Поэзия Лорки и утраченная история в масштабном испанском триптихе

Сплетая воедино три эпохи испанской жизни, этот амбициозный фильм выступает наполовину литературной загадкой, наполовину квир-элегией, поражая визуальной красотой, но порой утопая в тяжеловесной мелодраме.

— В этой земле зарыто слишком много историй любви, — произносит поэт Федерико Гарсиа Лорка, ненадолго появляясь в финале «Черного шара». В остальном фильм довольствуется тем, что просто служит проводником для его духа, эксгумируя подавленную внутреннюю жизнь испанских мужчин на протяжении целого века.

Новая картина испанского дуэта режиссеров Хавьера Кальво и Хавьера Амбросси (спродюсированная самим Педро Альмодоваром) — это монументальный нарративный триптих. Фильм связывает судьбы трех мужчин, живущих в разные эпохи: в 1932, 1937–1939 и 2017 годах. Это размышление о том, как тайная история сексуальности, которую стирали, исключали и отрицали, преображается в мистическую, исцеляющую поэзию души.

Название (The Black Ball) отсылает к незаконченному тексту Лорки (всего четыре страницы так и не написанного романа или пьесы), который становится критически важной сюжетной осью. Сценарий искусно сплетает этот фрагмент с мотивами пьесы Альберто Конехеро «Темный камень».

Три эпохи, три судьбы

Хронология фильма открывается в 1932 году. Карлос (Мило Кифес), молодой человек из благополучной гранадской семьи, пытается вступить в элитный клуб «Казино». Комитет отвергает его кандидатуру из-за слухов о его гомосексуальности. Отказ оформлен в виде гнетущей, сложной церемонии: политики и священнослужители торжественно скатывают по специальному желобу черные шары (blackballing — тайное голосование против). Карлос впадает в состояние вызывающего шока, блуждая по барам в алкогольном дурмане, не зная, последовать ли совету отца и всё отрицать, или же с вызовом бросить им правду в лицо. Постепенно эта линия уходит в сюрреалистические размышления о том, как могла бы завершиться эта история, если бы Лорку вскоре не расстреляли фашисты. Снег, излюбленная лорковская метафора смерти, здесь падает особенно густо.

Стержнем картины становится 1937–1939 годы — эпоха Гражданской войны в Испании. Эта часть начинается с виртуозной сцены: глухая деревушка готовится с оркестром встречать фашистские войска Муссолини. Юный трубач Себастьян (популярный испанский музыкант Альваро Лафуэнте Кальво), почти по-детски далекий от политики, увлечен лишь своей трубой. Но итальянцы по ошибке сбрасывают бомбы на сторонников националистов. В хаосе разрушенной церкви Себастьян карабкается по обломкам и цепляется за стрелы в разбитой статуе Святого Себастьяна (векового символа двусмысленной мужской чувственности) — блестящий, ироничный символизм.

Насильно забритый во франкистскую армию, Себастьян оказывается охранником в военном госпитале, где влюбляется в раненого пленного республиканца. Это Рафаэль (Мигель Бернардо из сериала Netflix «Элита») — реальный футболист мадридского «Атлетико» и, по совместительству, настоящий возлюбленный Лорки. Невыносимо красивый, уязвимый мужчина, чьи бинты сочатся кровью, подобно слезам чудотворных статуй, становится хранителем наследия поэта. Смелость Рафаэля в принятии своей идентичности делает защитную скрытность Себастьяна еще более трагичной.

Перенесемся в 2017 год. Альберто (Карлос Гонсалес) — невротичный историк, несостоявшийся драматург, исследующий квир-мотивы в музыке 1920-х годов. Он живет открытой жизнью со своим парнем (режиссер и комик Хулио Торрес). Странное наследство от покойного деда вскрывает тайную родословную, о которой Альберто даже не подозревал, и окончательно портит отношения с его депрессивной матерью Терезой (звезда фильмов Альмодовара Лола Дуэньяс). Во время обеда она кричит на сына, пьет и нюхает кокаин, жестоко заявляя, что дед-фашист презирал бы его. По иронии, именно в нашем банальном, современном мире гей-герой лишен изысканной романтической красоты былых эпох.

Между поэзией и китчем

Фильм вызывает полярные эмоции. С одной стороны, это уверенно выстроенное, любовно детализированное кино, где фрагменты головоломки идеально сходятся на монтажном столе. Камера Гриса Жорданы творит чудеса (в нужные исторические моменты переключаясь на черно-белую пленку), а саундтрек Рауля Рефри буквально сносит с ног своей мощью.

Но при хронометраже почти в 160 минут бравурный максимализм режиссеров превращается в испытание. Если в одних сценах фильм берет поэтическую ноту, достойную своей исторической музы, то в других — раздувается до неповоротливой мелодрамы, где темы проговариваются слишком в лоб. Попытка создать катарсис, объединив три временные линии, порой переводит лорковский лиризм в категорию китча. Как говорил Лорка: «Только тайна сохраняет нам жизнь». И, к сожалению, когда в финале создатели решают объяснить связи между сюжетами, часть этой тайны неизбежно испаряется. Впрочем, 16-минутные овации на премьере в Каннах «Черный шар» получил.

Не обошлось без звездных камео. Пенелопа Крус блистает в роли певички из мадридского ночного клуба, укутанной в боа из перьев — она поддерживает солдат изящно и с юмором. А вот появление Гленн Клоуз в роли американской исследовательницы Лорки, которая видит в своей работе «месть» за брата-гея, покончившего с собой, критики сочли слишком тяжеловесным и напоминающим социальный ролик.

И всё же «Черный шар» не желает звучать тихо, и в этом его главная суть. Пусть фильму не хватает тонкости и безмятежности, в его сюжетном и стилистическом максимализме кроется нечто невероятно щемящее. Это полнозвучная дань уважения бесчисленным предкам, которым так и не довелось прожить свою жизнь вслух.

Примечания:

1. Федерико Гарсиа Лорка. Лорка  (1898—1936) — величайший поэт Испании XX века, чья гомосексуальность была секретом Полишинеля, а убийство франкистами в 1936 году стало национальной травмой.
2. Фигура Рафаэля Рапуна. Рафаэль Родригес Рапун (1912–1937) — футболист «Атлетико Мадрид», студент-инженер и последняя любовь Лорки. Он погиб на фронте менее чем через год после расстрела поэта. В фильме его фигура превращена в символического «хранителя наследия» — метафора той самой связи, которая не должна была прерваться.
3. Лос Хавис — феномен испанской поп-культуры. Хавьер Кальво и Хавьер Амбросси (известные как Los Javis) — актёры, сценаристы и режиссёры, создавшие сериальный хит «Веном» (Veneno, 2020) о жизни трансгендерной телезвезды Кристины Ортис, а также нашумевший мюзикл «Священный лагерь!» (Holy Camp!, 2017). Они превратили квир-тематику в мейнстримный испанский продукт с мощным зрительским откликом. «Чёрный шар» — их вторая полнометражная режиссёрская работа, с которой они шагнули из жанра яркой поп-иронии в престижную историческую драму, претендующую на каннскую «Пальмовую ветвь».
4. Символика чёрного шара. Традиция голосования белыми и чёрными шарами существовала во многих закрытых клубах (в том числе масонских). «Чёрный шар» означал анонимный и не подлежащий обжалованию отказ — именно от этой практики происходит английский глагол to blackball. В русской дворянской и клубной традиции это называлось «забаллотировать» (и даже «баллотироваться» на какую-то должность произошло от английского ball). При голосовании за принятие нового члена в закрытый клуб (масонскую ложу, английский клуб и т.д.) использовались белые и черные шары. Наличие даже одного (или определенного процента) черного шара означало категорический отказ. В фильме церемония шара превращается в ритуал репрессивного лицемерия: грех приписывается отверженному, а не отвергающим.
5. Незаконченный текст Лорки и снег как метафора. Лорка часто использовал снег как метафору смерти. В фильме это получает визуальное развитие: в одной из линий реальность героя застывает в ледяном безмолвии. Четыре страницы романного фрагмента Лорки здесь домысливаются как пьеса, которая могла бы стать пророчеством.
6. Пенелопа Крус и Гленн Клоуз — два полюса поддержки. Камео Пенелопы Крус — лёгкое, почти бурлескное включение, напоминающее о том, как сама актриса вписана в эстетику Альмодовара. Участие Гленн Клоуз, напротив, тяжеловесно, но оно отражает международные амбиции проекта и желание авторов высказаться об «ответственности союзников» за пределами Испании.
7. Иконография Святого Себастьяна. Сцена, где солдат карабкается по статуе Святого Себастьяна, утыканной стрелами, — это очень толстый культурный намек. Святой Себастьян с эпохи Ренессанса неофициально считается главной квир-иконой в искусстве благодаря подчеркнутой телесности, красоте и экстазу страдания на классических полотнах.

Рекомендации:

• «Боль и слава» (Dolor y gloria, 2019) Педро Альмодовара. Если вам близка тема рефлексии о прошлом, воспоминаний о матери и первой страсти. Альмодовар выступает продюсером «Черного шара», и фильмы явно перекликаются.. К слову, в «Чёрном шаре» звучит и прямая аллюзия на Альмодовара.
• Сериал «Венено» (Veneno, 2020) от тех же режиссеров (Лос Хавис). Это невероятно эмоциональная, яркая и трагичная биография испанской транс-иконы Кристины Ортис. Шедевр квир-телевидения.
• «Священный лагерь!» (Holy Camp! 2017) — их же дебютная музыкальная комедия о монахинях, открывающих для себя поп-хиты 80-х; показывает, насколько резким был переход к «Чёрному шару».
• «Часы» (The Hours, 2002) — чтобы насладиться похожей структурой. Там тоже три разные эпохи, три судьбы, объединенные одним литературным произведением (романом Вирджинии Вулф).
• «Лабиринт Фавна» (El laberinto del fauno, 2006) Гильермо дель Торо — шедевр, сплетающий хрупкую фантазию ребёнка с жестокостью франкистской Испании, с которым новый фильм роднит исторический фон.
• «Смерть в Гранаде» (Muerte en Granada, 1996) Маркоса Суриаги — биографический фильм о последних годах Лорки с Энди Гарсией, полезный для погружения в контекст.
• Стихи и проза Федерико Гарсиа Лорки — прежде всего «Поэт в Нью-Йорке», «Сонеты тёмной любви», «Публика» (пьеса, напрямую касающаяся гомосексуальности), где «только тайна удерживает нас живыми».