Шекспировский броманс в разгар блицкрига — фильм «Де Голль: Сопротивление»

Байопик о великом галльском генерале, кульминацией которого становится битва при Бир-Хакейме (в преддверии второй части дилогии), — это превосходное, тонкое и упоительно динамичное зрелище с легким налетом классических военных фильмов 60-х.

Возможно, именно потому, что фильм основан на биографии, написанной англичанином — фундаментальном труде Джулиана Джексона «Де Голль. Определенное представление о Франции», — в этом исключительно увлекательном и несущемся во весь опор байопике режиссера Антонена Бодри чувствуется легкая ироничная отстраненность. Первая часть будущей дилогии предлагает добродушный, хотя и безусловно сочувственный взгляд на величайшего героя Франции времен Второй мировой. Его с мученической и слегка комичной спесью сыграл франко-армянский актер Симон Абкарян.

Де Голль здесь — высокомерный изгнанник в Лондоне, наотрез отказывающийся признать позор вишистского правительства и капитуляцию перед нацистами, олицетворением которых выступают маршал Филипп Петен (Ален Либоль) и адмирал Франсуа Дарлан (Матьё Кассовиц). По причинам, которые прояснятся позже, сюжетная линия самого генерала загадочным образом переплетается с судьбой горячего юного патриота Фернана Бонье де ла Шапеля (Флориан Лезьёр) — самого преданного фаната Де Голля. Легкие комедийные нотки отчасти роднят картину со старомодным военным кино 1960-х годов, хотя французскому кинематографу, судя по всему, потребовалось время вплоть до 2026 года, чтобы наконец примириться с этой столь противоречивой национальной иконой. При этом в фильме никто не решается съязвить по поводу «номинативного детерминизма» — ведь галльского героя буквально зовут «Де Голль».

Главной опорой генерала (а в каком-то смысле и его создателем) после падения Франции в 1940 году становится Уинстон Черчилль. Его с колоссальным куражом и обаянием играет Саймон Расселл Бил — к слову, какое облегчение наконец увидеть этого выдающегося актера в коммерческой роли, достойной его масштаба. Пожалуй, это единственный фильм о Черчилле, где большую часть своих реплик он произносит на французском языке — именно так он преимущественно общается с Де Голлем. (Неужели французский Черчилля и правда был настолько хорош?) Британский премьер мечется от раздражения к искренней привязанности и вспышкам ярости, однако видит в Де Голле родственную душу: романтичного бунтаря-одиночку и несгибаемого патриота. Бил наполняет их пространные диалоги, во время которых герои с наслаждением глушат шампанское, поистине шекспировским размахом. Любопытно, войдет ли во второй фильм легендарный эпизод: когда Де Голля спросили, кого он считает тремя величайшими европейцами, он без запинки отрезал: «Данте, Гёте, Шатобриан». На встречный вопрос о Шекспире генерал лишь пожал плечами: «А он что, европеец?»

Фильм на одном дыхании показывает прибытие Де Голля в Великобританию после краха французской армии. Черчилль расчетливо возводит генерала в ранг истинного хранителя французского очага, стремясь подорвать авторитет режима Виши. Французу выделяют штат, особняк и предоставляют эфир «Би-би-си», чтобы он мог сплачивать вокруг себя силы Сопротивления, — в ответ на что Де Голль проявляет уморительную неблагодарность. Затем он сколачивает свой кабинет из разношерстной толпы эмигрантов — точь-в-точь как заключенные в «Большом побеге» Джона Стёрджеса собираются для реализации дерзкого плана. Де Голль стоически принимает чудовищную новость: в 1940 году Черчилль отдает безжалостный приказ разбомбить французский флот в алжирском порту Мерс-эль-Кебир, погубив почти 1300 французских моряков, лишь бы эскадра не досталась нацистам. Картина дает понять: Де Голль, обладавший собственной беспощадной Realpolitik, осознавал важность сохранения союза с Черчиллем, а трагедию в Мерс-эль-Кебире расценил как расплату за трусость Виши.

Затем начинается чистый фарс: хаотичные похождения генерала в Африке, где он вербует сторонников «Свободной Франции» в Чаде и Камеруне. Черчилль находит эти авантюры столь же дерзкими, сколь и абсурдными. Однако африканский театр военных действий критически важен. Голливудско-британский фильм непременно сделал бы ключевым переломным моментом драму Монтгомери при Эль-Аламейне. Французская же лента переносит акцент на героизм немногочисленной бригады «Свободной Франции» под командованием генерала Мари-Пьера Кёнига (Бенуа Мажимель) в пустыне у Бир-Хакейма: вдохновленные Де Голлем, бойцы сдерживают превосходящие силы Роммеля, давая британским войскам время отступить и перегруппироваться.

Так Де Голль то впадает в немилость у союзников, то вновь возвращает их расположение. Британцы всерьез нервничают: водевильный характер его политической карьеры в Лондоне может дискредитировать Британию в глазах президента США Франклина Д. Рузвельта (Кэмпбелл Скотт). Фильм наглядно демонстрирует фундаментальную разницу во взглядах Де Голля и Черчилля на этого заокеанского спасителя. Сюжет бодро несет зрителя вперед — к триумфальному возвращению Де Голля в высшие эшелоны союзного командования после сенсационных успехов в Африке… и на этом внезапно обрывается. Вторая часть, надо полагать, продолжит повествование. Но эта первая серия получилась захватывающим экранным бромансом и блистательным актерским дуэтом с Черчиллем — историей двух вождей военного времени, которые плечом к плечу мчатся к триумфу, навстречу долгому закату в постимперском мире.

Примечания:

• Фернан Боннье де ла Шапель — реальная историческая фигура. 24-летний монархист и участник Сопротивления, который 24 декабря 1942 года застрелил адмирала Дарлана в Алжире. Дарлан к тому моменту уже переметнулся на сторону союзников, но для многих французов оставался символом вишистского предательства. Фильм явно готовит эту историю как сюжетную бомбу второй части.
• Мерс-эль-Кебир — до сих пор кровоточащая рана франко-британских отношений. Черчилль приказал уничтожить французский флот, чтобы тот не достался немцам. Французы восприняли это как удар в спину. Де Голль публично проглотил эту пилюлю, хотя внутри кипел. Фильм, судя по рецензии, трактует это довольно трезво: генерал понимал расклад сил.
• Бир-Хакейм (май–июнь 1942) — ключевой момент для легитимности де Голля. Малочисленный отряд Свободной Франции 16 дней держал оборону против войск Роммеля. Это была первая серьёзная победа «свободных французов», после которой даже скептики в Лондоне и Вашингтоне начали воспринимать де Голля всерьёз. Неслучайно фильм заканчивается именно здесь.
• «Де Голль» как фамилия — «Gaulle» этимологически связано с «Gallia» (Галлия). То есть человек, который всю жизнь твердил о величии Франции, буквально носил фамилию «из Галлии». Сам де Голль к таким каламбурам относился крайне кисло.
• Французский Черчилля — исторически он действительно говорил по-французски довольно бегло (хотя с сильным акцентом и иногда изобретал собственные слова). Знаменитая фраза «Nous sommes seuls» он произнёс именно по-французски. Так что решение фильма заставить его почти весь фильм говорить на языке де Голля — не такая уж вольность.
• Цитата про Данте, Гёте и Шатобриана — абсолютно реальная. Де Голль произнёс её после войны. Когда собеседник удивлённо спросил про Шекспира, генерал с ледяным спокойствием уточнил: «А он европеец?» Классический деголлевский снобизм в чистом виде.

Рекомендации:

• Обязательно прочитайте биографию Джулиана Джексона «A Certain Idea of France» — она до сих пор считается лучшей на английском. По-русски есть хорошая книга Жана Лакутюра, хотя она более апологетическая.
• Из фильмов: старый советский «Крах» (1968) про Петена и Виши до сих пор смотрится мощно. Из относительно свежего — «Дюнкерк» Нолана даёт британский взгляд на те же месяцы 1940-го, но без де Голля (что само по себе показательно).
• Если любите именно бромансы великих людей на войне, после этого логично пересмотреть «Тёмный час» с Гэри Олдманом: там Черчилль тоже мечется между яростью и нежностью, только уже к своей стране.