«Мумия Ли Кронина»: длинный, щедро обагрённый кровью хоррор-марафон — настолько громкий, что способен разбудить мертвецов

Режиссёр «Восстания зловещих мертвецов» вновь демонстрирует свой нюх на жанр…

…на этот раз в дерзком переосмыслении египетской хоррор-мифологии, давно уже не бывавшей на столе анатома. Впрочем, при хронометраже значительно свыше двух часов иной раз начинает казаться, что от хорошего, но кровавого блюда подано слишком много.

Нужна известная доля самоуверенности, чтобы вынести авторское имя прямо в заголовок лишь третьего полнометражного фильма — даже Ли Дэниелс¹ дождался четвёртого, — но Ли Кронин никогда не страдал нехваткой этого качества. В своём дебюте «Дыра в земле»², снятом при поддержке студии A24, ирландский режиссёр с достаточным блеском обновил заезженные штампы фильмов о домах с привидениями, чтобы уже в следующей работе получить ключи от франшизы «Зловещие мертвецы». И буйный кровавый фестиваль «Восстание зловещих мертвецов»³ (2023) с лихвой оправдал его самоуверенность. Теперь, в «Мумии Ли Кронина», ирландец и вовсе претендует на статус самостоятельного бренда — с масштабной, полуоригинальной переработкой вечно раскапываемой хоррор-франшизы, в последний раз втянувшей Тома Круза в особенно затхлый вариант своей псевдоегипетской мифологии. Дерзко жестокий, грохочущий и приятно отвязанный от любого непосредственного предшественника, результат в итоге оказывается более жанрово-стандартным, чем обещают его хвастливые претензии на авторство, — но любителям кинокровопускания здесь найдётся, чем поживиться.

Акцент именно на много. Если «Восстание зловещих мертвецов» укладывалось в бодряще короткие, острые 96 минут, то «Мумия Ли Кронина» демонстрирует, как режиссёр поддаётся раздутому шаблону нынешнего мультиплексного⁴ кинематографа. Не имея никакого — ни земного, ни потустороннего — повода тянуть даже до двухчасовой отметки, фильм проскакивает её мимо, раздуваясь до жирных 133 минут — времени с избытком хватит, чтобы несколько раз провернуть впечатляюще мерзкий набор трюков. Если результат и слишком кроваво-динамичен, чтобы наскучить, то навороченная куча в основном ожидаемых откровений из склепа и частых скримеров⁵ — при наиболее плотной расстановке их можно назвать «батутными пугалками» — в конце концов изрядно выматывает. Или к лучшему, или к худшему, но у фильма вполне могут отрасти свои собственные паучьи ножки франшизы.

Чрезмерный хронометраж «Мумии Ли Кронина» тем более удивителен, что, в соответствии с двумя предыдущими картинами режиссёра, эта отличается освежающей прямотой замысла и намерений. Он по-прежнему первоклассный жанровый ремесленник с минимальным интересом к так называемому «возвышенному»⁶ хоррору или подтексту: этот фильм — не о травме, не о привнесённых социальных проблемах и вообще ни о чём, кроме честной повседневной работы — напугать зрителей до полусмерти, отдохнуть и повторить с удвоенной энергией. С собой из зала вы не унесёте ничего, кроме лёгкого бурления в животе и слабого звона в ушах от искусно безжалостного звукового дизайна Петера Альбрехтсена: цензурные маркеры могут предупредить вас о щедром мясодроблении и опасности для детей, но не о звуковой атаке, сродни поездке в лифте с работающей угловой шлифмашинкой⁷.

Вся сдержанность, на которую фильм способен, обнаруживается преимущественно в элегантной прологе, подводящей к первому из множества изобретательно-отвратительных убийств. Начинается действие в недалёком прошлом — с благополучной египетской семьи, совершающей загородную поездку на машине. Пока все хором поют весёлую песенку, мама (сразу же настораживающая Хаят Камилле) не в настроении; дома измождённый канарейка — одна из подсказок, почему. Следует загадочный взгляд на зловещую базальтовую пирамиду, спрятанную на их ферме, — и фокус перемещается на другое семейство: живущего в Каире американского журналиста Чарли (Джек Рейнор), его беременную жену Лариссу (Лая Коста) и их детей-подростков⁸ — Кэти (Эмили Митчелл) и Себастьяна (Дин Аллен Уильямс) — которые планируют вскоре переехать в США.

«Вскоре» оказалось не так уж скоро. Без ведома родителей кроткая, доверчивая Кэти подружилась с живущими по соседству щедро угощающими конфетами людьми и похищена одним послеобеденным часом — посреди несущейся песчаной бури. Это выдающийся эпизод, залитый клубящейся пылью и нарастающей паникой. Молодой детектив по делам пропавших несовершеннолетних Далия (Майя Каламави)⁹ прилагает искренние усилия помочь, но её начальство бросает тень подозрения на родителей Кэти; восемь лет спустя девочка так и не найдена, а семья переехала в Нью-Мексико. Однако в Египте авиакатастрофа случайно обнажает загадочную гробницу, и власти, вскрыв её, обнаруживают Кэти: изуродованную, истощённую, призрачно-бледную — но чудом живую.

Или нет — как знать. Теперь её играет — в исполнении похвального физического напряжения — дебютантка Натали Грейс, и вновь обретённой Кэти требуется куда больше, чем уход и психотерапия, когда её водворяют обратно в родительский дом. И к тому моменту, когда она выделывает акробатические номера на кровати, заставляющие голову Реган Макнил¹⁰ закружиться, становится ясно, что потребуется нечто ближе к египетскому экзорцизму. Никаких особых сюрпризов отсюда не последует, хотя чистая, сочная мерзость происходящего порой шокирует. Глаза вылетают из орбит, зубы пересаживают, тело врезается в лобовое стекло, а затем его, на всякий случай, ещё и разрывают волки. В мистическом мире, где некоторые существа никогда не умирают по-настоящему, мы можем позволить себе примерить на себя несколько стилей убийства.

У Кронина тонкое, леденящее чувство юмора, и, как и следовало ожидать, «Мумия Ли Кронина» постоянно оперирует тем самым разгромом, который в перевозбуждённой толпе вызывает столько же визгливого хохота, сколько и ужаса. Постепенно лишаемые самообладания, а в некоторых случаях — и кожи, актёры все до одного играют с невозмутимой серьёзностью — в полном понимании того, что в конечном счёте они лишь аккомпаниаторы ослепительно-мучительным протезным эффектам и желчному колориту, навеваемому приглушённой, горчично-отфильтрованной операторской работой Дэйва Гарберта, — не говоря уже о совместном демоническом какофонисе упомянутого звукового дизайна и саундтрека Стивена Маккеона. Фильм трясёт достаточно скелетов — и на экране, и в зрительном зале, — чтобы гарантировать: фамилию Кронина запомнят поклонники жанра — с титульным напоминанием или без него. Впрочем, от более плотного монтажа его висцеральное¹¹ воздействие ничуть бы не пострадало. Сбрейте 40 минут — насколько кроваво хотите, — и кишок на раздачу всё равно хватит с избытком.

Примечания:

1. Ли Дэниелс — американский режиссёр («Сокровище», «Дворецкий», «Беллинкинг»). Даже столь самоуверенный режиссёр, как Дэниелс, внёс своё имя в заголовок лишь четвёртого фильма — «Ли Дэниелс: Дворецкий» (Lee Daniels’ The Butler, 2013). Кронин же делает это уже в третьей работе, что подчёркивает его амбиции.
2. «The Hole in the Ground» (2019) — дебютный полнометражный фильм Кронина, психологический хоррор о матери, подозревающей, что её сын — не её сын. Картина была хорошо принята критикой и получила широкую огласку на фестивалях.
3. «Evil Dead Rise» (2023) — пятый фильм во франшизе «Зловещие мертвецы», но первый без основателя серии Сэма Рэйми в режиссёрском кресле. Собрал более $146 млн при бюджете около $15 млн и закрепил репутацию Кронина.
4. Мультиплексный кинематограф (multiplex fare) — коммерческое крупнобюджетное кино, рассчитанное на широкий прокат в сетевых кинотеатрах. Да, фильм поддался современной тенденции к раздуванию хронометража.
5. Скримеры (jump scares) — приём в хорроре, когда пугающий элемент появляется внезапно, сопровождаясь резким звуком. Ироничный неологизм «trampoline scares» — «батутные пугалки» — для обозначения череды скримеров, следующих друг за другом с особой плотностью.
6. «Возвышенный» хоррор (elevated horror) — спорный термин в кинокритике, обозначающий хоррор-фильмы, которые критики считают «серьёзным искусством» («Сияние», «Гередитарий», «Солнцестояние» и т. д.). Кронин не стремится к этому, — это комплимент его жанровой честности.
7. Угловая шлифмашинка (angle grinder) — распространённый в британском и ирландском английском инструмент. Передаёт мощь и грубость звукового сопровождения фильма.
8. «Дети-подростки» — pre-teen children / предподростковые дети — примерно 10–12 лет.
9. Майя Каламави (May Calamawy) — палестино-египетская актриса, известная по роли Лейлы Эль-Фаули в сериале Marvel «Лунный рыцарь» (Moon Knight, 2022).
10. Реган Макнил — персонаж классического фильма Уильяма Фридкина «Изгоняющий дьявола» (1973), девочка, одержимая демоном. Отсылка к этому образу в контексте «мумиевской» одержимости Кэти — удачный жанровый мост между экзорцистскими и египетскими мотивами.
11. Висцеральный (visceral) — здесь в значении «физиологически-ощущаемый, бьющий по нутру». Фильм воздействует не столько на ум, сколько на тело.
12. Gore («кровь», «кровь свернувшаяся») — поджанр фильмов ужасов, отличающийся предельно натуралистичной демонстрацией насилия, увечий, крови и расчленения. Основная цель — шокировать и вызвать отвращение у зрителя, а не просто напугать. Ключевые стилистические приемы включают обилие бутафорской крови, детальные спецэффекты и акцент на физических страданиях.