El ser querido («Возлюбленный»): Хавьер Бардем сыграл самую пугающую роль в своей карьере

Эта невероятно тревожная драма Родриго Сорогойена — размышление о режиссерах-творцах, напрочь лишенное сентиментальности.

Хавьер Бардем выдает свой самый пугающий перформанс со времен фильма «Старикам тут не место» в новой дискомфортной картине об эмоциональном насилии от испанского режиссера Родриго Сорогойена — создателя нашумевшего в 2023 году сельского нуара «Хищники».

Это кино о киносъемках — теме, которая обычно становится поводом для причудливых фантазий, сентиментальности или пьянящего восторга перед «магией кинематографа». Но только не здесь. И если учитывать эту картину наряду с «Отечеством» Павла Павликовского, нынешний Каннский кинофестиваль вполне может войти в историю как смотр дисфункциональных отношений отцов и дочерей.

Бардем играет Эстебана — кинорежиссера, прославленного лауреата премии «Оскар» и каннской «Золотой пальмовой ветви». Это обаятельный, умудренный опытом человек, который по мере развития всё более тревожного сюжета обнаруживает, что находится в состоянии глухого, непроницаемого кризиса среднего возраста.

Он женат, у него двое детей, однако он решает выйти на связь со своей взрослой дочерью от предыдущих отношений, с которой не общался много лет. Она — ребенок актрисы, сыгравшей с ним в его дебютном фильме и (что весьма показательно) бросившей карьеру сразу после этого.

Дочь зовут Эмилия; ее тонко и умно играет Виктория Луэнго, сама являющаяся актрисой. Эстебан приглашает ее на обед, чтобы предложить главную роль в своем новом фильме — истории, разворачивающейся в 1930-е годы и рассказывающей о колониальной эксплуатации Испанией Западной Сахары.

Сорогойен, Бардем и Луэнго виртуозно передают напряжение этой встречи. В эти дни Эстебан в завязке, но Эмилия заказывает себе пиво и красное вино. Эстебан невозмутимо уверяет ее, что в его предложении нет ни капли непотизма, и с лучезарной улыбкой предлагает как-нибудь сходить вместе в кино — прямо как в ее детстве. Эмилия тут же сбивает с него спесь, гневно припоминая их совместный поход на фильм «Убить Билла 2», когда ей было 12 лет: тогда отец заявился пьяным и под кайфом, устроив сцену, которая на всю жизнь оставила ей эмоциональную травму.

Взбешенный Эстебан заявляет, что она всё не так помнит и неправильно поняла. Его газлайтинг не отменяет предложения о работе, хотя он и предупреждает, что на площадке может быть с ней «суров». Так закладывается фундамент для съемочного процесса, полного чистой, абьюзивной жестокости, что иронично контрастирует с якобы высокоморальным посылом его проекта — критикой колониальных патриархальных отношений.

Эстебан авторитарен и склонен к тотальному контролю, и эти качества пугают еще больше из-за того, что они сосуществуют с его отточенным профессиональным обаянием. Он тихо свирепеет и обижается на то, что после съемочного дня Эмилия предпочитает проводить время с другими членами группы, а не с ним. Он снисходительно раздает ей личные советы, включая нравоучительное требование бросить пить, которое Эмилия с гневом отвергает как невыносимо лицемерное позерство. В ответ Эстебан начинает с ледяным холодом обращаться с ней как с неблагодарной девчонкой.

Эта токсичная ситуация достигает своего пика в сцене, которую физически тяжело смотреть из-за напряжения: у Эстебана случается жестокий нервный срыв из-за того, что актерский состав не может правильно сыграть эпизод, несмотря на дубль за дублем под палящим солнцем.

«Возлюбленный» (El ser querido) представляет собой жесткое отрицание любых наивно-восторженных взглядов на кинопроизводство и одновременно — захватывающее, тихое психологическое исследование болезненного противостояния отца и дочери. Приняла ли Эмилия эту роль, несмотря на очевидные сомнения, только ради того, чтобы раз и навсегда разобраться с отцом? Чтобы довести его до психологического кризиса, в котором он наконец признает свою вину за то, как вел себя в прошлом?

Возможно. Но фильм предлагает задуматься и о другой вероятности: что, если Эстебан задумал весь этот проект только для того, чтобы подчинить себе дочь? Заставить ее быть благодарной, покориться ему, простить и даже забыть то, как он обошелся с ней и ее матерью?

Это пугающая мысль, переданная Бардемом и Луэнго с невероятной страстью: перед нами две поистине выдающиеся актерские работы.

Примечания:

1. Газлайтинг — форма психологической манипуляции, при которой человека убеждают, что его воспоминания и восприятие реальности неверны.
2. Родриго Сорогойен — один из самых сильных современных испанских режиссёров. Его фильм «Звери» (As Bestas) — жёсткий триллер о насилии и мужском эго.
3. Тема «мужского автора» — (male auteurs): речь идёт о режиссёрах‑мужчинах, обладающих властью и культовым статусом, и о том, как эта власть может использоваться для подавления.

Что ещё посмотреть:

1. «Старикам тут не место» (2007) — чтобы вспомнить, насколько пугающим может быть Хавьер Бардем (роль Антона Чигура принесла ему «Оскар»).
2. «Хищники» (As bestas, 2022) — фильм Родриго Сорогойена. Блестящий, очень напряженный психологический триллер о конфликте городских переселенцев и местных жителей в испанской глубинке.
3. «Главная роль» (Competencia oficial, 2021) — в этом фильме с Пенелопой Крус и Антонио Бандерасом тоже жестко, хоть и в сатирическом ключе, высмеиваются эго и абьюзивные методы кинорежиссеров во время съемок. Отличный контраст с тяжелой драмой Сорогойена.