«Очень страшное кино 6» — братья Уайанс возвращаются 25 лет спустя, но их шутки безнадежно устарели

Оригинальный каст (братья Уайанс, Анна Фэрис и Реджина Холл) воссоединился с новыми лицами в шестой части франшизы, которую сами создатели окрестили «ребутиквелом». И, возможно, этой серии лучше было бы остаться мертвой.

На фоне небывалого расцвета жанра хоррора кажется вполне естественным, что студии Paramount и Miramax решили реанимировать свою машину по печатанию денег — франшизу «Очень страшное кино». В последний раз она подавала признаки жизни в 2013 году пятой частью, а в общей сложности собрала в мировом прокате почти 900 миллионов долларов. Для Paramount, которая сейчас пожинает плоды успеха франшиз «Крик» (Scream), «Улыбка» (Smile) и «Тихое место» (A Quiet Place), это решение казалось беспроигрышным. А уж если вам удалось уговорить вернуться «отцов-основателей» серии, династию Уайанс, спустя четверть века — как тут вообще можно проиграть?

Ожидается, что в свои первые выходные фильм сорвет солидный куш, но, к сожалению, этот перезапуск, получивший лаконичное название «Очень страшное кино» (Scary Movie), оказался удивительно несмешным. Вместо искрометного юмора мы получили неуклюжую и предсказуемую сатиру. Кажется, Уайансы просто швыряли в стену все свои затасканные идеи, надеясь, что хоть что-то да прилипнет.

Сломанный мета-юмор

Еще где-то на третьей или четвертой части и «Очень страшное кино», и «Крик» (хоррор, который оригинальный фильм пародировал) настолько глубоко ушли в мета-юмор, что повествовательно сломались. Они стали слишком зациклены на себе и превратились в развлечение исключительно для подростков, радостно хлопающих в ладоши при виде каждой узнанной отсылки. Обе серии рано достигли своего пика и долго выдыхались, пока не испустили дух (уж простите за каламбур).

С момента выхода последнего «Очень страшного кино» прошло 13 лет. Это значит, что за плечами у нас больше десятилетия новых хорроров, созревших для пародии. Беда в том, что это единственное, что может предложить новый фильм. Сценарий, написанный Марлоном, Шоном, Крейгом и Киненом Айвори Уайансами совместно с Риком Альваресом (но срежиссированный Майклом Тиддесом), вновь собирает вместе оригинальную четверку: Мелкого (Марлон Уайанс), Рэя (Шон Уайанс), Синди (Анна Фэрис) и Бренду (Реджина Холл). Компанию им составляет «свежая кровь» в лице их детей старшеклассников. Однако актеры здесь низведены до уровня автоматов по выдаче шуток, застрявших в бессмысленном отсутствии сюжета.

Конечно, приятно видеть знакомые лица. Чего не скажешь о Дуфи (Дэйв Шеридан) — его интеллектуальная инвалидность сегодня совершенно не вписывается в стандарты чувствительности 2026 года (и это, несомненно, сделано намеренно). Этот запоздалый шестой фильм совершает непостижимую ошибку: он возвращается к той же самой перегруженности «подмигиваниями» зрителю, которая в свое время вбила первые гвозди в гроб франшизы. В новом фильме нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало гениальную сцену из первой части, где Бренда смотрела «Влюбленного Шекспира» и доводила весь зал кинотеатра до желания ее прикончить.

Маньяк и дети

Традиционно и «Крик», и «Очень страшное кино» начинаются с того, что маньяк Призрачное лицо (Ghostface) в первые же минуты убивает известных актеров. В этот раз фильм открывается весьма многообещающе, подшучивая над недавней обладательницей «Оскара», звездой боевиков Тейяной Тейлор. Героиня выхватывает статуэтку «Оскара» как оружие в борьбе с маньяком, а когда тот оскорбляет ее за проигрыш, она парирует: «Да, но зато у меня есть «Золотой глобус»!» Сцена отлично играет с субверсией ожиданий — это по-настоящему смешно и свежо.

Но после этого всё катится под откос.

В наши дни Синди (Фэрис) превратилась в отсутствующую мать-алкоголичку. Подобно Джейми Ли Кёртис в «Хэллоуине» 2018 года, она живет в сильно укрепленном доме, полном ловушек. Призрачное лицо внезапно объявляется вновь и всаживает нож в ребра ее младшей дочери Вторник (Саванна Ли Нассиф). Тогда старшая дочь-наркоманка Сара (Оливия Роуз Киган) и ее парень Джек обращаются к Синди за помощью. Но как только Синди покидает свою крепость, они понимают, что старый враг использует детей, чтобы добраться до нее.

Тем временем у Бренды (Холл) жизнь бьет ключом. Хотя материнство заставило ее эволюционировать, она так и не смирилась с возросшей социальной осознанностью, презрительно именуемой «воукизмом». Но ее крутая дочь (Сидни Парк), которая носит имя DEI (Аббревиатура «Разнообразие, равенство и инклюзивность») и использует местоимения «они/их», всегда готова поправить мать. Одно только имя этого персонажа говорит о том, с каким удовольствием сценаристы издеваются над политкорректностью и культурой отмены. Вот только если бы эти шутки были смешными. Фильм обещал «отменить культуру отмены», но откровенно не справляется с задачей.

Отсылки ради отсылок

Как только все собираются вместе, чтобы придумать план, история окончательно выдыхается. Точнее, перестает быть историей, превращаясь в череду скетчей крайне неровного качества. Нам предлагают пародии на «Прочь», «Собирателя душ» (Longlegs), «Субстанцию», «Ужасающего», «Кэндимена», «Оно» и байопик про Майкла Джексона «Майкл» (где Кенану Томпсону выпадает блестящий выход).

Отличной получилась пародия на «Субстанцию»: Призрачное Лицо разрезает Шери Отери (пародирующую Деми Мур), но вместо молодой версии из нее вываливаются «Неотредактированные файлы Эпштейна». Я смеялся. Жаль, что так мало. Зато когда «Очень страшное кино» пытается спародировать хоррор Райана Куглера «Грешники» (Sinners), всё скатывается в топорную и кринжовую гомофобную рутину. Шутки о сексуальности Рэя (Шона Уайанса) были смешными в ранних фильмах, потому что их подавали абсурдно. Здесь же эти приколы забивают до смерти бейсбольной битой.

Режиссер-новичок серии Майкл Тиддес справляется компетентно, но его главная задача — выстроить в ряд бесконечные камео (от Тиффани из «Белых цыпочек» до Ким Уайанс в роли сестры Рэтчед) и подмигивания другим, куда более качественным фильмам. К слову, шутки об устройстве кинобизнеса здесь зачастую работают лучше, чем комедийные скетчи.

В фильме ломают четвертую стену, препарируют заезженные тропы и увеличивают количество трупов. Но сколько раз можно смеяться над Мелким, вечно сидящим в облаке марихуаны? И как вообще пародировать жанр, который сегодня сам себя пародирует лучше любых комедиантов? Этому «ребутиквелу» требовалось свежее вдохновение, а не ленивое пережевывание старых мета-концепций. И если создатели хотят, чтобы фильм прожил дольше своих первых выходных в прокате, им стоило придумать что-то большее, чем битвы на резиновых членах вместо мечей.

Примечания:

1. Династия Уэйансов: Семья американских комиков, сценаристов и режиссеров. Три старших брата — Кинен Айвори, Дэймон и Шон — начинали в культовом скетч-шоу «В живом цвете» (In Living Color, 1990–1994). Марлон присоединился позже. Именно они создали первые фильмы франшизы «Очень страшное кино» и «Белые цыпочки», определив визуальный и комедийный стиль обеих серий. Их возвращение спустя 25 лет — огромная ставка студии.
2. «Джермейн: В кинотеатрах с Juneteenth»: Джермейн Джексон — брат Майкла Джексона, вокалист Jackson 5. Juneteenth (19 июня) — федеральный праздник США, отмечающий освобождение рабов. Шутка в том, что после смерти поп-иконы студия немедленно клепает байопик о куда менее значимом брате, приурочивая его к празднику освобождения, — абсурдное сочетание коммерции, эксплуатации наследия и культурной даты.
3. «Неотредактированные файлы Эпштейна»: Джеффри Эпштейн — американский финансист и осужденный сексуальный преступник, чье самоубийство в тюрьме в 2019 году породило конспирологические теории и требования обнародовать полный список его сообщников и клиентов. В контексте сцены из
4. Слово на букву «н»: N-word — ниггер. В ранних фильмах Уэйансов оно встречалось, но в 2026 году, в изменившемся культурном контексте, его чрезмерное использование звучит не как провокация, а как лень.
5. «Казаам» (Kazaam, 1996): Фильм с Шакилом О’Нилом в роли джинна. Считается одним из худших фильмов всех времен. Камео Шака в новом «Очень страшном кино» подано как самоирония, но шутка избитая.
6. «Закулисье» (Backrooms) и «Одержимость» (Obsession): YouTube-хоррор-феномены — настоящий свежий хоррор сегодня рождаются на онлайн-платформах, а не в голливудских франшизах.
7. Glory hole: Отверстие в стене в публичных туалетах или секс-клубах для анонимного секса. В ранних фильмах серии подобные шутки были эпатажны, но свежи; теперь же, они просто использованы повторно.

Жанр самопародии исчерпал себя. Фильмы, которые «Очень страшное кино» пытается пародировать — «Крик», «Субстанция», «Прочь», — уже настолько пропитаны мета-юмором и самоиронией, что пародия на них не добавляет нового слоя смысла, а просто копирует то, что уже есть. В этом и состоит главная трагедия сиквела: он приходит на вечеринку, где все давно шутят так же, как он, — но делают это лучше.