«Фатерланд» (Fatherland) — Сандра Хюллер и Томас Манн в изысканном и бескомпромиссном роуд-муви Павла Павликовского

Режиссер «Иды» и «Холодной войны» возвращается в Канны с невероятно элегантной исторической виньеткой — «Родина/Отечество».

Ханс Цишлер в роли нобелевского лауреата и блистательная Сандра Хюллер в роли его дочери отправляются в путешествие по разделенной Германии, балансируя между политическими интригами и личной трагедией.

На дворе 1949 год. Прославленный немецкий писатель и лауреат Нобелевской премии Томас Манн (Ханс Цишлер), бежавший от нацистов в Калифорнию и получивший гражданство США, возвращается на родину. В компании своей многострадальной взрослой дочери Эрики (Сандра Хюллер) он отправляется в абсолютно несентиментальное путешествие по Западной и Восточной Германии.

Их первая остановка — Франкфурт (западная зона), где Манну должны вручить премию имени Гете. Именно просвещенную, гуманистическую и аполитичную мудрость Гете писатель будет подчеркнуто превозносить в своих витиеватых речах. Томаса, которого Ханс Цишлер играет с отстраненной вежливостью, принимают с восторженными овациями и, учитывая его статус, даже приставляют к нему куратора из ЦРУ. Однако вскоре Манн смущает и обескураживает своих западных хозяев, заявляя о намерении принять вторую премию уже в Веймаре. Веймар — город, где Гете жил и творил, — теперь находится на коммунистическом Востоке, за железным занавесом.

Рассказанный со строгой сдержанностью, но при этом многослойный, как лак на антикварном консольном столике, «Фатерланд» («Отечество») образует негласный триптих с двумя предыдущими шедеврами Павла Павликовского — «Идой» (2013) и «Холодной войной» (2018). Как и в тех фильмах, герои здесь проходят через мясорубку личных кризисов, усугубляемых безжалостным политическим катком эпохи.

Между Микки Маусом и Сталиным

Своим визитом Манн очевидно стремится воспарить над историей. Он пытается стать мостом между Западом и Востоком Европы, появиться в обеих зонах оккупации и избежать необходимости делать политический выбор. Но возвышенная риторика высокого искусства больше не может служить надежным убежищем в башне из слоновой кости. Писателю предстоит сделать мучительный выбор между идеологиями «Микки Мауса или Сталина».

На франкфуртской пресс-конференции один из немецких журналистов упрекает Манна в том, что тот не выбрал мученический путь «внутренней эмиграции» (то есть молчаливого терпения тирании внутри страны), а предпочел сбежать в комфортную Америку. Манн не пускается в рассуждения о том, что «внутренняя эмиграция» — это очень удобный послевоенный миф для оправдания бездействия. Он сухо отрезает: не уехав, он бы просто не выжил. Однако пафос фильма ставит под сомнение само понятие этого «выживания». Манн, с его американским паспортом, теперь кажется призраком в мертвой стране, чей национальный дух был растоптан геополитическим расколом и леденящей кровь памятью о Холокосте.

Эстетика пустоты и призраков

Фильм снят с безупречным вкусом в том же почти квадратном формате (4:3) и серебристом монохроме, который Павликовский и его оператор Лукаш Жал («Зона интересов») использовали в «Иде» и «Холодной войне». Детали эпохи воссозданы скрупулезно: от разрушенных зданий и элегантно скроенных костюмов до хамоватого ресторанного обслуживания и эклектичной подборки джаза и классики (фанаты режиссера наверняка оценят камео Иоанны Кулиг, звезды «Холодной войны», в роли томной джазовой певицы).

Особенно примечательно то, как в ранних сценах фигуры героев часто смещены в нижнюю половину кадра, оставляя над их головами гектары пустого пространства. Эту визуальную метафору можно читать по-разному. Возможно, это тяжесть истории, придавливающая людей к земле. А может, это эфир, заполненный невидимыми духами (Самим Гете? Миллионами погибших на войне?). Так или иначе, это подчеркивает тотальное бессилие маленького человека перед эпохой.

Павликовский виртуозно переключается между публичным и личным. Толпы в гостиничных бальных залах сменяются тишиной запертых дверей или полуприватным пространством седана Buick, который Эрика (в прошлом гонщица) ведет по руинам Германии, выполняя роль доверенного лица отца.

Впрочем, тем, кто предпочитает, чтобы каждое намерение героев проговаривалось вслух, сценарий может показаться слишком неуловимым. Например, фильм лишь тонкими штрихами, взглядами и неловким молчанием намекает на квир-идентичность главных героев, оставляя многое недосказанным.

Кризис Мефистофеля

Пока Томас играет в дипломатию, его дочь Эрика — которую Хюллер играет с пронзительным, как удар штыка, интеллектом — переживает настоящую агонию. Фильм открывается тоскливым дуэтом одиночества: по элегантному бакелитовому телефону Эрика разговаривает со своим братом Клаусом (Аугуст Диль). Клаус — тоже писатель, живущий в изгнании, страдающий от депрессии и наркозависимости, который наотрез отказывается возвращаться в Германию.

Именно незримый Клаус неожиданно оказывается в центре сюжета. Его знаменитый роман «Мефистофель» — история о тщеславном актере, продавшем душу нацистам. Прототипом для него послужил бывший муж Эрики, актер и любимец Геринга Густаф Грюндгенс (Йоахим Майерхофф). И этот самый Грюндгенс беззастенчиво заявляется на вечеринку в честь Томаса Манна во Франкфурте, вызывая у Эрики приступ неконтролируемой ярости и получая от нее пощечину.

В середине триумфального турне отец и дочь получают страшные новости о Клаусе. Новости, которые Томас с мрачной решимостью намерен проигнорировать, чтобы не прерывать гастроли. Этот разлад вскрывает главную рану Манна-старшего. Дело не только в том, что его колоссальный авторитет задавил писательскую веру сына в себя. Дело в том, что величайшее творение Клауса («Мефистофель») становится немым укором самому Томасу. Смог ли он сам, лавирующий между Америкой и Советами, избежать подобной сделки с дьяволом?

«Фатерланд» не страдает слепой ностальгией по холодной войне. И Павликовский, и Хюллер выросли за железным занавесом (в Польше и ГДР соответственно), и они знают этот мир изнутри. В фильме есть место и мрачному юмору — как, например, в сценах с советским полковником Тюльпановым, который предстает одновременно и зловещим чекистом, и претенциозным шутом, желающим подискутировать с Манном о диалектическом материализме. Есть здесь и леденящее кровь напоминание от местных жителей о том, что концлагерь Бухенвальд теперь просто перепрофилирован для советских политзаключенных.

Лишь музыка Баха способна принести отцу и дочери хоть каплю эмоционального искупления, но Павликовский не предлагает зрителю никаких успокоительных пилюль. И пускай этот выдающийся фильм снят в черно-белом цвете, мир, который он показывает, совершенно точно не делится на черное и белое.

Примечания:

1. Томас Манн, Клаус Манн и «Мефистофель»: Томас Манн — глыба мировой литературы («Волшебная гора», «Будденброки»). Его сын Клаус тоже был писателем, но всю жизнь страдал в тени отца-гения. Клаус написал культовый роман «Мефистофель» (в 1981 году Иштван Сабо по нему снял гениальный фильм Mephisto с Клаусом Марией Брандауэром, получивший «Оскар»). Суть конфликта: Главный герой «Мефистофеля» — театральный актер, который идет на сделку с нацистами ради карьеры. Это не выдуманный персонаж. Клаус написал его со своего шурина (бывшего мужа Эрики Манн) — Густафа Грюндгенса. Грюндгенс реально был любимым актером Германа Геринга. После войны Грюндгенс пытался «отмыться», а Клаус Манн покончил с собой в Каннах в мае 1949 года (именно эту «страшную новость» Манн игнорирует в фильме).
2. Франкфурт vs Веймар (Запад и Восток): Гете родился во Франкфурте (который в 1949 году отошел капиталистической ФРГ), но лучшие годы прожил и умер в Веймаре (который оказался в социалистической ГДР под контролем СССР). Томас Манн, получив премию имени Гете во Франкфурте, поехал получать такую же в Веймар, чем взбесил и американцев, и западных немцев (мол, «поехал на поклон к коммунистам»).
3. Внутренняя эмиграция: Термин, появившийся после Второй мировой войны (популярен и актуален в современной РФ). Так называли немецких деятелей культуры, которые не уехали из нацистской Германии, но и (якобы) не поддерживали Гитлера, уйдя в «эскапизм» и «писание в стол». Томас Манн презирал это оправдание, считая, что любой, кто публично издавался при Гитлере, замазан в крови.
4. Визуальный стиль: Режиссер Павел Павликовский снимает в формате 4:3 (Academy ratio) — это квадратный кадр, характерный для старого кино. В сочетании с черно-белой картинкой он создает эффект архивной хроники и невероятной клаустрофобии (героям тесно в квадратном кадре).

Детали:

• Томас Манн (1875–1955) — лауреат Нобелевской премии по литературе (1929), автор «Будденброков», «Волшебной горы», «Смерти в Венеции».
• Эрика Манн — писательница, актриса, журналистка, активная антифашистка.
• Клаус Манн — автор романа «Мефисто», покончил с собой в 1949 году.
• Густав Грюндгенс — знаменитый актёр, чья карьера при нацистах стала прототипом для «Мефисто».
• Веймар — город Гёте и символ немецкой культуры; одновременно — имя республики, предшествовавшей нацистскому режиму.

Если вам близка эта эстетика, посмотрите:

• «Ида» (2013) — Павликовский,
• «Холодная война» (2018) — Павликовский,
• «Мефисто» (1981) — Иштван Сабо,
• «Зона интересов» (2023) — операторская работа Лукаша Жаля,
• «Смерть в Венеции» (Висконти) — для параллели с литературным наследием Манна.

И почитайте: новую книгу Юрия Мельникова «Зона Лимбо».