«Следующая жизнь» — Эмилия Кларк проживает две альтернативные судьбы в джазовой, но слегка сыроватой романтической драме Дрейка Доримуса

Эмилия Кларк, Эдгар Рамирес и Джек Фартинг в драме в духе «Осторожно, двери закрываются», которая следует за тридцатилетней жительницей Лондона через две параллельные реальности.

Как и для многих, пандемия изменила жизнь сценариста и режиссера Дрейка Доримуса. Название его предыдущего фильма, «Любовь на троих» (в оригинале Endings, Beginnings — «Концы и начала», 2019), теперь кажется пророческим для этого неисправимого романтика. С тех пор он завершил одни отношения, а затем встретил в Мадриде женщину, которая стала его женой. Эта случайная встреча и вдохновила его на создание первого за семь лет фильма «Следующая жизнь» (Next Life). Пусть не автобиографического, но точно родственного по духу.

Фильм представлен на фестивале «Трайбека» (Tribeca Festival).

Героиня Эмилии Кларк (Дейенерис Таргариен из телесериала «Игра престолов») — Айви, тридцатилетняя лондонская девушка, в жизни которой наступает переломный момент прямо в вагоне поезда. Точнее, таких моментов сразу два, и они формируют структуру «Следующей жизни», предлагая Айви пару альтернативных реальностей как в романтическом, так и в профессиональном плане. Оказавшись в своего рода «Сумеречной зоне», на распутье двух параллельных вселенных, Айви сталкивается с вопросом, когда-то заданным поэтом Робертом Фростом в стихотворении «Другая дорога». Мы видим оба пути и гадаем, какой из них (и есть ли вообще такой) окажется для нее правильным. И всё это — на восхитительном фоне современной лондонской джазовой сцены.

Точка расхождения наступает на входе в вагон поезда: в одном таймлайне она заходит на пару секунд позже, чем в другом.

В первой реальности Айви проливает кофе на красивого незнакомца, джазового музыканта Диего (Эдгар Рамирес). Этот конфуз перерастает в бурный роман. Диего, чей главный принцип — никогда не продаваться ради денег, вдохновляет Айви вернуться к музыке (когда-то она была певицей, но променяла амбиции на стабильную работу с электронными таблицами). Героиня стремительно влюбляется, переезжает в его студию, заставленную растениями и искусством, и даже добивается расположения двух его детей от прошлого брака. В этой реальности она, кажется, получает всё, о чем мечтала.

Во второй реальности Айви не проливает кофе и не знакомится с Диего. Вместо этого она возвращается к Ною (Джек Фартинг) — своему бывшему парню и боссу, который совсем недавно разбил ей сердце. Он эффектно прерывает чтение Писания на крестинах ее крестницы (где Айви уже успела хорошенько напиться), чтобы вымолить второй шанс. Здесь Айви тоже получает всё, что хочет, но это совершенно другие вещи. Она возвращается в компанию Ноя, переезжает в его роскошную квартиру из стекла и стали, они обручаются, начинают процедуру ЭКО и заново открывают для себя общую страсть к джазовым пластинкам.

Какая из дорог окажется правильной?

Доримус умело управляет этим зигзагообразным повествованием, которое постоянно мечется между двумя жизнеспособными реальностями. Фильм пропитан пульсирующей энергетикой лондонского джаза: и Рамирес, и Кларк демонстрируют роскошный вокал (особенно трогает исполнение Айви классической песни времен Второй мировой I’ll Be Seeing You — «Я увижусь с тобой»). Музыка становится великолепным саундтреком к тому, как Айви проживает свои жизни.

Режиссер поступает умно: он не выставляет ни Диего, ни Ноя очевидным неудачником, как это часто бывает в голливудских ромкомах. Оба пути имеют право на жизнь, в обоих есть моменты радости и разочарования, и периодически эти реальности интересно переплетаются. Зрителя можно простить, если он сразу не вспомнит фильм 1998 года «Осторожно, двери закрываются» (Sliding Doors) с Гвинет Пэлтроу, где концепция развилки жизней из-за поезда в лондонском метро была идентичной. Однако Доримус создал свою, уникальную вещь, которую невероятно украшает легкое и очаровательное присутствие Эмилии Кларк («Я безработная и к тому же одинокая. Просто мечта!» — шутит она, кокетливо отбрасывая волосы).

Обратная сторона медали: абстрактная любовь

Но при более внимательном рассмотрении этот мысленный эксперимент кажется слишком стерильным, превращая такие универсальные концепции, как «судьба», «цель» и «любовь», в абстракции, а не в живую материю.

В обеих временных линиях Доримус использует ручную камеру для долгих крупных планов, которые в сочетании с меланхоличным саундтреком Дэна Ромера словно говорят нам: вы должны находить это невероятно трогательным и интимным. Но его видение любви выглядит слишком выверенным и «кураторским». Мы скачем от фотогеничных сцен объятий и танцев на улицах к красивым слезам из-за плохих новостей и внезапным ссорам. Фильму отчаянно не хватает приземленных моментов, странных деталей и постепенных, медленных изменений, из которых и состоят реальные долгосрочные отношения. Без них «Следующая жизнь» порой напоминает глянцевую нарезку в духе «воспоминаний о погибшей жене».

Это ощущение искусственности касается и персонажей. Например, квартиры Ноя и Диего говорят лишь о типажах мужчин, но не об их личностях. У Ноя — безликий корпоративный аквариум, лишенный даже малейших безделушек (что говорит лишь о том, что он богат и скучен). У Диего — богемная студия без стен (и даже без дверей в туалет), забитая красками и текстурами, которая выглядит как сборник клише с Pinterest. И ни в одном из этих пространств нет ни малейшего следа присутствия Айви после ее переезда: ни новых вещей на полках, ни оставленного на кухне беспорядка. Словно она бумажная кукла, которую просто поместили на один типичный фон, а затем на другой.

Впрочем, «Следующая жизнь» оказывается чуть более интересной, когда размышляет не о романтической любви, а о творческой страсти. Для Диего истинные художники творят, потому что это «неизбежно», и ни безденежье, ни неуверенность не могут их остановить. Для Ноя творчество — прекрасное хобби, если оно делает человека счастливым, но вряд ли обязательное условие для полноценной жизни. Обе версии Айви находятся где-то посередине, пытаясь понять, как ее преданность музыке сочетается с желанием иметь детей и стабильность.

Дрейк Доримус, чей прорывной фильм 2011 года «Как сумасшедший» (Like Crazy) до сих пор остается в сердцах многих, на этот раз снял очень личное кино. Его размышления о том, что делает жизнь прожитой не зря, универсальны и актуальны для каждого. Жаль лишь, что они могли бы ударить прямо в сердце, если бы жизни, показанные на экране, ощущались по-настоящему живыми.

Примечания:

• Роберт Фрост и «Неизбранный путь» (The Road Not Taken, 1916): Одно из самых известных стихотворений американского поэта Роберта Фроста. Его финальные строки — «Я выбрал дорогу, по которой ходят реже, / И это определило всё» — стали хрестоматийным выражением идеи о судьбоносном выборе. Интересно, что сам Фрост настаивал: стихотворение ироническое, оно о том, как мы задним числом приписываем случайному выбору глубокий смысл. Для фильма, где героиня проживает сразу два варианта судьбы, отсылка более чем уместна.
• «I’ll Be Seeing You»: Популярная песня 1938 года (музыка Сэмми Фэйна, слова Ирвинга Кахала), ставшая гимном разлуки в годы Второй мировой войны. Ее исполнение Кларк в фильме — эмоциональный якорь, поскольку текст песни — о том, что любимый человек присутствует во всем, что окружает героя: в парке, в кафе, в смене времен года. Для сюжета об альтернативных реальностях, где один и тот же человек существует в разных жизнях, выбор этой песни глубоко символичен.
• «Осторожно, двери закрываются» (Sliding Doors, 1998): Фильм Питера Хоуитта с Гвинет Пэлтроу в главной роли. В нем зритель видит две параллельные версии жизни героини: в одной она успевает на поезд метро и застает бойфренда с другой, в другой — не успевает и остается в неведении. Фильм стал культурным маркером самого концепта «раздвоенной реальности». То, что «Next Life» неизбежно будут с ним сравнивать, понятно уже из синопсиса.
• Фестиваль «Трайбека» (Tribeca Festival): Основанный в 2002 году Робертом Де Ниро, Джейн Розенталь и Крейгом Хэткоффом, фестиваль «Трайбека» был задуман как способ возродить культурную жизнь нижнего Манхэттена после терактов 11 сентября. За два с лишним десятилетия он превратился в один из главных североамериканских киносмотров, где премьерятся заметные независимые и авторские фильмы.