Обвисшие яйца, TikTok и порно-расизм — все радости третьего акта в новой комедии Шэрон Хорган

Сериал «Молодость» (Youth): Шэрон Хорган возвращается… и она, как уверяют, лучше, чем когда-либо.

Это «суровое и уморительное» новое шоу о жизни на шестом десятке, если верить критикам, до краев набито «душой и юмором», присущими нашему бренному существованию. Местами оно просто до тошноты идеально.

В новом творении Шэрон Хорган «Молодость» есть эпизод, когда главная героиня Алекс (в исполнении самой Хорган), провожая сына в университет, вдруг начинает бежать за увозящей его машиной. Потом спохватывается и сбавляет шаг. А потом снова срывается на бег. По заверениям экзальтированных рецензентов, это настолько сентиментальный и одновременно безжалостный взгляд в будущее, что от него полагается рыдать в диван и проклинать имя создательницы шоу. Оставим эти излияния на совести впечатлительной прессы.

Суть в следующем: Шэрон Хорган вернулась. «Молодость» преподносится как долгожданный манифест для каждой женщины, которая после развода шлепает на себя эстрогеновый пластырь, оглядывается по сторонам и задается сакраментальным вопросом: «Ну и какого черта делать дальше?». Сама Хорган в интервью называет сериал третьей частью своей вольной телевизионной трилогии, начавшейся с «Пулл» (Pulling). Написанный в соавторстве с Деннисом Келли, тот проект рассказывал о трех тридцатилетних антиподах Бриджит Джонс, чей первобытный хаос, видимо, до такой степени напугал чопорных боссов BBC, что его закрыли как раз в тот момент, когда он только начал набирать обороты. Затем последовала «Катастрофа» (Catastrophe) — проект, где Хорган вместе с Робом Делейни играла пару, у которой после мимолетной интрижки случается беременность, после чего они решают с суровым и гомерически смешным упорством строить совместную жизнь.

«Молодость» — это еще более бескомпромиссный (и, как нам обещают, еще более смешной) взгляд Хорган на третий акт человеческой комедии. Алекс — разведенная литературный агент на пороге пятидесятилетия. Слева у нее стареющие родители (один теряет пальцы на ногах из-за диабета, другая — рассудок из-за ранней деменции), справа — проблемный ребенок и абсолютно бесполезный бывший муж. Но надежда, как известно, умирает последней даже в самой уставшей груди. Алекс рассчитывает снова начать ходить на свидания и, возможно, даже укрепить свои позиции в агентстве, благо сыночек Руа́ри (Аран Мерфи) теперь исчезает с радаров на десятинедельные университетские семестры.

На работе она вываливает свой жизненный график Сэм (Шарлин Уайт), своей подруге и начальнице — или начальнице и подруге (постоянно меняющиеся пропорции и вытекающее отсюда напряжение в их отношениях — лишь один из многих загустителей, которые Хорган щедро сыплет в свое наваристое телевизионное варево). «У меня осталось максимум десять лет в качестве сексуально активной особи. Мне нужно, чтобы кто-то влюбился в меня прямо сейчас, чтобы у меня было немного времени с нынешней мной, прежде чем старая я скажет: «А вот и я!»». Все, что ей теперь нужно, — это наскрести где-то пресловутой «энергии нового члена», оправиться от вывиха челюсти («Просто возрастное!» — жизнерадостно сообщает ей молодой врач) и перестать рыдать, убирая вонючий бардак в комнате Руари. Сможет ли она устоять перед ночными звонками «ради секса» от своего недо-бойфренда Патрика (Руперт Френд, идеально выписанный очаровательный мерзавец) и перестать воспринимать дряблую шею и обвисшие яйца пожилых мужчин как антиафродизиак?

Дряблая шея, к слову, принадлежит Майклу (Тим МакИннерни). Яйца, собственно, тоже, хотя выясняется, что они еще сопротивляются гравитации — насколько вообще можно этого требовать от мошонки в таком возрасте. Это эпохальное открытие происходит во время постельной сцены, которую, судя по экстазу рецензентов, нужно немедленно внести в пантеон величайших. Подвиньтесь, «Основной инстинкт» и «9 с половиной недель» — освободите место для старческих слез. «Я просто не знаю, осталось ли в моей жизни хоть что-то, что мне еще нравится!» — причитает Алекс, попутно торгуясь по поводу куннилингуса. «Я не могу ответить тем же. Но мы еще недостаточно знакомы, чтобы я была эгоисткой в постели», — рассудительно замечает она, прежде чем решить, что сойдет и рукоблудие.

Говорят, гениальность Хорган заключается именно в том, что Майкл в принятии этого решения не участвует. Все это абсолютно не про него. И то, как великолепно прописаны персонажи, дает нам понять, что Майкл не из тех, кто будет возражать. Он просто радостно ждет следующих инструкций. И мы, как зрители, вроде как понимаем, что хотим видеть больше Майкла (не буквально — поверим на слово насчет анатомии), и что Алекс тоже следовало бы к нему присмотреться. Но мы-то видим, насколько привлекателен Руперт Френд… в смысле, Патрик.

Тем временем на рабочем фронте маячит глубоко недовольный бывший клиент Малкольм (Дуглас Ходж), накропавший чудовищный фэнтези-роман («Гоблинское семя»), который, по законам жанра, внезапно рвет тренды TikTok. Это превращает писателя в ценный актив, который агентству нужно во что бы то ни стало вернуть. Еще есть престарелая авторша бестселлеров (Энн Рид), чьи книги внезапно свернули в сторону порно-расизма, и спасти их уже не под силу ни одному редактору. Наконец, мы встречаем талантливого иностранного писателя, которого Алекс пытается заполучить в свой портфель так, чтобы об этом не прознала начальница.

А потом Руари возвращается домой, мрачнее тучи, и наглухо баррикадируется под одеялом, пока Алекс отчаянно пытается выяснить, в чем дело.

Вот она, вся человеческая жизнь, как на ладони — со всем ее сердцем и юмором. В этом, как утверждается, вся суть Шэрон Хорган. Дело не только в «женской» доле и не только в перименопаузе. Ее мужчины, дети и коллеги — все они такие же настоящие, многогранные и нелепые, как мы в реальной жизни. Не то чтобы талант Хорган к созданию гротеска куда-то испарился — высмеиваемые здесь типажи книгоиздательского бизнеса до жути идеальны в своей отвратительности, — но она всегда обитает в пространстве правды. А ведь нет ничего более горько-смешного, чем эта самая правда.

Примечания:

• New dick energy — ироничная переделка популярного в англоязычной сети мем-термина BDE (Big Dick Energy), означающего непоколебимую, спокойную уверенность в себе. В контексте сериала «энергия нового члена» означает тот самый заряд эндорфинов и иллюзию омоложения, которые женщина получает от нового сексуального партнера.
• Romantasy (Романтази / Ромфант) — гибридный жанр, смесь любовного романа и фэнтези, который сейчас доминирует на западном книжном рынке (особенно благодаря BookTok / TikTok).
• Booty calls — устойчивое выражение, означающее поздние звонки или сообщения с одной-единственной целью — пригласить приехать ради секса без обязательств.
• Wattle — дословно «индюшиная шея» (красные наросты у индюков), в контексте старения используется как грубоватое обозначение сильно обвисшей кожи на шее.