ИИ-версия «Потерянного рая» Мильтона — это по сути своей недостойно одного из величайших произведений искусства

Роджер Авэри, соавтор сценария «Криминального чтива», хочет перенести эпическую поэму на большой экран с помощью искусственного интеллекта.

Дело с «неснимаемой» литературой обстоит так: большинство таких произведений рано или поздно оказываются вполне себе снимаемыми. «Властелин колец» выглядел довольно жалко, когда его экранизировали в технике ротоскопа за ничтожный бюджет тот самый человек, который снял «Кота Фрица»; зато он получил «Оскары», когда попал в руки Питеру Джексону, располагавшему бюджетом, сопоставимым с ВВП небольшого государства, и командой по визуальным эффектам размером с Гондор. Экранизация «Дюны» 1984 года разочаровала — несмотря на то, что в режиссёрском кресле восседал сам Дэвид Линч, — во многом потому, что всё это сияющее, броское галактическое великолепие не могло компенсировать повально бездарной игры актёров, сбитой с ног экспозиции и одержимости жутковатыми затычками для сердца. И всё же экранизация Дени Вильнёва 2021 года стала образцом виртуозной сдержанности и монументального размаха.

«Потерянный рай» Мильтона? Эпическая поэма XVII века всегда ощущалась чем-то обособленным — произведением слишком проникнутым религиозным духом, чтобы экранизировать его как чистое фэнтези, и одновременно слишком безумно-величественным, чтобы относиться к нему с пуританским трепетом. В каждой строке этого громоподобного, богоборческого ямбического пентаметра содержится больше драматизма, чем во всей кинематографической вселенной Marvel. И вот теперь Роджер Авэри — соавтор сценария «Криминального чтива», режиссёр «Убить Зоэ» и «Правил привлечения» — намерен вынести его на большой экран с помощью искусственного интеллекта.

Странное время — возможно, политически неосторожное время, — чтобы объявлять о том, что самая эпическая из когда-либо написанных историй (о падении Сатаны с небес и первородном грехе человечества) будет вверена именно этой технологии.

В стороне от разговоров о средствах к существованию и такой мелочи, как авторство, остаётся вопрос: способна ли эта новая технология вообще создать что-либо, кроме подделки под искусство — феномена, который широко известен как «ИИ-муть»? Три года назад Джо Руссо, режиссёр «Мстителей», предсказывал, что мы скоро будем смотреть фильмы, целиком созданные искусственным интеллектом. И тем не менее на сегодняшний день даже самые впечатляющие — а они были не так уж впечатляющи — образцы ИИ-кинематографа опирались на живых людей, которые отбирали пригодные кадры и собирали их в связный монтаж.

Возможно, и впрямь наступит день, когда мы сможем войти в гостиную и включить персональный ИИ-фильм на Netflix, где главную роль сыграет чуть более привлекательная версия меня или вас, разрешающая проблемы, которых ни у кого из нас никогда не было, — фильм, в котором каждая реплика бьёт в цель, все сюжетные арки разрешаются, и ничто никогда не рискнёт кого-либо удивить. Но мы ещё не в этом будущем. Может быть, Авэри и сумеет задействовать «ангелов в архитектуре» на основе ИИ, чтобы создать то самое космическое зрелище, которое некогда требовало армий живых людей, — и за копейки. Возможно, ему даже удастся сделать так, чтобы это выглядело как кино.

И всё же вот в чём дело. «Потерянный рай» — произведение слишком великое, слишком причудливое и слишком безудержно-гиперболичное, чтобы вверять его — пусть даже отчасти — конструкту, который по сути лишь находит наиболее вероятный ответ на любой заданный вопрос. Как бы ни был одарён тот, кто составляет промпт, трудно себе представить, что Midjourney или Runway поразят нас чем-то большим, нежели самая заезженная и начищенная до блеска визуальная дежавюшка. Слегка иронично и то, что если бы кто-нибудь на самом деле спросил Сатану, что он думает по поводу такого поворота событий, Князь Тьмы, вероятно, чувствовал бы себя превосходно: творение отдано на аутсорс, человеческое авторство тихо растворяется, и тёмная литургия подражания наконец запела собственным голосом. Но это не значит, что у результата окажется хоть что-то похожее на душу.

Примечания:

• «Кот Фриц» (Fritz the Cat, 1972). Первый полнометражный анимационный фильм с рейтингом «X» в истории американского кинематографа, снятый Ральфом Бакши по комиксу Роберта Крамба. Бакши же в 1978 году попытался экранизировать «Властелин колец» — результат был крайне далёк от совершенства, хотя и имел культовое значение. Это иронично обыгрывает контраст с трилогией Питера Джексона.
• «Затычки для сердца» (heart plugs). Знаменитый макгаффин из фильма Дэвида Линча «Дюна» (1984) — маленькие устройства, имплантированные Харконненам в грудь, которые можно было удалить, чтобы жертва истекла кровью. Этот оригинальный кинематографический элемент не имеет отношения к роману Фрэнка Герберта и стал одним из символов того, как Линч увлёкся гротеском в ущерб содержанию.
• Ямбический пентаметр (iambic pentameter). Основной стихотворный размер английской поэзии, состоящий из пяти стоп по два слога (безударный + ударный). Мильтон в «Потерянном рае» использует так называемый blank verse — нерифмованный ямбический пентаметр, который он сам в предисловии к поэме назвал «рифмой не нуждающейся», ибо «рифма — изобретение варварское». Перевод этого размера на русский язык — отдельная и крайне нетривиальная задача; в классических переводах Аркадия Штейнберга и Бориса Пастернака решена она по-разному.
• Предсказание Джо Руссо. В 2023 году Джо Руссо в интервью Collider заявил, что «через два года» ИИ будет способен генерировать полноценные фильмы. По состоянию на 2026 год этого так и не произошло.
• «Ангелы в архитектуре» (angels in the architecture). Аллюзия на знаменитое высказывание философа Людвига Витгенштейна: «Архитектурой является то, что придаёт величие строению — ангелы и чудовища, и тому подобное, выступающие из него в подобии жизни». Эта метафора намёк на то, что ИИ может выступить в роли декоратора, но не творца.
• Промпт (prompt). Текстовая инструкция, которую пользователь вводит в генеративную ИИ-модель. Это иронично переиначивает роль «сценариста» и «режиссёра» в роль «составителя промпта», подчёркивая принципиальное отличие творческого акта от формулирования запроса.
• «Тёмная литургия подражания». Метафора переворачивает религиозную образность «Потерянного рая»: если у Мильтона Сатана — бунтарь и подражатель Бога, то здесь «подражание» приобретает технологическое измерение. ИИ как паразитарное творчество, имитация, обретшая автономию, — «тёмная литургия», отправляемая без творца.
• О «Потерянном рае» и кино. Стоит отметить, что «Потерянный рай» Мильтона — не просто «эпическая поэма». Это теологическая космогония, написанная белым стихом в десяти книгах, насчитывающая более десяти тысяч строк. Её содержание — от Войны на Небесах до Изгнания из Рая — охватывает всю христианскую историю спасения. Ни одна экранизация до сих пор не была признана успешной; ближе всего подошёл, пожалуй, проект BBC 2009 года, но он был скорее иллюстрацией, чем адаптацией. Замысел Авэри амбициозен, и вопрос о том, может ли ИИ хотя бы визуально передать масштаб мильтоновского космоса, остаётся открытым.