Яблочный пирог и кованые сапоги СС — Наоми Уоттс сыграла надзирательницу Майданека

На кинофестивале в Торонто показали экранизацию реальной истории разоблачения Гермине Браунштайнер — надзирательницы Майданека, которая двадцать лет притворялась идеальной американской женой.

В 2015 году пронзительный сценарий Алиссы Хилл о наследии Холокоста попал в знаменитый «Черный список» лучших нереализованных текстов Голливуда. Спустя десятилетие фильм наконец добрался до экрана, и момент для его выхода кажется пугающе точным. Это сложный, бескомпромиссный и актуальный психологический портрет женщины, построившей жизнь на тотальной лжи. Она пряталась у всех на виду, пока молодой и упорный репортер The New York Times в 1964 году не сорвал с нее маску прямо посреди респектабельного Квинса — спустя двадцать лет после кошмаров концлагерей, память о которых она похоронила под благопристойным фасадом американской мечты, не посвятив в тайну даже собственного мужа.

Премьера картины кажется тревожно своевременной на фоне того, как антисемитизм и ультраправая риторика вновь набирают силу в мире — что казалось немыслимым после уроков Второй мировой войны. Тревожным сигналом звучат и недавние новости из Германии, где ультраправые популисты одержали триумф на региональных выборах, ознаменовав возвращение самых темных призраков немецкой истории.

Одной из главных мировых премьер первого вечера Международного кинофестиваля в Торонто (TIFF) стал дебютный полный метр режиссера Бена Шириняна с обманчиво невинным названием «Домохозяйка» (The Housewife). Наоми Уоттс играет уроженку Австрии Гермине Райан, которая на первый взгляд кажется образцовой домохозяйкой из Квинса пятидесятых–шестидесятых годов. Она счастлива в браке со строителем Расселом Райаном (Люк Эванс), печет яблочные пироги для соседей и состоит в местном клубе садоводов — словом, идеальная пасторальная Джун Кливер из классических американских телесериалов того времени.

Однако мирное течение этой жизни нарушает визит журналиста: молодой репортер The New York Times Джозеф Леливелд (Тай Шеридан) получает наводку от легендарного «охотника за нацистами» Симона Визенталя. Тот сообщает, что в тихом пригороде Нью-Йорка под чужим именем скрывается бывший охранник концлагеря. Журналист выходит на след дома Райанов, но первым делом сталкивается не с главой семейства, а с его супругой Гермине. Женщина с порога окружает гостя подчеркнуто материнской заботой и охотно идет на контакт — настолько, что Леливелд решает, будто напал на ложный след. Запланированная разоблачительная статья на первой полосе откладывается, несмотря на давление нервного редактора газеты Эйба (Рон Лео).

Параллельно Леливелд ведет расследование бок о бок со следователем иммиграционной службы Энтони ДеВито (великолепная роль Майкла Империоли из «Клана Сопрано»). Именно ДеВито совершает ошеломляющее открытие: объектом охоты является вовсе не муж, а сама Гермине. В девичестве — Гермине Браунштайнер, свирепая надзирательница СС, лично отправившая на смерть в газовые камеры сотни еврейских женщин и детей. Истории женщин-палачей Третьего рейха крайне редко попадают в поле зрения кинематографистов, что делает «Домохозяйку» уникальным явлением в кинематографе о Холокосте.

Эта правда раскрывается зрителю сравнительно рано, поэтому спойлером не является. Дальше сюжет, основанный на реальных событиях, перерастает в напряженную психологическую дуэль в духе «кошки-мышки»: Леливелд идет на прямое столкновение с Гермине, а та наотрез отрицает обвинения, уверяя, что никогда не служила надзирательницей и слыхом не слыхивала о лагерных зверствах. Ставки взлетают до небес: репортер рискует репутацией, пытаясь собрать железобетонные улики для публикации, пока тайная жизнь женщины трещит по швам. Когда же прошлое наконец выплескивается на страницы прессы и запускается процесс депортации, картина Шириняна окончательно трансформируется в судебную драму высочайшего эмоционального накала, густо замешанную на вопросах моральной вины.

Главное художественное достижение «Домохозяйки» — безжалостное препарирование человеческой природы. Фильм показывает, как в одной личности могут уживаться чудовищная жестокость и способность надежно запереть свое темное нутро на замок (в буквальном смысле — как в сцене с нацистским железным крестом, который героиня тайно хранит в шкатулке как святыню), безупречно мимикрировав под добропорядочную американскую гражданку. Наоми Уоттс выдает виртуозный и смелый перформанс: ее Гермине одновременно искренне верит в собственное вымышленное алиби и не испытывает ни капли раскаяния за чудовищную маску, которую носила десятилетиями — в том числе перед собственным мужем, который действительно ничего не знал.

Приятно видеть Тая Шеридана в столь зрелом и нетипичном для него амплуа: он играет честного, раздираемого сомнениями репортера, столкнувшегося с историей, масштаб зла которой невозможно было вообразить. Отдельного восхищения заслуживает Лена Олин: появившись всего в паре эпизодов в роли свидетельницы лагерных преступлений Рахель Бергер, она производит ошеломляющий эффект. Ее выступление на слушаниях по депортации, где звучит страшная правда о зверствах Гермине, держит зрителя в оцепенении, которому позавидует любой судебный триллер.

Но главное концептуальное достоинство фильма, выделяющее его на фоне множества картин о Холокосте, — полное отсутствие флешбэков. Режиссер не показывает ни одного кадра из прошлого героини в полосатой робе или эсэсовской форме, сознательно отказываясь от спекулятивного воспроизведения лагерного ада. Истинный ужас картины рождается из контраста: мы видим тихую, опрятную пожилую леди, ухаживающую за геранями, чье людоедское прошлое так и осталось бы похороненным под слоями пригородного уюта, если бы не упорство Симона Визенталя, смелость одного журналиста и спасительная сила свободной прессы.

Примечания:

• Кто такая Гермине Браунштайнер («Кобыла из Майданека»): Реальная историческая фигура. С 1939 по 1944 год работала надзирательницей в концлагерях Равенсбрюк и Майданек. Узники прозвали ее Kobyla («Кобыла») или «Топчущая кобыла» за то, что она забивала женщин и детей насмерть коваными сапогами и лично хлестала плетью узников перед отправкой в газовые камеры. За примерную службу была награждена Крестом «За военные заслуги».
• Как она оказалась в США: После войны Браунштайнер отсидела короткий срок в Австрии (за преступления в Равенсбрюке, так как факты о Майданеке на тот момент не были задокументированы). В 1958 году она познакомилась в Австрии с американским строителем Расселом Райаном, вышла за него замуж, переехала в США и в 1963 году получила гражданство. Соседи и муж искренне считали ее милой и доброй женщиной.
• Роль Джозефа Леливелда и Симона Визенталя: Визенталь выследил ее адрес и передал данные 27-летнему репортеру The New York Times Джозефу Леливелду. Сенсационная статья вышла в газете 14 июля 1964 года. Когда журналист впервые пришел к ней домой, она открыла дверь со словами: «Я знала, что однажды вы придете». Позже Леливелд стал главным редактором NYT и лауреатом Пулитцеровской премии.
• Суд в Дюссельдорфе (Третий процесс Майданека): Гермине стала первой нацистской преступницей, экстрадированной из США в Западную Германию (в 1973 году). На процессе в Дюссельдорфе, длившемся с 1975 по 1981 год, ее признали виновной в убийстве сотен людей и приговорили к двум пожизненным срокам. Умерла в 1999 году.
• Отсылка к «Джун Кливер» (June Cleaver): Культовая героиня классического ситкома 1950-х «Предоставьте это Биверу» (Leave It to Beaver), ставшая в американской культуре абсолютным синонимом безупречной, идеальной матери семейства и стерильного пригородного благополучия.

Комментарий:

Режиссерское решение Бена Шириняна обойтись без реконструкций концлагеря — смелый шаг в традиции философского исследования «банальности зла» Ханны Арендт. Показывая нацистских преступников как карикатурных чудовищ в эсэсовских мундирах, кинематограф часто дистанцирует их от зрителя («они были монстрами, мы не такие»). «Домохозяйка» пугает именно тем, что превращает зло в обыденность: хладнокровный палач легко растворяется среди запаха свежей выпечки, глаженых скатертей и бесед о рассаде. Страх вызывает не прошлое, а то, с какой будничной легкостью человек способен отгородиться от совершенных зверств.

Рекомендации:

• «Зона интересов» Джонатана Гланца — ближайший родственник по методу (ужас за кадром, обыденность в кадре).
• «Читатель» (The Reader) — другая история про женщину-надзирательницу и последствия спустя годы.
• Классика про скрытых нацистов: «Марафонец», «Досье ОДЕССА», «Мальчик в полосатой пижаме» (хотя тот слабее).
• Документалки про реальных охотников за нацистами и процессы вроде Эйхмана.
• Если нравится Уоттс в сложных ролях: «21 грамм», «Невозможное» или более поздние работы вроде «The Watcher».
• Прочитайте книгу Юрия Мельникова «Зона Лимбо» — это не «ещё одна книга про Холокост». Это страшная книга в жанре «альтернативной истории» (Германия, осень 1939 года) про механику человеческого равнодушия, которое оказывается страшнее любой идеологии.

Вердикт:

Картина получилась редкой: она не кричит и не показывает кровь. Она просто ставит тебя напротив обычной женщины с пирогами и садовым клубом и заставляет думать, сколько таких Эрмине до сих пор спокойно живут среди нас — или сколько таких масок мы сами носим. Уоттс здесь на очень высоком уровне. Для фестиваля в Торонто — сильный, неуютный выбор. Смотреть стоит, но готовиться к тому, что после титров будет непросто.