Восхитительные подонки из Купертино в сериале «Наглость»

«Наглость» (The Audacity): сокрушительный триумф цинизма, где мерзавцев еще больше, чем в «Наследниках».

Эта едкая сатира на Кремниевую долину препарирует жизнь зарвавшегося IT-босса, чья карьера летит в тартарары после срыва многомиллионной сделки. В новом проекте сценариста «Наследников» Джонатана Глатцера каждый следующий персонаж омерзительнее предыдущего, а сюжет под завязку набит предательствами и неожиданными твистами.

«А что, если бы культовый ситком Майка Джаджа «Кремниевая долина» пересняли как мрачную психологическую драмеди — с поправкой на то, что за эти годы мы наконец осознали: бигтех и его божки представляют прямую экзистенциальную угрозу человечеству?» — спросите вы.

Что ж, перестаньте гадать. Ответ перед вами, и называется он The Audacity («Наглость»). Сериал обрушивается на зрителя часовыми эпизодами, которые несутся вперед на бешеной скорости, оставляя вас запыхавшимся, дезориентированным и основательно выбитым из колеи. В общем-то, всё как в современной жизни, с той лишь разницей, что здесь финальные титры дают крошечную передышку — ровно до следующей порции экранного кошмара.

В «Наглости» внушительный актерский ансамбль (особенно в первых, совершенно лихорадочных сериях), но гравитационным центром этого хаоса выступает Дункан Парк в исполнении Билли Магнуссена. Он — гремучая смесь агрессивного напора, прогрессирующего невроза и стопроцентной невыносимости; генеральный директор компании Hypergnosis, промышляющей скупкой и перепродажей персональных данных. Контору он основал вместе с другом, чья судьба с тех пор трагически оборвалась.

Дункан, похоже, фатально превратно усвоил главную заповедь Кремниевой долины: вместо того чтобы «двигаться быстро и ломать преграды», он на гиперскорости крушит собственный бизнес. Hypergnosis находилась в одном шаге от поглощения гигантом из Купертино (прозрачнейший намек на Apple), пока Дункан не слил инсайд прессе, решив накачать стоимость акций прямо перед финальной оценкой активов. В итоге сделка с визгом пошла прахом. Теперь герой отчаянно ищет способ провернуть новый финт ушами, лишь бы избежать публичного позора и (весьма относительной, но для него смертельной) нищеты, как только новость о провале выплывет наружу.

Семья Дункана — вечно взвинченная жена Лили (Люси Панч) и две дочери — от него уже волком воет. Но сильнее всех зубами скрипит его психотерапевт Джоан (Сара Голдберг). Ее героиня — экземпляр столь же упоительно отвратительный, и это еще до того, как Дункан находит на нее убойный компромат с прицелом на шантаж. Самое время напомнить: создатель шоу Джонатан Глатцер набивал руку в первых двух сезонах «Наследников» (Succession) — сериала, который возвел изображение «восхитительных ублюдков» в ранг высокого искусства.

Джоан замужем за Гэри (Пол Адельштейн) — чуть более чистоплотным представителем той же профессии. Впрочем, по меркам Долины понятие «этики» весьма растяжимо: львиную долю времени Гэри тратит на выписывание богатым студентам фиктивных диагнозов «СДВГ», чтобы те получали законные поблажки на экзаменах, и прочие мелкие коррупционные радости. Джоан делит опеку над сыном Орсоном (Эверетт Бланк) со столь же несимпатичным бывшим мужем; вишенка на торте — в качестве пароля от рабочего ноутбука она использует дату рождения сына, вот только дату она перепутала.

Как и большинство детей в сериале — включая старшую дочь Парка, Джеймисон (Ава Мари Телек), чей вес и оценки маниакально контролирует мать, — Орсон оказывается на редкость славным ребенком. С душераздирающей покорностью смирившись с ролью досадного придатка в жизнях родителей, он заводит дружбу с младшей сестрой Джеймисон — Тесс (Тэйли Роберж), подающей надежды малолетней клептоманкой. То, как эти дети молчаливо сносят окружающий их родительский нарциссизм, алчность и хаос, пытаясь им хоть как-то противостоять, придает сатирическому лезвию сериала настоящий эмоциональный вес. Являются ли «зумеры» последним островком надежды, или же юность — это просто краткая интерлюдия перед тем, как продажность мира (усугубленная технологическим безумием) перемелет и их? От мрачности этого вопроса становится не по себе.

Добавьте к этому убойный бенефис Зака Галифианакиса в роли Карла Бардольфа — еще одного ошалевшего от величия IT-магната (его боготворят за «Закон Бардольфа» — принцип бесконечного роста прибыли, «основанный на поведении раковой клетки», который он когда-то нацарапал под кайфом на салфетке); гениальную программистку Харпер (Джесс Маклеод), чей революционный алгоритм может как спасти Парка, так и добить остатки человеческой цивилизации; Роба Кордри в роли загнанного представителя Ассоциации ветеранов, вымаливающего копеечные донаты у криптомиллиардеров; а также добрых семь сотен второстепенных персонажей, предательств, сливов, инсайдов и аяуаска-трипов, за которыми напрочь стирается грань между злой сатирой и документальным репортажем — и вы получите «Наглость».

Когда вы наконец отдышитесь (а к поздним сериям, по мере того как авторы нащупывают уверенный темп, дыхание выровняется и у самого шоу), сериал разом заполнит обе зияющие дыры в вашем сердце — образовавшиеся после финала «Наследников» и ухода на покой оригинальной «Кремниевой долины». В отличие от акций Hypergnosis, это приобретение точно окупит себя с лихвой.

Примечания:

1. «Move fast and break things» («Двигайся быстро и ломай преграды»): Знаменитый внутренний девиз Марка Цукерберга времен раннего Facebook. В тексте иронично обыгрывается: главный герой Дункан Парк вместо технологических прорывов в спешке буквально ломает всё, к чему прикасается («breaking his own stuff»).
2. Брокеры данных (Data Brokerage / Hypergnosis): Это реальный многомиллиардный теневой сектор Кремниевой долины. Компании собирают геолокации, историю браузеров, медицинские запросы и финансовые чеки сотен миллионов людей, упаковывают в базы данных и продают корпорациям, страховым компаниям или спецслужбам. То, что Дункан руководит именно такой циничной конторой, сразу задает моральный профиль героя.
3. «Купертино» (Cupertino): Город в Калифорнии, где расположена штаб-квартира компании Apple (Apple Park). В сериале имя города используется как эвфемизм для безымянного корпоративного монстра-монополиста.
4. Махинации с тестами на СДВГ (ADHD): Острая социальная деталь американской системы образования: обеспеченные родители нанимают лояльных психотерапевтов для получения липового диагноза «синдром дефицита внимания», который дает официальное право на дополнительное время при сдаче тестов SAT/ACT, обеспечивая детям нечестное преимущество при поступлении в Лигу плюща.
5. Аяуаска и биохакинг: Неотъемлемая часть современной культуры калифорнийских техно-магнатов. Поездки в Перу или закрытые ретриты с психоделиками подаются венчурными капиталистами не как побег от реальности, а как «инструмент расширения сознания для оптимизации бизнес-стратегий».
6. Джонатан Глатцер (Jonathan Glatzer): Сценарист и продюсер с безупречным послужным списком в жанре «драма о неприятных людях»: помимо двух первых (лучших) сезонов Succession, он приложил руку к Better Call Saul («Лучше звоните Солу») и Bloodline («Родословная»).
7. Дети: Пока взрослые играют в свои игры власти, жадности и самолюбования, младшее поколение тихо несёт весь эмоциональный груз. Это придаёт сериалу ту глубину, которой часто не хватает чистым сатирам.

Рекомендации:

• Смотреть обязательно:
  • Фанатам «Наследников» (Succession), сериалов «Индустрия» (Industry), «Белый лотос» (The White Lotus) и фильма «Социальная сеть».
  • Тем, кто устал от сопливых историй искупления и ценит хлесткие диалоги, интеллектуальный черный юмор и циничное вскрытие корпоративного закулисья.
  • Поклонникам Сары Голдберг (блеснувшей в схожем по градусу истерии амплуа в сериале «Барри») и недооцененного таланта Билли Магнуссена.
• Пропустить:
  • Зрителям, которым жизненно необходимо сопереживать главному герою и ассоциировать себя с моральным компасом истории (здесь компас сломан у всех).
  • Тем, у кого вызывают аллергию модный IT-жаргон, венчурные термины, разговоры об IPO и капитализации.