Громче бога — Metallica открыла 24-дневную осаду Лас-Вегаса сокрушительным триумфом

Первый вечер новой лас-вегасской резиденции превратился в иммерсивное погружение в мрачную визуальную вселенную группы, раскрыв подлинную глубину их бэк-каталога.

Снаружи футуристическая арена «Сфера» (Sphere) в Лас-Вегасе мгновенно мимикрирует под то, что рекламирует в данную секунду. В зависимости от того, когда вы бросите на нее взгляд, вам может подмигнуть ее маскот Орби, экран запестрит анонсом показа «Волшебника страны Оз» или же взорвется бурлящей лавой красного пламени и всполохами молний, возвещающими о старте резиденции группы Metallica под названием Life Burns Faster («Жизнь сгорает быстрее»).

Глядя на это циклопическое зрелище, невольно думаешь о судном дне: гигантская черная дыра всасывает в себя нервную, выжженную солнцем энергию Вегаса и переплавляет ее в зловещую оду бунтарям-титанам трэш-метала — пускай сегодня эти титаны стали старше, мудрее и прошли не один курс групповой психотерапии.

Это премьерный вечер из 24 запланированных в рамках резиденции, и он ознаменован возвращением концепта «No Repeat» («Без повторов»): группа выходит на сцену дважды за уикенд, не повторяя за неделю ни единой композиции. Этот трюк не просто демонстрирует колоссальный масштаб их дискографии и напоминает, сколько бессмертной классики вышло из-под их пера, — он делает само шоу на порядок интереснее. Отыграть дежурный двухчасовой марафон из радиохитов для Metallica пара пустяков, но куда увлекательнее, когда они жертвуют очевидными шлягерами ради масштабного, связного повествования.

Непредсказуемость сет-листа выдает четкий посыл: это шоу для тру-фэнов. В первый вечер квартет сознательно избегает дешевых ностальгических приемов: звучит маршевая Now That We’re Dead с альбома Hardwired… to Self-Destruct (2016), яростная Lux Æterna с пластинки 72 Seasons (2023) и The Day That Never Comes — полубаллада-полукатарсис с спродюсированного Риком Рубином альбома Death Magnetic (2008), некогда ознаменовавшего их триумфальное возвращение к трэшевым корням. Свободные, лишенные строгой хронологии прыжки по эпохам позволяют группе выстраивать эмоциональный диалог с преданной аудиторией, ставя во главу угла живое чувство, а не протокольный график «лучших хитов».

Да, в этот вечер со сцены так и не прозвучала Enter Sandman. Зато публика получила инструментальный монумент The Call of Ktulu с альбома Ride the Lightning. Под этот трек циклопический, сочащийся слизью Ктулху оживал на экранах, шагал по неоновому Лас-Вегасу и, мерцая чешуйчатой кожей, ловил на лету военный истребитель, швыряя его прямо в зрительный зал. И как бы сильно я ни восторгался этим моментом, перенесшим фирменный жуткий визуал группы в измерение извращенной гиперреальности, меня не покидала крамольная мысль: как же хочется увидеть их в крошечном, пропахшем потом клубе — вообще без экранов и спецэффектов. Их первобытная кинетическая мощь и сегодня способна сносить стены в одиночку.

Всем музыкантам Metallica уже слегка за шестьдесят, но на сцене об этом забываешь в первую же секунду. Ларс Ульрих находит новые акценты внутри своего напористого ритма; Джеймс Хетфилд филигранно балансирует между утробным металлическим рыком и глубоким, чистым балладным вокалом; гитарные соло Кирка Хэмметта — непредсказуемые, извилистые, взмывающие вверх там, где ждешь спада — в очередной раз подтверждают его статус одного из величайших ныне живущих гитаристов; а Роберт Трухильо своей пульсирующей, почти перкуссионной работой на пятиструнном басу цементирует звук, придавая ему сокрушительный объем.

Иными словами, Metallica не нуждается в высокотехнологичных погремушках. Но при этом они всегда были коллективом, обожающим экспериментировать со сценической формой, а порой и с собственным эго. Вспомните, как они наняли персонального коуча-психотерапевта, чтобы спастись от внутренних распрей, зафиксировали весь этот душевный стриптиз на камеру и выпустили документалку Some Kind of Monster (2004). Или как в разгар локдауна отыграли тайный концерт Pandemica посреди пустых виноградников для полутора операторов, чтобы затем крутить эту запись на экранах автокинотеатров по всей Америке.

Фундамент большинства треков группы — неумолимый марш вперед и тлеющая, готовая вспыхнуть ярость. Но с годами музыканты сбросили подростковую маску неуязвимости, обретя редкую самоиронию и осознанность. Это спасает их от типичной ловушки ностальгических групп, выглядящих блеклыми тенями самих себя. Весь канонический арсенал Metallica — железные кресты, электрические стулья, истошный вой квакушки wah-wah, одержимость войной, конечностью бытия, пламенеющие черепа и лавкрафтовские чудовища — по-прежнему безотказно бьет по нервам.

Сет-лист драматургически закольцевали двумя шедеврами с эпохального альбома Master of Puppets. Открывала вечер сокрушительная Battery — дань скоростному трэш-наследию и гимн тотальному разрушению, а финальной точкой стал заглавный гимн о всепожирающей боли зависимости. В этот момент полукруглые стены «Сферы» трансформировались в ожившую обложку альбома: бесконечное военное кладбище, где силуэт каждого из участников группы проецировался на могильный крест. Излишне прямолинейно и пафосно? Безусловно. Но Metallica всегда рубила сплеча, и за этот прямодушный напор ее и боготворят.

Специфика площадки Sphere такова, что музыканты здесь неизбежно вступают в схватку с собственным видеорядом за внимание аудитории. Metallica элегантно разрешила этот конфликт, буквально затянув зрителей внутрь своих образов. На песне Ride the Lightning, повествующей о несправедливо осужденном смертнике, зал видит группу глазами человека, привязанного к электрическому стулу, пока над головами с сухим треском пляшут смертоносные разряды. Это зрелище оглушало и подавляло, но так и не смогло затмить безупречную сыгранность квартета. Хетфилд ревел как таран, Ульрих демонстрировал упругую, подвижную подачу, а Хэмметт и Трухильо излучали кайф людей, для которых на этой планете нет места лучше, чем сцена.

В середине сета Хетфилд и Ульрих взяли паузу, оставив сцену Кирку и Роберту, которые несколько минут самозабвенно джемовали под монотонный бой единственной бочки. В циклопическом пространстве зала, где звук отражается от сферического купола, перекличка гитары и баса обрела плотное, почти осязаемое тело — даже когда музыканты откровенно дурачились. Пока они пребывали в этом камерном музыкальном трансе, их гигантские силуэты на экранах медленно растворялись в вязких океанских волнах. Это походило на безумный ночной эфир кабельного ТВ в три часа ночи, от которого невозможно оторвать глаз. Островок теплой, несовершенной человечности посреди высокотехнологичного апокалипсиса.

Metallica продержалась на вершине четыре десятилетия вовсе не потому, что пыталась угнаться за переменчивыми трендами. Секрет в том, что их музыка намертво впаяна в вечные сюжеты человеческой драмы: насилие, несправедливость, бренность и экзистенциальное недоверие к миру. Оглядываясь вокруг в каждом новом десятилетии, группа неизменно приходила к выводу: выхода нет. Наверное, поэтому они всегда играют так, будто пытаются спастись бегством от чего-то неумолимого — времени, смерти, любви, болезненной реальности, демонов внутренних и внешних. И осознают, что убежать невозможно. Да и зачем? Никто в истории тяжелой музыки не умел упаковывать первобытную ярость в столь притягательную форму.

На балладе Nothing Else Matters, которая в 1991 году благодаря «Черному альбому» распахнула для группы двери на стадионы всего мира, Хетфилд попросил зал спеть припев. Когда трибуны выдохнули финальное протяжное «and nothing else mattersssss», Джеймс тихо произнес в микрофон: «И вы абсолютно правы». Мужчина несколькими рядами ниже меня схватился руками за голову, глядя на сцену со смесью экстаза и острой боли. Возможно, в эту секунду он смотрел прямиком в собственную душу.

Ближе к развязке Metallica вернулась к своей отправной точке, безупречно вломив первобытный боевик Seek and Destroy. На экран в этот момент транслировались архивные пленки с безусыми длинноволосыми парнями из начала восьмидесятых. Видеть, как стареют рок-титаны, всегда щемяще грустно. Но здесь чувствовался иной масштаб: Metallica настолько давно стала частью культурного ландшафта, что мы стали забывать, насколько новаторской и опасной была эта музыка изначально. Именно Seek and Destroy сорок лет назад вскрыла, словно ржавой бритвой, набриолиненный, сытый хард-рок 70-х, открыв дорогу грязному, злому и нигилистическому саунду, перевернувшему популярную культуру.

Экран «Сферы» заливает ровный серый цвет. Зажигается дежурное освещение зала. Хетфилд машет трибунам, Трухильо и Хэмметт горстями швыряют в партер медиаторы, а Ульрих аккуратно передает в первые ряды барабанные палочки — видимо, чтобы ненароком не проломить кому-нибудь череп, — после чего жмет руки фанатам и вчитывается в самодельные плакаты.

Шоу окончено. Но Metallica по-прежнему здесь.

Примечания:

1. The Sphere («Сфера» в Лас-Вегасе): Уникальная концертная площадка стоимостью 2,3 млрд долларов, открывшаяся осенью 2023 года (первыми резидентами были U2). Ее внешний фасад (Exosphere) и внутренний купол представляют собой сплошные светодиодные экраны с разрешением 16K, а звук транслируется через матрицу из 160 000 скрытых динамиков с технологией формирования направленного звукового луча (beamforming).
2. Концепция «No Repeat Weekend»: Формат, который Metallica опробовала в мировом турне M72: два концерта в одном городе за выходные с абсолютно разными сет-листами и разогревающими составами. Для группы уровня Metallica, обычно обкатывающей один «железобетонный» стадионный сет годами, это признак невероятной формы — держать в пальцах около 35–40 сложных композиций одновременно.
3. «Life Burns Faster»: Название резиденции — прямая цитата из текста песни Motorbreath с дебютного альбома Kill ‘Em All (1983): «Those people who tell you not to take chances / They are all missing on what life is about / You only live once so take hold of the chance / Don’t end up like others, the same song and dance / Motorbreath, it’s how I live my life / I can’t take it any other way / People tell me to slow down but I feel that I’m alright / Don’t you know that life burns faster?».
4. «Some Kind of Monster» и психотерапия: Упоминание «прошедшей терапию версии группы» (therapized version) отсылает к знаменитому кризису 2001–2003 годов. После ухода басиста Джейсона Ньюстеда и реабилитации Хетфилда группа наняла психолога Фила Тоула за 40 000 долларов в месяц, чтобы участники научились разговаривать друг с другом без мордобоя. Все это задокументировано в культовом фильме Some Kind of Monster.
5. Pandemica: В августе 2020 года группа тайно собралась в калифорнийской винодельне Gundlach Bundschu, чтобы записать полноценный полуторачасовой лайв-сет на фоне пустых бочек. Запись транслировалась в сотнях американских drive-in кинотеатров под открытым небом, став одним из немногих рок-событий первого года пандемии.
6. Ктулху и Говард Лавкрафт: Инструментал The Call of Ktulu (альбом Ride the Lightning, 1984) вдохновлен рассказом Г. Ф. Лавкрафта «Зов Ктулху». Любовь к лавкрафтианским хтоническим монстрам привил группе их покойный басист Клифф Бёртон.

Рекомендации:

• Если вы фанат и можете попасть на резиденцию — отправляйтесь. Особенно если любите не только Black Album и Master of Puppets, но и поздние вещи (Hardwired, 72 Seasons) и глубокий каталог. Сетлисты будут разными каждую неделю — проверяйте заранее. Билеты дорогие, но опыт Sphere того стоит.
• Для тех, кто не поедет: слушайте сетлист первой ночи целиком (Battery → Now That We’re Dead → Lux Æterna → The Day That Never Comes → Call of Ktulu → Ride the Lightning → Nothing Else Matters → Master of Puppets → Seek & Destroy и т.д.). Потом — документалку Some Kind of Monster, чтобы понять, откуда взялось это самосознание. Новичкам начать с Kill ’Em All, Ride the Lightning, Master of Puppets и The Black Album.