре истории — частный детектив Рэй Ганн (Сэм Рокуэлл). Он — хрестоматийный рыцарь печального образа, единственный кристально честный игрок в насквозь коррумпированном мире, где межгалактические мигранты и пришельцы низведены до статуса граждан второго сорта. Дела у Рэя идут настолько плачевно, что за долги из его кабинета постепенно конфискуют мебель: сначала вешалку, потом диван, а затем и рабочий стол.

Его беда — не в отсутствии профессионализма, а в патологическом переизбытке совести. Рэй — настолько добропорядочный парень, что, удирая с проваленного дела, останавливается, чтобы вытащить из огня только что пытавшегося прикончить его киллера. Из полиции его когда-то выперли вовсе не за грехи, а потому, что он благородно взял на себя вину любимой женщины-детектива.

Однако для требовательного зрителя подобная святость оборачивается драматургической смертью: у Рэя попросту нет характера, кроме ярлыка «хороший парень». Ни тебе внутренних демонов, ни психологических трещин.

Шанс поправить дела выпадает сыщику, когда глава медиагиганта MegaMax Вогель (Алан Тьюдик) нанимает его охранять капризную поп-суперзвезду Венус Нову (Скарлетт Йоханссон). Задача — уберечь вспыльчивую диву от скандалов. Но стоит Рэю сесть на хвост ее мутному четвертому муженьку Арнольду (Бобби Каннавале), как детектив оказывается втянут в клубок шантажа, фальшивых измен, мафиозных разборок и смертоносных интриг.

Брэдшоу в восторге от этой ретро-мелодрамы:

— Венус Нова в исполнении Йоханссон — это упоительный привет роковым соблазнительницам классического нуара, Лане Тернер и Веронике Лейк. А циничный мафиози Слагси в феске выглядит как диковинный гибрид Сидни Гринстрита из «Мальтийского сокола» и Джаббы Хатта. Сцены их взаимодействия искрят неподдельным старомодным обаянием.

Оппоненты парируют: Венус Нова прописана как банальная истеричная старлетка, которая посреди фильма внезапно, без всякого драматургического обоснования, обретает совершенно другую личность, разрушая логику персонажа. А ее песенные номера (написанные певицей Кимброй под аккомпанемент неизменного Майкла Джаккино) вызывают стойкое ощущение дежавю.

Голос разума от Тома Уэйтса

Единственное, в чем критики сходятся в абсолютном экстазе — это одноглазый инопланетный напарник Рэя по имени Ай-Ра (Eye-Ra). Прокуренный, хриплый, замогильный голос легендарного Тома Уэйтса вдыхает в этот чересчур гладкий мир необходимую дозу язвительного цинизма, веса и живой иронии.

Ай-Ра искренне любит Рэя, но постоянно уговаривает его хотя бы ненадолго приглушить моральный компас: «Рэй, нам еще месяца три пахать, прежде чем мы сможем позволить себе такую роскошь, как этика!» — стонет он, когда детектив отказывается от очередного сомнительного гонорара. Этот дуэт — безусловное украшение картины.

Потерянный нерв или чистое семейное золото?

Противоречивым вышло и действие. В фильме есть как минимум два выдающихся эпизода:

• Изумительная сцена свидания Рэя и Венус в клубе с «нулевой гравитацией», где танцующие пары сюрреалистично парят в воздухе под куполом зала — момент чистой поэзии, за который Бёрду можно простить всё.
• Безумная перестрелка с участием экспериментального плазменного бластера, который из-за сбоя не убивает врагов, а временно перемешивает и скручивает их конечности в узлы, неожиданно заигрывая с элементами боди-хоррора.

Но в остальном экшену отчаянно не хватает привычной бёрдовской изобретательности. Фильм словно застрял в ловушке возрастного ценза PG: для взрослых его интрига слишком наивна и предсказуема (главный твист считывается за час до развязки), а для детей он чересчур перегружен взрослыми диалогами об институте брака и бракоразводных процессах.

Самый горький упрек скептиков касается социальных подтекстов. Фильм пунктиром обозначает острейшие темы: ксенофобию, сегрегацию, опасность алгоритмов таргетированной рекламы и корпоративное рабство. Но когда раненого Ай-Ра отказываются принимать в больнице «только для людей», картина мчится дальше, даже не давая зрителю прочувствовать драму момента.

Вердикт

«Рэй Ганн» — это слепок авторской мечты, пролежавший на полке слишком долго. С одной стороны, как замечает Питер Брэдшоу, это редкий для нашего времени образчик рукотворного, теплого и искреннего семейного зрелища с большим сердцем, не стесняющегося быть старомодным. С другой — это проект, чей сценарий будто так и остался на стадии черновика тридцатилетней давности, испугавшись собственной смелости в угоду безопасному стриминговому формату.

Смотреть ли его? Безусловно — хотя бы ради джазового прокуренного баритона Тома Уэйтса и невесомого танца под неоновым дождем Метропии.

Примечания:

1. История создания и тридцатилетний долгострой:
   • Брэд Бёрд придумал «Рэя Ганна» еще в середине 1990-х годов, работая на студии Turner Feature Animation. Проект разрабатывался как рисованный двухмерный нуар-детектив для взрослой аудитории. Однако в 1996 году корпорация Time Warner поглотила Turner, проект закрыли, а команду перебросили на спасение «Стального гиганта» (1999).
   • Спустя десятилетия проект реанимировал Джон Лассетер, возглавивший анимационное подразделение Skydance после скандального ухода из Pixar/Disney. Для Бёрда это был триумф упорства — запустить проект спустя 30 лет.
2. Игра слов в названии «Ray Gunn»:
   • В названии зашита тройная игра слов:
     1. Имя героя: Raymond Gunn — прямая отсылка к отцам-основателям «крутого детектива» (hardboiled noir) Реймонду Чандлеру (автору Филипа Марлоу) и автору частных сыщиков Дэшилу Хэмметту.
     2. Raygun (рэйган) — классический лазерный/лучевой пистолет из золотого века научной фантастики 1930–50-х годов (Флэш Гордон, Бак Роджерс).
     3. Намек Питера Брэдшоу на политику 1980-х: созвучие фамилии президента США Рональда Рейгана (Ronald Reagan) и его знаменитой оборонной программы «Звездных войн» (СОИ), которую журналисты язвительно окрестили «проектом лазерных пушек» (Ray-gun politics).
3. Сидни Гринстрит (Sydney Greenstreet):
   • Легендарный британский характерный актер массивного телосложения, сыгравший «Каспера Гатмана» («Толстяка») в каноническом нуаре Джона Хьюстона «Мальтийский сокол» (1941) и синьора Феррари в «Касабланке». Сравнение Брэдшоу инопланетного мафиози Слагси с Гринстритом и Джаббой Хаттом идеально описывает визуальный гротеск персонажа.
4. Роковые женщины (Veronica Lake & Lana Turner):
   • Вероника Лейк — икона стиля 1940-х, прославившаяся прической «пикабу» (падающая на один глаз волна светлых волос), звезда нуаров «Оружие для найма» и «Стеклянный ключ».
   • Лана Тернер — звезда эталонного нуара «Почтальон всегда звонит дважды» (1946). Образ певицы Венус Новы напрямую цитирует их манеру держаться, платья с открытой спиной и платиновые локоны.
5. Музыкальный тандем (Kimbra & Michael Giacchino):
   • Майкл Джаккино — оскароносный композитор («Вверх», «Бэтмен», «Рататуй»), постоянный соавтор Брэда Бёрда.
   • Кимбра (Kimbra) — новозеландская инди-поп певица, мировая звезда благодаря суперхиту Somebody That I Used to Know с Готье (Gotye). Она отвечала за оригинальные треки персонажа Венус Новы.

Рекомендации:

Смотреть фанатам Бёрда, любителям красивой анимации и ретро-нуара. Если вы обожаете «Суперсемейку» и «Рататуя» за характеры и остроумие — можете разочароваться. Если просто хотите провести вечер с летающими машинами, харизматичными голосами и лёгким приключением — вполне сойдёт. Детям может быть скучновато из-за «взрослых» тем, взрослым — слишком просто. Лучше в хорошем настроении, без завышенных ожиданий. После просмотра имеет смысл пересмотреть «Стального гиганта» или «Суперсемейку», чтобы вспомнить, на что Бёрд способен, когда попадает в точку.