Гони квартплату! Джулианна Мур и Пол Джаматти взорвали провинциальный драмкружок в фильме «Дебют»

Джулианна Мур и Пол Джаматти устраивают уморительный и безумный актерский бенефис в сатире студии A24 о провинциальном драмкружке, вышедшем из-под контроля.

В современном кино способность совместить на одной тарелке гомерический юмор и подлинный гуманизм — птица редкая. Еще реже комедия осмеливается вплотную прикоснуться к тайне — не к криминальной загадке, а к метафизической тайне человеческого существования. Третья режиссерская работа Джесси Айзенберга «Дебют» (The Debut), выросшая из масштаба скромного любительского театра, оказывается именно таким головокружительным, парадоксальным и глубоким аттракционом. Это выглядит так, словно культовое «В ожидании Гаффмана» Кристофера Геста взялись переснимать братья Коэн в момент своего самого упоительного безумия.

Картина Айзенберга, права на которую оперативно выкупила студия A24 для предрождественского проката, берет максимальные риски и срывает куш: на премьере в Теллуриде зал буквально стонал от хохота, то и дело срываясь на спонтанные аплодисменты прямо посреди сцен. Режиссер, закрепивший за собой статус зрелого автора прошлогодним триумфом «Настоящей боли» (A Real Pain), вновь демонстрирует феноменальное чувство реальности. Но здесь он балансирует на натянутом канате невозмутимой сатиры, вплотную подступающей к сюрреализму в духе «Сумеречной зоны полупрофессионального Бродвея».

Степфордская кукла ищет сцену

В центре сюжета — Мона Фридман (Джулианна Мур), неприметная домохозяйка из пригорода Нью-Джерси, превратившаяся в этакого «степфордского зомби». Ее жизнь замерла: взрослые дети-близнецы (Джоан Диаманд и Бекка Сускауэр) хоть и живут в доме, давно эмоционально отстранились от матери; а муж-красавец Говард (Патрик Фабиан) — самовлюбленный сухарь, относящийся к супруге как к удобному предмету мебели, обязанному вовремя подавать ужин и развозить домочадцев. Мур с ее прозрачной бледной кожей и потухшим взглядом наделяет свою героиню щемящей аурой разбитой фарфоровой куклы. Она настолько запугана и услужлива, что кажется абсолютно невидимой даже для самой себя.

Все меняется, когда на доске объявлений в местном супермаркете Мона натыкается на листок о кастинге в труппу Брукского любительского театра. В порыве отчаянного импульса (и чтобы гарантированно устранить конкуренток, оборвав все телефонные ярлычки на объявлении) она отправляется на прослушивание в мюзикл «Любопытные соседи» (Nosy Neighbors).

Спектакль ставит седовласый, смертельно уставший ветеран сцены Джерри (Пол Джаматти). Сам мюзикл представляет собой трогательно-ходульную, второсортную вампуку об обитателях захудалого доходного дома — нечто вроде культовой рок-оперы «Богема» (Rent), если бы ее сочинил дилетант, переборщивший с клише. Моне приглянулась крошечная роль управдомши мисс Даниэль — суровой тетки с поясом для инструментов, чья драматургическая функция сводится к одной-единственной реплике: «Пора платить за аренду!».

Разумеется, первое прослушивание Моны, чей сценический опыт исчерпывается пением в церковном хоре до тринадцати лет, оборачивается катастрофой. Роль со свистом уходит местной приме Серене Черри (блистательное камео бродвейской легенды Бернадетт Питерс), чьими портретами в образе Эвиты Перон завешано все фойе. Однако посреди ночи в доме Моны раздается звонок: заносчивая примадонна со скандалом хлопнула дверью, посчитав роль слишком ничтожной для своего таланта. В панике оставшийся у разбитого корыта режиссер вынужден утвердить единственную альтернативу — Мону.

Рождение чудовища: сеанс экзорцизма по системе Станиславского

На следующий день репетиции обнажают масштаб надвигающегося позора: Мона зажата, деревянна и мямлит свою ключевую фразу так, будто шепчет в читальном зале библиотеки. Понимая, что премьера трещит по швам, Джерри решает прибегнуть к шоковой терапии и устраивает дебютантке индивидуальный мастер-класс.

Эта репетиция — безусловный шедевр комедийного тайминга, моментально ставший классикой жанра. Джерри зажимает в кулаке чек за аренду и требует, чтобы Мона выбила его силой актерской воли, без конца выпытывая: «Зачем тебе эти деньги? Чего ты хочешь на самом деле?!». Упражнение по технике Сэнфорда Мейснера стремительно превращается в изощренную психологическую пытку. Пытаясь пробить защитные барьеры, Мона взрывается утробным, яростным и фантастически нецензурным монологом о том, что если жильцы не заплатят ей прямо сейчас, она сдохнет в подворотне, пожирая зачумленных крыс. Пробив толщу собственной многолетней немоты, Мона сжигает прежнюю покорность дотла — и в эту секунду на свет рождается Актриса.

Чего бедный Джерри никак не ожидал — так это того, что собственноручно сотворил неуправляемого монстра.

Мона бросается в пучину «метода» с пылом неофита, который никогда в жизни не слышал об институте Ли Страсберга, а фамилию «Станиславский» принимает за экзотический сорт брюссельской капусты. Подобно герою Дастина Хоффмана в «Тутси», она фанатично ищет глубинную правду характера для роли в дурацком любительском шоу. Сначала Джерри ради тренировки органики берет ее в реальный жилой дом, где Мона с ледяной наглостью врывается в чужую квартиру под видом сантехника, требуя немедленно починить унитаз.

Но на этом Айзенберг не останавливается, уводя сюжет в темные, почти линчевские дебри. Хлопнув дверью перед носом ошалевшего мужа, Мона переезжает в клоповник на окраине Джерси, где гудят лампы дневного света, капают ржавые краны, а сквозь стены доносятся пугающие шорохи. Пытаясь «вжиться в шкуру» мисс Даниэль, героиня устраивает в мотеле короткое замыкание, сжигает себе брови, натягивает синий рабочий комбинезон и предстает в новом образе, напоминающем язвительную феминистку Камиллу Палью, скрещенную с рокершей Джоан Джетт в стилизации Дэвида Линча. Шутка — злая и восхитительная — заключается в том, что Мона теперь наотрез отказывается играть фальшь: каждая строчка ее крошечной роли должна быть оплачена подлинной экзистенциальной болью.

Трагифарс на кончиках пальцев

Этот головокружительный балаган не сработал бы, не обладай актерский тандем столь безупречным взаимопониманием. Джулианна Мур выдает одну из лучших ролей в своей поздней карьере: она не скатывается в пародию, а наделяет забытую всеми женщину пронзительным трагикомическим достоинством. Мур виртуозно играет очень плохую актрису, которая постепенно вырастает в актрису пугающе убедительную, тонко фиксируя каждую стадию этой безумной метаморфозы.

Пол Джаматти выступает здесь идеальным проводником зрительских эмоций. Сыгранная им смесь нарастающего бешенства, профессионального отчаяния и застарелой меланхолии по собственным разбитым театральным мечтам удерживает фильм от окончательного падения в чистый абсурд, намертво привязывая его к эмоциональной правде.

Отдельного восхищения заслуживает второй план, густо населенный звездами Бродвея (К. Тодд Фриман, Колтон Райан, Бонни Миллиган, Крейг Бирко), а также трогательные закулисные подруги Моны в исполнении Холли Бейли и Хаваны Роуз Лю. Сам Айзенберг не только исполнил скромную роль в танцевальном ансамбле, но и лично написал все музыкальные номера для горе-мюзикла (пародийный гимн «The City May Have Chewed Me Up (But It Can’t Spit Me Out)» в исполнении Мур определенно заслуживает живого номера на церемонии «Оскар»).

«Дебют» — это редкий кинематографический гибрид: нежное любовное послание провинциальным энтузиастам, едкая деконструкция тренингов личностного роста, виртуозный комедийный триллер и пронзительная монодрама об эмансипации. Дойдя до края пропасти, героиня Джулианны Мур обретает на заштатных подмостках не просто признание, а свою самую сложную, пугающую и великую роль — саму себя.

Примечания:

1. Традиция «Community Theatre» (Любительский театр в США): Особый пласт американской провинциальной культуры: некоммерческие театры при домах культуры и церквях, где играют местные жители (учителя, дантисты, домохозяйки). Это пространство искреннего, наивного энтузиазма, блестяще высмеянное в мокьюментари Кристофера Геста «В ожидании Гаффмана» (1996) через образ безумного режиссера Корки Сент-Клэра.
2. Техника Сэнфорда Мейснера и «Метод» Ли Страсберга:
   • Техника Мейснера: Знаменитое актерское упражнение на «повторение» (The Repetition Exercise), когда партнеры спонтанно реагируют на поведение друг друга здесь и сейчас, снимая контроль разума.
   • Метод Ли Страсберга (The Method): Американская радикальная адаптация системы Станиславского, требующая полного эмоционального и физического слияния с персонажем (вплоть до жизни в образе вне площадки), апологетами которой были Марлон Брандо, Роберт Де Ниро и Дэниел Дэй-Льюис. Помещение наивной домохозяйки в этот психоаналитический ад — главный комедийный двигатель фильма.
3. Отсылки: Камилла Палья, Джоан Джетт и Дэвид Линч:
   • Камилла Палья: Одиозный американский культуролог и интеллектуалка, известная своей резкой андрогинной внешностью, экспрессивной жестикуляцией и бескомпромиссными атаками на современный истеблишмент.
   • Джоан Джетт: Икона рок-н-ролла и панка, основательница The Runaways (черная кожа, агрессивная рваная стрижка).
   • Дэвид Линч: Контраст неонового гудения ламп, мерцающего электричества и грязного мотеля — прямая визуальная цитата из «Твин Пикса» и «Малхолланд Драйв».
4. Режиссерская эволюция Джесси Айзенберга: Номинант на «Оскар» за главную роль в «Социальной сети» стремительно превращается в одного из самых интересных независимых американских режиссеров: от камерной драмы взросления «Когда ты закончишь спасать мир» (2022) через триумфальную трагикомедию «Настоящая боль» (2024, принесшую «Оскар» Кирану Калкину) к визионерскому мета-фарсу в «Дебюте».

Рекомендации:

• Обязательно пересмотрите «В ожидании Гаффмана» — прямой родственник по духу, только добрее.
• «Продюсеры» (и мюзикл, и оригинальный фильм Мела Брукса, известный также как «Весна для Гитлера») — для понимания, как можно одновременно любить и уничтожать театр.
• Другие работы Айзенберга: «Настоящая боль» — чтобы увидеть, как он умеет быть одновременно смешным и очень грустным.
• Если нравится Мур в комедии: её роль в «Большом Лебовски» (камео) или более поздние работы вроде «Глории Белл».
• Для вайба «провинциальный театр как портал в другую жизнь»: старый «Waiting for Guffman» и «Shakespeare in Love» (хотя тот про другое).

Вердикт:

Картина получилась редким для современного кино явлением: настоящей комедией, которая не боится быть одновременно глупой, умной, тёмной и очень доброй. Мур здесь просто разрывает. Если любите смеяться так, что болят щёки, и при этом ещё немного думать — это ваш фильм. A24 выпускает в декабре. Берите билеты заранее.