Удобный конец света: как Beast of Reincarnation от Game Freak делает апокалипсис слишком комфортным

«Зверь реинкарнации»: тягостное отражение рукотворного апокалипсиса.

Студия Game Freak воссоздает постапокалиптическую реальность, зеркально отражающую наш собственный бесконечный цикл увядания — правда, с нескрываемой заботой о комфорте игрока.

В Beast of Reincarnation львиную долю времени вы проводите за сбором последних слов. Вы то и дело натыкаетесь на лежащих на земле роботов, которые из последних сил пытаются направить вас на путь истинный. Эти встречи мимолетны. Попробуйте заговорить с ними снова, и главная героиня Эмма со всей жестокой очевидностью констатирует их судьбу: «Они уже ушли».

Новый эксперимент студии Game Freak, известной прежде всего как главный разработчик игр серии Pokémon, представляет собой экшен-RPG в сеттинге постапокалиптической Японии. Вдохновляясь Sekiro: Shadows Die Twice, Final Fantasy VII Remake и NieR: Automata, игра предлагает вам взяться за меч изгоя, которого сопровождает верный пес. Этот дуэт отправляется в изнурительное и порой монотонное путешествие, чтобы одолеть титульного зверя. Впрочем, эта монотонность служит важной тематической цели — она подчеркивает медленный распад умирающего мира и намекает на возможное будущее нашего собственного.

Хотя Game Freak и не позиционирует Beast of Reincarnation как соулслайк (поджанр, рожденный серией Dark Souls от FromSoftware), сходств здесь предостаточно. Схватки выматывают, боссы встречаются на каждом шагу, а отдых проходит у костров, разбросанных по локациям. Однако, как отметил руководитель разработки Кота Фурусима в интервью Famitsu (в переводе GamesRadar+), команда стремилась сделать так, чтобы игра приносила удовольствие «даже тем, кто не силен в экшенах».

Этот подход к дизайну считывается с первых же минут, когда вам предлагают выбрать уровень сложности. Мои 20 часов в Beast of Reincarnation прошли на «обычной» сложности, и поначалу умирать приходилось часто. Но со временем я осознал, насколько сильно механики игры хотят, чтобы вы победили, — порой это переходит в откровенную гиперопеку.

Взять хотя бы Ку. Этот пес — незаменимый боевой соратник Эммы. Но вместе с тем он еще и четвероногая википедия. Он выслеживает врагов, ценные ресурсы, сундуки и персонажей до того, как они вообще появятся на горизонте. И хотя игра вроде бы поощряет исследование мира, гиперактивность Ку практически лишает вас духа первооткрывателя. Игра даже не даст вам забыть поднять предмет: пес принесет его сам раньше, чем вы успеете обернуться.

Подобное упрощение касается буквально всего. У Эммы и Ку есть развитые древа навыков, превращающие дуэт в машины для убийства. В то же время механики вроде готовки и сбора ресурсов автоматизированы и работают на фоне, пока вы сражаетесь. Лагерей вокруг в избытке, рядом с ними почти всегда дежурит торговец, а смерть не влечет за собой никаких штрафов. Вы просто быстро восстанавливаетесь и пробуете снова — пока ваше тело все еще окровавлено после предыдущей попытки.

Эти дизайнерские решения удивительно точно отражают характер самой Эммы. По задумке, она — человек, лишенный воспоминаний и эмоций. Она глуха к скорби встречаемых роботов (их называют големами) — человеческих душ, заточенных в металлические оболочки, созданные для выполнения единственной функции перед полным отключением. Узнавая о чувствах и мотивах окружающих, Эмма начинает сомневаться в своем предназначении. Но ни ей, ни вам как игроку не предлагают никакой альтернативы.

Бессмысленный круговорот насилия ощущается еще острее во второй половине игры, где враги и боссы начинают повторно использовать старые ассеты. И снова это выглядит как попытка умаслить игрока, подсовывая ему уже знакомые и преодоленные препятствия. Почти каждая механика спроектирована так, чтобы дать вам нужное именно тогда, когда вы в этом нуждаетесь.

На подходе к логову очередного босса окружение преображается. Флора мутирует, небо окрашивается в тревожный оранжевый цвет, а солнце скрывается за плотной пеленой. Это завораживающий и в то же время пугающе знакомый пейзаж: нечто подобное мы видим в реальности, когда лесные пожары отравляют воздух Северной Америки, а их последствия еще только предстоит оценить. Похожая тревога охватывает и при знакомстве с историей происхождения големов — идеей оцифровки человеческих душ перед лицом неизбежного катаклизма. Наша реальность полна таких параллелей — в эпоху, когда нас призывают доверить свое творчество, эмоции и автономию машинам, а алгоритмы подталкивают закрывать глаза на действия (и бездействие) власть имущих перед лицом экологических катастроф.

С каждым поверженным боссом Эмма вбирает его силу, что символизирует новый цветок, вплетенный в ее косу. Использование этой силы в бою создает пышные соцветия прямо из воздуха. Есть в этом некая ирония: использовать меч, чтобы вернуть краски миру, находящемуся в процессе активного увядания. Но, несмотря на то что Beast of Reincarnation соткана из конфликтов и скорби, она не скатывается в безпросветный нигилизм. Напротив, она отдает последние силы, чтобы взрастить хрупкую надежду — подобно цветку, распускающемуся на выжженном, опустошенном поле.

Примечания:

• Hand-holding (букв. «держание за руку») — в игровом дизайне означает «гиперопеку», когда игра чрезмерно ведет игрока по сюжету, разжевывает задачи, ставит маркеры и не дает заблудиться или совершить ошибку. В переводе использовано «гиперопека» и «забота о комфорте».
• Soulslike (Соулслайк) — жанр сложных хардкорных экшен-RPG (по аналогии с Dark Souls), где важную роль играют точки отдыха (костры), частые смерти и выверенный тайминг ударов.
• Streamlining — процесс упрощения механик игры ради повышения комфорта и ускорения темпа (убрали рутину готовки, сбора травок и т.д.).
• Recycled / Asset reuse — повторное использование моделей, анимаций и боссов для удлинения хронометража.