Колониализм алгоритмов — Запад упорно отказывается слышать настоящую музыку Африки

Как «афробитс» стирает самобытность музыки целого континента.

Термин «афробитс» сегодня лепят на любые африканские треки подряд, превращая полифонию культур в однородную серую массу. Музыкантам, медиа и индустрии звукозаписи пора наконец показать миру, насколько на самом деле богат и разнообразен поп-авангард Африки.

В 2024 году южноафриканская поп-звезда Тайла (Tyla) поднялась на сцену премии MTV Video Music Awards, чтобы забрать статуэтку за «Лучшее афробитс-видео». Ослепительно улыбаясь в канареечно-желтом платье, она начала благодарственную речь на праздничной ноте: «Это великий момент для африканской музыки. Мировой триумф песни Water доказал, что африканские корни могут звучать в самом сердце глобального попа».

Однако по мере того, как зал взрывался овациями, певица становилась все серьезнее, назвав этот триумф «горькой радостью».

— У индустрии вошло в привычку сгребать всю музыку Африки в одну кучу под вывеской «афробитс», — продолжила она.

— Да, афробитс открыл перед нами множество дверей, но наша сцена невероятно разнообразна. Я приехала из ЮАР, и я представляю амапиано, — подчеркнула артистка, имея в виду тягучий, чувственный южноафриканский танцевальный жанр.

Увы, страстный манифест не помог: спустя всего пару месяцев Тайла получила ровно ту же награду в номинации «Афробитс» уже на American Music Awards.

Тайла далеко не единственная, кого откровенно раздражает намертво присохший ярлык. Нигерийская звезда Темс (Tems) категорически открещивается от этого понятия, описывая свой саунд как «гремучий коктейль из афро, R&B, соула и альтернативы». Бёрна Бой (Burna Boy) настаивает на термине «афрофьюжн» — и это куда точнее отражает пестрый шведский стол из влияний, кипящих в его треках. Визкид (Wizkid), Сикей (CKay), Кинг Промис (King Promise) и Давидо (Davido) также неоднократно выражали недовольство этим клише. И тем не менее порочный термин продолжает жить, сковывая развитие африканской культуры.

Слово «афробитс» возникло в начале 2010-х годов как зонтичный маркетинговый термин, призванный как-то классифицировать современный танцевальный бит из Западной Африки (вроде эпохального хита Oliver Twist певца D’Banj), хлынувший на европейские танцполы. Как писала The Guardian, лондонский радиодиджей Абранти (DJ Abrantee) попросту прикрутил букву «s» к историческому жанру Фелы Кути «афробит» (Afrobeat), создав удобный универсальный бренд для ротаций на радио и только зарождавшихся стримингов.

Однако за последние годы африканская волна накрыла планету цунами — благодаря глобальным шлягерам уровня Water Тайлы, Calm Down певца Рема (Rema) или Shake It to the Max певицы Молий (Moliy). И сегодня «афробитс» де-факто превратился в ленивый маркер вообще для всего: поп-музыки, клубных треков, рэпа, R&B, госпела, традиционного хайлайфа и львиной доли континентального андеграунда.

Казалось бы, перед нами пустая стилистическая перепалка, интересная разве что снобам-меломанам. В конце концов, как грубая маркетинговая отмычка «афробитс» сработал идеально: когда британская Official Charts Company в 2020 году наконец запустила чарт африканского попа, его без лишних раздумий назвали Afrobeats Chart. Но что происходит, когда колониальный взгляд белого Запада становится главным зеркалом, через которое самобытная культура начинает воспринимать саму себя?

Нигерийская певица и продюсер, обладательница «Грэмми» Bloody Civilian (которая этой осенью едет в совместный тур с Тайлой), прямо заявляет: этот ярлык чудовищно ограничивает. «Меня искренне сбивает с толку, почему западный мир упорно пытается загнать в одну коробку бесконечные эксперименты африканцев со звуком», — возмущается она.

Западной поп-культуре великодушно позволено ветвиться на десятки тонких направлений. Музыку же целого континента — гигантского, пестрого, многоязычного — привычно утрамбовывают коленкой в одну-единственную категорию. Это не просто вуалирует разнообразие; это кастрирует нюансы уникальных традиций, отрывая музыкантов от их корней. Больше всего от этого страдает Западная Африка — главный «поставщик» артистов в резервацию афробитса. Местные продюсеры без устали скрещивают стили и изобретают новые жанры, но западная машинерия воспринимает эти инновации лишь как очередное сырье для поддержания хайпа вокруг монолитного «афробитса». Топливо сгорает, и машина требует следующую блестящую безделушку.

Вспомните феномен «банку-музыки» (banku music), созданной Mr Eazi на стыке нигерийского попа и ганского хайлайфа. Нигериец, учившийся в соседней Гане, в 2015 году добился оглушительной славы по всей Африке. Трудно переоценить, насколько его томный, тягучий саунд парализовал континент. У «банку» были все признаки самостоятельного жанра: расслабленный грув, характерный четырехдольный рисунок бас-бочки и сформировавшаяся вокруг звука визуальная субкультура. Такие артисты, как Runtown и Tekno, тут же подхватили этот язык, добавив своих красок, а студенты по всей Западной Африке начали носить соломенные шляпы и дашики в подражание стилю Mr Eazi.

В параллельной реальности банку-музыка — точно так же, как возникший в те же годы южноафриканский амапиано — разрослась бы в планетарное культурное движение, породив дочерние стили. Вместо этого Запад ее даже не заметил, не выделив из общего котла, а местный рынок не сумел отстоять ее контекст. Жанр угас, так и не кристаллизовавшись в самостоятельную величину.

Та же печальная участь постигла бесчисленное множество локальных течений: азонто (azonto), занку (zanku), круиз (cruise), афропиано (afropiano). Журналист Тилева Казим поясняет: мировые медиа чаще всего клеймят зарождающиеся африканские стили как «слишком эзотерические». По его словам, «афробитс не просто затмил другие жанры — он помешал их базовой фиксации в истории музыки».

Запад, похоже, вообще не горит желанием вникать в африканские тонкости. Показательный факт: в этом году дирекция MTV VMA просто-напросто ликвидировала категорию «Афробитс». Но вовсе не потому, что признала ее ограниченность, — нет, африканскую музыку просто лишили отдельной номинации вообще. С глаз долой — из сетки вон. Впрочем, Казим подчеркивает, что западноафриканская музыкальная пресса, привыкшая плыть по течению хайпа, проявляет точно такую же лень: журналисты неохотно документируют новые направления, снисходительно списывая их на местную «экзотику».

А ведь новые течения рождаются прямо сейчас: от одухотворенного, молитвенного afro adura до взрывного стиля mara — безумной смеси уличного попа и рейв-электроники. Но чтобы они закрепились в глобальном сознании так же прочно, как в свое время гранж или гиперпоп, «необходима документация, нужен сформированный миф, культурный контекст и предельная осознанность тех, кто это создает», — убежден Долапо Амусат, основатель нигерийского комьюнити WeTalkSound.

— Стиль mara — прекрасный пример того, что происходит, когда люди, искренне любящие звук, начинают шаг за шагом строить его субкультурную идентичность, чтобы он мог стоять на собственных ногах.

Ответственность за это лежит не только на западных маркетологах, но и на самих артистах, продюсерах и африканских СМИ.

— Здесь возникает вечный конфликт культуры и чистогана, — резюмирует критик Деннис Аде Питер. — Артисты на словах яростно клеймят термин «афробитс», но когда дело доходит до промоушена, охотно маркируют им свои релизы и с улыбкой принимают статуэтки на премиях с этим ярлыком. Это лицемерие.

Как писала выдающаяся исследовательница белл хукс в сборнике эссе «Искусство на уме»: темнокожее сообщество «обязано само призывать себя к ответу, когда мы не предпринимаем решительных критических усилий» для разрушения примитивных стереотипов о черном искусстве.

В свое время титаны масштаба Фелы Кути или Кинга Санни Аде имели безоговорочное право утверждать и называть новые жанры, определившие ДНК современной африканской культуры. Новое поколение — столь же дерзкое, виртуозное и харизматичное — заслуживает ровно такого же права: быть услышанным на собственных условиях, а не через мутную оптику чужого ярлыка.

Примечания:

1. Afrobeat (без «s») против Afrobeats (с «s») — фундаментальная разница:
   • Afrobeat (Афробит): Исторический жанр, созданный нигерийским мультиинструменталистом и политическим бунтарем Фелой Кути (Fela Kuti) в конце 1960-х — 1970-х годах. Это монументальный сплав полиритмической музыки народа йоруба, джазовой импровизации, фанка в духе Джеймса Брауна и антиколониальных, остросоциальных текстов (композиции часто длились по 15–20 минут).
   • Afrobeats (Афробитс): Коммерческий поп-термин XXI века. К наследию Кути он имеет крайне опосредованное отношение. Это синтетический клубный поп, смешивающий автотюновый вокал, танцевальный карибский дэнсхолл, британский грайм, R&B и хаус.
2. Amapiano (Амапиано):
   Жанр, зародившийся в середине 2010-х в ЮАР (в тауншипах Претории и Йоханнесбурга). Его визитная карточка — медленный темп дип-хауса (около 110–115 BPM), джазовые фортепианные клавиши и так называемый «лог-драм» (log drum) — глубокий, резиновый, словно хлюпающий синтетический бас, позаимствованный из перкуссии басуто. Трек Тайлы Water — это чистейший образец радио-амапиано, не имеющий отношения к Нигерии и западноафриканскому попу.
3. Highlife (Хайлайф):
   Один из старейших городских жанров Западной Африки (Гана, Нигерия), зародившийся в начале XX века под влиянием джазовых оркестров, акустических гитар и традиционных ритмов акан. Отличается светлой, праздничной полифонией и искусным переплетением гитарных партий.
4. Дашики (Dashiki):
   Традиционная для Западной Африки просторная цветная рубаха с V-образным воротом и богатой вышивкой. В 1960–70-е в США она стала символом движения Black Power («Власть черным»), а певец Mr Eazi вернул ее в гардероб поколения зумеров.
5. Кто такая белл хукс (bell hooks):
   Псевдоним знаменитой американской писательницы, феминистки и культуролога Глории Джин Уоткинс (1952–2021). Она принципиально требовала писать свой псевдоним со строчных (маленьких) букв, чтобы читатели фокусировались на сути ее идей и книг, а не на ее личности.
6. Суть конфликта (Феномен «World Music 2.0»):
   В конце XX века западные лейблы придумали позорную категорию World Music («Музыка народов мира»), куда без разбора сваливали тувинское горловое пение, бразильскую самбу, индийский ситар и малийский блюз — просто потому, что это было «не на английском». Сегодня термин Afrobeats повторяет ту же колониальную ошибку, сплющивая полуторамиллиардный континент с тысячами языков до одного танцевального тега в Spotify.

Рекомендации

Если хотите выйти за пределы плейлиста «Afrobeats Hits»:

• Тайла и весь амапиано (Kabza De Small, DJ Maphorisa, Focalistic).
• Бёрна Бой как афрофьюжн в чистом виде.
• Темс — её смесь афро, соула и альтернативы.
• Mr Eazi и банкю (треки 2015–2017 годов особенно).
• Старое поколение: Фела Кути, King Sunny Adé, Ebo Taylor.
• Новое: mara (ищите нигерийских продюсеров вроде DJ YK Mule или молодых артистов вокруг этого звука), afro adura.

Слушать лучше не вперемешку, а блоками по сценам и годам — тогда разница становится очевидной. Читать нигерийские и южноафриканские издания (Pulse, The Native, OkayAfrica, но с оговоркой) и независимых журналистов вроде Тилевы Казима.