Исповедь калибром 9 мм — Кифер Сазерленд крошит мафию в боевике Люка Бессона «Отец Джо»

На Венецианском фестивале показали самый безумный и бессовестный би-муви года: священник-спецназовец травит мафиози самодельным вирусом, читает проповеди и крошит наркокартели в стиле Джона Уика.

Вам когда-нибудь казалось, что культовому «Королю Нью-Йорка» Абеля Феррары отчаянно не хватает рукопашных приемов вин-чун? Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что фильмам Джона Ву недостает истового католического пафоса? Или что осада Трои пошла бы куда бодрее, будь у древних греков парочка противотанковых гранатометов?

Если вы ответили «да» хотя бы на один из этих вопросов, то новый олдскульный мордобойный боевик Бартелеми Гроссманна «Отец Джо» (Father Joe) снят персонально для вас. Этот ультранасильственный гангстерский экшен может похвастаться сюжетом настолько упоительно абсурдным, что родиться он мог только в голове французского мэтра Люка Бессона, который в свое время непостижимым образом эволюционировал от эстетского «необарокко» 80-х (Cinéma du look) к грохочущему «кинематографу взрывов» 90-х (Cinéma du Kaboom).

Картина, показанная на 83-м Венецианском кинофестивале вне конкурса, вряд ли соберет кассу в кинотеатрах (ее идеальная среда обитания — стриминги пятничным вечером под пиво), но на острове Лидо она произвела эффект разорвавшейся бомбы, став самым отвязным, рок-н-ролльным и наглым зрелищем программы — затмив по части первобытной энергии даже воссоединение братьев Галлахеров.

Причастие под дулом обреза

Прошло 32 года с тех пор, как Бессон покорил мир своим «Леоном», но в «Отце Джо» 1990-е наступают снова. Действие разворачивается в Нью-Йорке эпохи до появления интернета. Из колонок тонированного представительского седана орет отборный хип-хоп The Notorious B.I.G., а прожженный мафиози Лино (Майкл Рисполи) везет длинноногую подружку на заброшенный склад посреди промзоны. «Люди душу бы продали, чтобы узнать про это место», — хвастается гангстер. Впрочем, понтоваться не стоило: на складе варится чистейший мет, а скучающих мордоворотов с золотыми цепями уже начинает методично выщелкивать неизвестный мститель с грацией ниндзя и огневой мощью корпуса морской пехоты.

Прострелив Лино ступню, незнакомец в длинном черном пальто и широкополой шляпе-каппелло являет миру свое лицо. Это преподобный Джо (Кифер Сазерленд) — действующий католический священник, объявивший джихад наркоторговцам Манхэттена прямо в сутане. «Я здесь, чтобы наставить тебя на путь истинный. Кайся», — кротко произносит падре.

Будучи примерным католиком (а все правильные итало-американские бандиты образца 90-х свято чтут Мадонну), Лино послушно исповедуется. И тогда отец Джо дарует грешнику жизнь, но на двух условиях. Первое: больше никакой продажи отравы подросткам младше 21 года («Всех не спасти», — рассуждает священник с ангельской улыбкой). Второе условие — чисто бессоновский концептуальный восторг: падре вкалывает бандиту сложный самодельный вирус, который гарантированно убьет его ровно через семь дней. Чтобы остаться в живых, Лино обязан каждое воскресенье приходить на утреннюю мессу в приход святого отца на 118-й улице и смиренно выслушивать проповедь, получая спасительное временное противоядие. Явившись в храм, ошалевший гангстер обнаруживает целую очередь из таких же понурых коллег-«авторитетов»: пока обычным прихожанам батюшка кладет на язык облатку, бандиты послушно глотают маленькую синюю пилюлю-антидот.

Разумеется, партизанская война Джо, уничтожающая доходы наркомафии квартал за кварталом, трудно назвать тайной операцией (если не считать арсенала штурмовых винтовок, спрятанного за статуей Девы Марии). Вскоре о святом киллере узнает верховный дон Джузеппе (Аль Пачино), недовольный падением выручки. Босс лично навещает исповедальню отца Джо, где немедленно получает ту же дозу смертельного патогена прямо через решетку. Но Джузеппе не так наивен, как его шестерки: вместо покаяния он отправляется в элитную клинику на обследование и объявляет священнику тотальную войну на уничтожение.

Попутно сюжет совершает дикий кульбит в духе дешевого бульварного чтива: дети из бедных кварталов начинают таинственно исчезать, приводя героя к частному госпиталю, где богатенькие мешки с деньгами скупают органы сомнительного происхождения. Кажется, сценарий изначально писался для мини-сериала или комикса: связность повествования здесь принесена в жертву безостановочному драйву.

Джон Уик в сутане и семейные узы

Держать зрителя в напряжении посреди этого зашкаливающего бреда удается лишь благодаря титанической актерской серьезности Кифера Сазерленда. Ветеран экрана ни на секунду не подмигивает в камеру: он играет своего персонажа с абсолютной, несгибаемой искренностью. В прошлом отец Джо — элитный спецназовец, прошедший мясорубку Вьетнама, где он нашел любовь всей жизни — местную девушку. Спустя годы жена скончалась, а их дочь погибла от передозировки. Эта семейная травма и толкнула ветерана сначала к богу, а затем — к пулемету.

Сазерленд виртуозно продает зрителю внутренний дуализм героя: он лучится истинно христианским смирением и добротой, когда говорит о спасении человечества, и тут же с хладнокровием терминатора разносит головы подонкам. Отец Джо прекрасно осознает, что за реки пролитой крови он гарантированно сгорит в аду, но истово верит, что его грех послужит высшему благу.

Аль Пачино в роли дона Джузеппе выдает свой классический поздний номер: привычно рычит, грозно пучит глаза и с наслаждением переигрывает, однако великодушно уступает авансцену Сазерленду, не пытаясь перетянуть все внимание на себя.

А вот юная Эвер Андерсон (дочь Миллы Йовович, прославившейся благодаря бессоновскому «Пятому элементу», и режиссера Пола У. С. Андерсона) пока заметно теряется на фоне тяжеловесов. Она играет 16-летнюю оторву Фелисити, которую Джо откачивает после передоза. Девчонка быстро прибивается к священнику в качестве боевой напарницы, прямо отсылая к дуэту Леона и юной Матильды. Но если в картине 1994 года Натали Портман привносила в сюжет магнетическую драму, то Андерсон в «Отце Джо» выглядит скорее необязательным придатком к боевым сценам.

Эстетика чистого бабаха

Режиссер Бартелеми Гроссманн («Артур, проклятие») чувствует себя неуверенно в редкие моменты психологических пауз: попытки навязать фильму мораль о том, что святой отец и мафиози — зеркальные отражения друг друга (оба торгуют надеждой на спасение в смутные времена), выглядят беспомощно и вязко. Но как только дело доходит до чистого экранного насилия, фильм оживает.

«Отец Джо» упивается своей принадлежностью к категории «Б». Постановочные драки в тесных лифтах, перестрелки в готических храмах и рукопашный вин-чун сняты с колоссальным запалом, а счетчик трупов ближе к финалу уверенно штурмует высоты ранних ультражестоких боевиков Такаси Миике. Чего стоит одна режиссерская деталь: за полтора часа хронометража главный герой дважды невозмутимо уходит от гигантского огненного взрыва в замедленной съемке! Это восхитительное бесстыдство мгновенно искупает вторичность сценария.

Хорошее ли это кино? В высоком художественном смысле — едва ли. Но как разудалый, кровавый, не признающий никаких рамок приличия жанровый аттракцион эпохи видеокассет, «Отец Джо» доставляет дистиллированное зрительское удовольствие. Люк Бессон снова доказал: когда пушки заряжены святой водой, а на дворе царят девяностые, законы здравого смысла официально перестают действовать.

Примечания:

• Люк Бессон: от Cinéma du look к Cinéma du Kaboom: В 1980-х Бессон вместе с Леосом Караксом и Жан-Жаком Бенексом создал феномен «французского необарокко» (Cinéma du look) — визуально безупречное кино с акцентом на цвет, стиль и одиночество («Подземка», «Голубая бездна», «Никита»). В 1990-х и 2000-х Бессон превратился в европейского коммерческого продюсера №1, поставив на поток экшен-франшизы («Такси», «Перевозчик», «Заложница»), что критики иронично прозвали Cinéma du Kaboom (культ погонь и взрывов).
• Семейный круг: Эвер Андерсон и Милла Йовович: Появление 17-летней Эвер Андерсон в проекте Бессона глубоко символично: именно Люк Бессон сделал ее мать Миллу Йовович всемирной суперзвездой, сняв в «Пятом элементе» (1997) и «Жанне д’Арк» (1999) (параллельно женившись на ней). Выбор Эвер на роль напарницы киллера — открытый оммаж Бессона собственной фильмографии и образу юной Матильды из «Леона».
• Кифер Сазерленд и дух Джека Бауэра: Сазерленд обрел статус экшен-иконы нулевых благодаря роли агента КТО Джека Бауэра в революционном сериале «24 часа». Бауэр также был известен готовностью пытать и убивать врагов ради «высшего блага», поэтому образ грешного священника-ликвидатора сидит на 58-летнем актере как влитой.
• Такаси Миике и Джон Ву:
  • Джон Ву: создатель жанра Heroic Bloodshed («героическое кровопролитие»), где перестрелки рифмуются с католической символикой (свечи, статуи святых, летающие белые голуби в церквях).
  • Такаси Миике: японский режиссер-экстремал («Ичи-киллер»), чьи фильмы знамениты запредельным уровнем карикатурной жестокости и сотнями трупов в кадре.

Рекомендации:

• Обязательно пересмотрите «Леон» — это прямой предок и по тону, и по Нью-Йорку.
• «Святые из Бундока» — другой священник-мститель, только ирландский и ещё более безумный.
• Джон Уик (особенно первые два) — если нравится именно эстетика «один против всех в чёрном пальто».
• «Король Нью-Йорка» Абеля Феррары и ранние Джон Ву («Наёмный убийца», «Круто сваренные») — чтобы понять, из какого теста слеплен весь этот стиль.
• Если любите позднего Бессона в трэш-режиме: «Догмен» (2023) или «Анна».

Вердикт:

Картина получилась именно тем, чем хотела быть: громким, кровавым, совершенно несерьёзным развлечением с хорошим Сазерлендом и фирменным бессоновским безумием. Не шедевр и не претензионный артхаус. Просто старый добрый «Kaboom»-кино, в котором священник раздаёт причастие и пули с одинаково спокойным лицом. Для вечера, когда хочется чего-то громкого и глупого — самое то.