Notre Salut: Повседневная жизнь в оккупированной нацистами Франции, рассказанная с романным размахом

Сванн Арло великолепен в роли Анри Марра — прадеда режиссера, который правдами и неправдами пробивает себе должность в министерстве труда режима Виши.

Notre Salut — (буквальный перевод с французского — «Наше спасение», но в РФ — «Человек своего времени»)

Как ни странно, это уже второй фильм в каннском конкурсе, посвященный нацистской оккупации Франции, и он куда интереснее довольно мейнстримной драмы Ласло Немеша «Мулен». Это сложное, неоднозначное исследование национального унижения от сценариста и режиссера Эммануэля Марра. Он создал захватывающе интимный, детализированный, словно хороший роман, «процедурал» о повседневной, поминутной жизни вишистских администраторов после падения Франции. Фильм снят по большей части в традиционной манере, но порой вздрагивает и срывается в анахроничные, похожие на дурной сон видеовставки.

В центре сюжета — собственный прадед режиссера, Анри Марр, занимавший мелкий, но важный пост в министерстве труда Виши. На самом деле фильм на удивление безжалостен к этому тщеславному, мелочному, но по-своему чувствительному и уязвимому человеку. Сванн Арло играет его как социопатичную смесь надменного идеалиста, салонного интеллектуала и хищного афериста — человека, который не верит ни во что, кроме собственного выживания, и имеет лишь самое смутное представление о том, что это выживание вообще означает.

Фильм следует за Марром и вишистскими крючкотворами почти в реальном времени: мы видим, как они суетятся над тем, что кажется им безобидными административными хлопотами. Но по принципу «варящейся лягушки» — медленно, но неотвратимо — они начинают осознавать, что их истинная задача состоит в организации депортации евреев. Изначально этот проект назывался ramassage («облава» или «сбор»), но Марр и министры Виши стыдливо переименовали его в rassemblement («коллективное переселение»). Мы становимся свидетелями чудовищной бюрократической перепалки о чрезмерных расходах на обеспечение евреев в скотовозках соломой и ночными горшками.

Аппаратчики Виши пребывают в иллюзиях и избегают реальности. Они мрачно цепляются за идею извлечь из катастрофы нацистского вторжения хоть какое-то патриотическое, мученическое спасение, строя новую Францию — такую же реакционную и антисемитскую, как и сама Германия. Они делают это отчасти для того, чтобы прижечь рану национального позора, а отчасти — чтобы умилостивить нацистов и сохранить эту так называемую «свободную зону» на юге под трогательно беззубым руководством героя Первой мировой войны, маршала Петена.

Анри Марр появляется в этой вишистской Франции словно из ниоткуда: он почти без гроша в кармане. Это скользкий, но убедительный делец, который уже успел растратить почти всё состояние семьи своей жены и деньги доверчивых инвесторов в различных обреченных на провал авантюрах. Он оставил жену и детей; фильм цитирует за кадром гневные — и, очевидно, подлинные — письма супруги. Теперь же он рассматривает катастрофу Франции как шанс переосмыслить себя в качестве национального визионера. Он размахивает экземплярами изданного за счет жены манифеста о национальном возрождении, озаглавленного «Наше спасение» (Notre Salut).

Марр пролезает на вишистские званые вечера, смущая хозяев своим неосторожным презрением к нацистам и неуместным избытком преклонения перед Петеном. Словно челобитчик в царской России, Марр околачивается в министерских кабинетах в надежде получить должность и подобострастно втирается в доверие к одному высокопоставленному чиновнику, спасая любимого кота этого человека из-за демаркационной линии — задача столь же фарсово-унизительная, сколь и опасная.

Но, получив работу, Марр мгновенно демонстрирует инстинктивное чутье к стилю руководства среднего звена и слезливому патриотическому культу Петена, с важным видом курируя развешивание огромной фрески, посвященной «новой миссии Франции». Он с головой уходит в различные мелкие поручения — якобы для того, чтобы найти способы сокращения бюджета, но на деле такое погружение позволяет ему насаждать собственную крошечную власть и выстраивать свою ничем не примечательную карьеру. Он учит простых граждан, как правильно выкрикивать про-петеновские лозунги, и проводит собеседования с десятками секретарш, причудливым образом выбирая самую ленивую и наименее компетентную — возможно, для того, чтобы эта помощница никогда не прыгнула выше головы и не затмила его самого. Вскоре его элегантная жена Полетт (Сандрин Бланк) вместе с детьми переезжает к нему в роскошную новую квартиру, которая еще недавно принадлежала еврейской семье.

Но с пугающей неизбежностью Марр осознает, что мнимая независимость вишистской Франции — это фарс, а его номинальные полномочия по вопросам принудительного труда перечеркиваются леденящей душу немецкой «Организацией Тодта». Немцы всё настойчивее требуют антисемитских облав, а собственное начальство Марра всё более панически и визгливо требует от него просто подчиняться приказам. В конце концов, на рассвете «Дня Д» (высадки союзников в Нормандии), мы видим, как Марр возвращается к своей истинной сути дельца: он скупает брошенные предприятия на государственные деньги, оставляя себе воровскую «комиссию» — жалкая, одинокая фигура, брошенная семьей и всеми остальными.

Фильм Марра дает очень проницательный и болезненный отчет о том, что Марсель Офюльс в своей знаменитой картине назвал «Горем и жалостью»: то, что чувствовали администраторы Виши, было лишь жалостью к самим себе и разновидностью обреченной скорби по поводу собственных неудач. Арло выдает блестящую актерскую игру: он показывает умного, талантливого человека, который почти — но так и не до конца — осознает, в какое страшное болото он погрузился.

Примечания:

1. Эмманюэль Марр — режиссёр, снимающий семейную травму. Это не первый случай, когда режиссёр обращается к семейной истории. Его короткометражные и документальные работы («Le Dernier Voyage de Madame Phung», «Les Enfants de la nuit») уже отличались острым антропологическим взглядом. Но здесь Марр идёт на особенно рискованный шаг: он помещает в центр сюжета собственного прадеда-коллаборациониста и отказывается как демонизировать его, так и оправдывать.
2. Исторический контекст: «свободная зона» и режим Виши. После поражения Франции в 1940 году страна была разделена: север и атлантическое побережье — под прямой немецкой оккупацией, юг (со столицей в курортном городке Виши) — формально независим, во главе с маршалом Петэном. На деле правительство Виши проводило собственную политику коллаборации. Именно французская полиция и французские чиновники организовывали облавы на евреев — самый известный эпизод, облава «Вель д’Ив» в июле 1942 года, унёс жизни более 13 000 человек.
3. «Организация Тодта» (Organisation Todt). Военно-строительная организация нацистской Германии, названная по имени её основателя Фрица Тодта. Она использовала принудительный труд — сначала военнопленных, затем, после 1942 года, сотни тысяч людей, угнанных с оккупированных территорий. В фильме столкновение с «Организацией Тодта» становится моментом отрезвления: вишистская бумажная бюрократия натыкается на реальную мощь нацистской машины.
4. Марсель Офюльс, «Скорбь и жалость» (Le Chagrin et la Pitié, 1969). Знаменитый документальный фильм о коллаборации. Долгое время был запрещён к показу по французскому телевидению — настолько болезненной оказалась поднятая им тема. Отсылка к нему в рецензии не случайна: фильм Марра, по сути, работает в том же поле деконструкции самооправдательного мифа вишистов.
5. «Лягушка в закипающей воде» и банальность зла. Метафора лягушки, не замечающей, как вода вокруг неё нагревается, — точное описание механизма вовлечения в соучастие. Марр не идеолог; он — карьерист, который позволяет обстоятельствам нести себя. Это отсылает к концепции «банальности зла» Ханны Арендт: чудовищные преступления требуют для своего исполнения не столько монстров, сколько посредственных функционеров, озабоченных соломой в вагонах и котом начальника.
6. Сванн Арло — актёрская работа. Сванн Арло (р. 1981) — один из самых ярких французских актёров последнего десятилетия, неоднократный номинант и лауреат премии «Сезар» (получил её за «Слава Богу» Франсуа Озона, где сыграл жертву сексуального насилия). В «Notre Salut» он явно играет роль на пределе: хамелеонический персонаж, одновременно харизматичный и отталкивающий.
7. Кот за демаркационной линией. История с котом — не столько комический эпизод, сколько миниатюрная метафора всего вишистского проекта. Марр готов рисковать жизнью, чтобы спасти кота большого начальника, но не пошевелится, чтобы спасти людей.

Фильмы на близкую тему:

• «Лаконичная Люси» / Lucie Aubrac (1997) Клода Берри — о реальной героине Сопротивления.
• «До свидания, дети» / Au revoir les enfants (1987) Луи Маля — автобиографическая драма о детстве в оккупированной Франции.
• «Поезд» / Le Train (1973) Пьера Гранье-Дефера — о гражданских, бегущих от наступления немцев, и об атмосфере поражения, предшествовавшей Виши.
• «Зона интересов» / The Zone of Interest (2023) — шедевр Джонатана Глейзера о коменданте Освенцима, который живет с семьей за забором лагеря. Тот же фокус на «бытовом», канцелярском, буржуазном зле.
• «Заговор» / Conspiracy (2001) — гениальный фильм HBO (с Кеннетом Браной и Колином Фертом) о Ванзееской конференции, где 15 чиновников в деловом тоне, с сигарами и вином, за полтора часа придумали, как юридически и логистически оформить Холокост.
• «Месье Кляйн» / Monsieur Klein (1976) — классика с Аленом Делоном. Главный герой — эгоистичный французский делец, скупающий за бесценок картины у бегущих из Парижа евреев (в точности как Анри Марр заезжает в еврейскую квартиру), пока система по ошибке не принимает за еврея его самого.

Книги:

• Робер Пакстон, «Франция Виши: старая гвардия и новый порядок, 1940–1944» — классическое историческое исследование режима.
• Ханна Арендт, «Эйхман в Иерусалиме: банальность зла» — философский труд, объясняющий механизм, делающий таких людей, как Анри Марр, функциональными соучастниками преступлений.
• Ирен Немировски, «Французская сюита» — роман, написанный во время оккупации, дающий почти синхронный срез тех же настроений — смуты, бегства, коллаборации, самообмана.