«Воин пустыни» — воин без войска?

Почему многострадальный саудовский эпос с Энтони Маки не смог увлечь зрителей ни в США, ни на Ближнем Востоке. Если «Воин пустыни» был одним из главных кинематографических ударов Саудовской Аравии, то, судя по первым кассовым сборам, удар пришёлся мимо цели.

В главных ролях фильма снялись звезда «Капитана Америки» Энтони Маки и оскароносный Бен Кингсли.

«Воин пустыни» пережил трудный, пятилетний путь к экрану, но наконец-то дебютировал в кинотеатрах в минувшие выходные в США и на Ближнем Востоке.

Проект был запущен на базе медиа-гиганта MBC Group из Эр-Рияда, права на американский прокат приобрела Vertical; и по итогам сборов фильм уже получил болезненные заголовки: в США к четвергу он собрал всего $596 000 на 1010 экранах и был провозглашён одним из крупнейших кассовых провалов в истории.

Маркетинг Vertical, что неудивительно, выпячивал Маки, Кингсли и зрелищные съёмки саудовских песков от режиссёра «Восстания планеты обезьян» Руперта Уайатта, — но зрители в итоге не откликнулись на боевой клич «Воина пустыни», и фильм, скорее всего, не сможет окупить свой $150-миллионный бюджет.

Впрочем, ожидания никогда и не были высокими. Люди, близкие к проекту, реалистично оценивали привлекательность фильма — особенно в то время, когда на Ближнем Востоке бушует война. Надеялись, что «Воин пустыни» сумеет взять в Америке $1 млн; но даже при нынешних цифрах для Vertical это далеко не катастрофа.

Индустриальные источники утверждают, что Vertical вряд ли сорвала банк на «Воине пустыни», а значит, путь к прибыли для дистрибьютора вполне реален — как только будут учтены все поступления от кинопроката и домашнего видео. Vertical, говорят, особенно рассчитывает на премиальное видео по запросу: на цифровых витринах компания выдвинет Маки на первый план — следуя тактике, уже опробованной с такими фильмами, как «Высота».

На ближневосточных рынках кассовая картина не намного радужнее, судя по данным, с которыми ознакомился Deadline. За первый уикенд в Саудовской Аравии «Воин пустыни» собрал $87 000 при 6100 проданных билетах, став восьмым по сборам фильмом в стране.

Некоторые из крупнейших саудовских хитов последних лет показывали результаты более чем в десять раз выше, чем «Воин пустыни». Среди них — Shabab Al Bomb, собравший $1,24 млн в стартовый уикенд, но ему пошло на пользу то, что фильм основан на одной из популярнейших телефраншиз арабского мира.

Empire Entertainment, саудовский дистрибьютор, выпускавший «Воина пустыни» для MBC и работающий с релизами Sony в регионе, в этом году уже имел более крупные хиты, в том числе «Проект „Аве Мария“», собравший $700 000 в первый уикенд.

На четверг в Саудовской Аравии продажи билетов на «Воина пустыни», по данным Comscore, составили $110 000. В ОАЭ эта цифра достигла $37 000; в целом по Ближнему Востоку «Воин пустыни» наскрёб лишь $225 000 — хотя местные источники отмечают, что фильм не получал массированной маркетинговой поддержки.

MBC, несомненно, рассчитывала на большее от проекта, анонсированного в порыве амбиций, но его путь к экрану оказался нелёгок: творческие разногласия с режиссёром Уайаттом (который покинул проект, а затем вернулся), бюджет, раздувшийся от задержек и дополнительных съёмок в Саудовской Аравии.

Против MBC сыграло и время. Зрители не испытывают аппетита к фильму про войну в пустыне в самый разгар реальной войны в пустыне, заметил один наблюдатель. MBC рассматривала перенос «Воина пустыни» после того, как Дональд Трамп нанёс удары по Ирану, но после долгих лет ложных рассветов компания не хотела снова откладывать релиз.

Другие указывают на более фундаментальные творческие проблемы фильма. Источник из дистрибьюторской среды на Ближнем Востоке сказал Deadline, что «Воин пустыни» провалился между двух стульев, не заинтересовав ни арабскую, ни западную аудиторию. «Я вообще не уверен, на кого он рассчитан, — сказал этот человек. — Выглядит как очередной высокобюджетный голливудский фильм, который просто так совпало, что снят в Саудовской Аравии».

Эти вопросы звучали и раньше, когда в июле 2023 года незаконченная версия «Воина пустыни», смонтированная не Уайаттом, прошла зрительское тестирование и получила негативные отзывы. Источники рассказали Deadline, что исследование заставило людей, работавших над фильмом, задаться вопросом: а есть ли вообще спрос на западную интерпретацию арабской истории? Беззубые рецензии (у фильма «гнилой» рейтинг 29% на Rotten Tomatoes) лишь усугубляют эти сомнения.

Для других сам факт выхода «Воина пустыни» на экраны — уже повод для торжества. Были моменты — в промежутке между съёмками 2021 года и периодом постпродакшен-лимба, — когда члены съёмочной группы открыто строили предположения, что фильм вообще никогда не увидит свет.

— Среди кинематографистов и актёров определённо царило опасение, что проект превратился в такого «белого слона», что MBC его просто похоронит, — сказал источник. — Им было бы проще уйти сразу на стриминг, так что MBC заслуживает уважения за то, что прошла весь путь. Они верили в то хорошее, что есть в фильме, и он отчасти выполняет задуманное — демонстрирует, чего можно достичь на экране в этом регионе.

Отметим, кассовые сборы «Воина пустыни» будут не единственной мерой его успеха. Мы писали, что руководители MBC обсуждали важность вердикта Мухаммеда бин Салмана и то, как это может повлиять на будущее финансирование компании. Продолжит ли наследный принц Саудовской Аравии санкционировать большие замахи — или режим отступит от кино так же, как уже отступил от спортивных мега-проектов?

Члены съёмочной группы скажут вам: $150 млн «Воина пустыни» купили не просто фильм — они купили кинематографическую инфраструктуру для Саудовской Аравии. В то время как страна перестраивает свою экономику, уходя от ископаемого топлива, есть те, кто верит: из «Воина пустыни» можно извлечь ценные уроки для поддержки будущих кинематографических начинаний.

Дополнения и примечания:

• Shabab Al Bomb — популярнейшая саудовская комедийная франшиза, изначально телесериал, который шёл более десяти лет и приобрёл культовый статус в арабском мире. Сравнение с ним «Воина пустыни» — не просто статистика, а указание на культурный разрыв: локальная, укоренённая в местной зрительской культуре франшиза собирает в десять раз больше, чем звёздный голливудско-саудовский гибрид.
• «Белый слон» — термин из англоязычной культуры, означающий дорогостоящий, обременительный актив, от которого трудно отказаться, но который не приносит пользы. Происходит от легенд о сиамских королях, которые, желая разорить неугодного придворного, дарили ему священного белого слона: отказаться нельзя, содержать — разоришься. «Воин пустыни» с его $150 млн бюджета и пятилетними муками производства — классический «белый слон».
• Замах и промах (swing and a miss) — бейсбольная метафора, означающая амбициозную попытку, окончившуюся неудачей. Автор статьи закладывает её уже в заголовок и повторяет в первом абзаце, задавая иронический тон всей истории.
• MBC Group — крупнейший медиа-холдинг Саудовской Аравии, основанный в 1991 году и базирующийся в Эр-Рияде. В последние годы активно вкладывается в кинопроизводство как часть стратегии Vision 2030 по диверсификации саудовской экономики.
• Руперт Уайатт — британский режиссёр, снявший «Восстание планеты обезьян» (2011) — фильм, получивший признание критиков и зрителей. Его участие в «Воине пустыни» изначально подавалось как знак качества, но творческие разногласия и уход с проекта (с последующим возвращением) стали тревожными звоночками. То, что финальную версию монтировал не он, — ещё один индикатор проблемного продакшена.
• Энтони Маки — после того как актёр официально стал новым Капитаном Америкой в киновселенной Marvel, его звёздный статус вырос, но всё же это не уровень Тома Круза, способного в одиночку вытащить кассу. Vertical, судя по статье, понимает это и делает ставку на премиальное VOD, где узнаваемое лицо и логотип Marvel в резюме всё ещё конвертируются в продажи.
• Контекст войны и ударов Трампа по Ирану — реальная война на Ближнем Востоке полностью изменила зрительские настроения. Фильм про войну в пустыне, снятый в регионе, где идёт реальная война, оказался почти неприличным — зритель не хочет платить за билет, чтобы увидеть на экране то, что он и так каждый день видит в новостях.
• Мухаммед бин Салман и «вердикт» — это, пожалуй, ключевой подтекст всей статьи. MBC — де-факто государственный медиа-актив. Если наследный принц решит, что киноинвестиции не оправдывают себя (как уже случилось с некоторыми спортивными мега-проектами вроде LIV Golf), вся зарождающаяся саудовская киноиндустрия рискует остаться без финансирования. $150 млн — это не только бюджет фильма, это тестовый шар, запущенный в сторону инвестиционного климата.
• Инфраструктурный аргумент — последний абзац статьи содержит самый важный контраргумент против оценки фильма как провала. $150 млн ушли не только на готовый продукт, но и на обучение локальных специалистов, оборудование, логистику — то, что останется в Саудовской Аравии после того, как фильм уйдёт из проката. Это классический аргумент государственного инвестора: даже если первый блин комом, печь построена.
• Рекомендация: для понимания глобального контекста полезно посмотреть на «Воин пустыни» не изолированно, а как на часть кампании Саудовской Аравии по строительству киноиндустрии с нуля. В этом смысле параллели можно провести с Китаем начала 2000-х и Нигерией 2010-х. Отдельного внимания заслуживает, как будет развиваться саудовский рынок VOD — именно там, а не в кинотеатрах, может решиться судьба многих дорогих проектов с неочевидной аудиторией. И наконец, судьба «Воина» — лакмусовая бумажка для более широкого тренда: может ли страна без кинотрадиции просто купить себе место на глобальной карте кинопроизводства, или инфраструктура и деньги — лишь часть уравнения, в котором культурная аутентичность и столетний опыт работы с аудиторией не покупаются ни за какие бюджеты.