Секс, кровь и печатный станок: Дэнни Бойл ворвался в Венецию с драмой о рождении The Sun

«Чернила» — Дэнни Бойл открывает Венецию грязной, весёлой и тревожной историей о том, как Мердок изобрёл современный таблоид.

83-й Венецианский кинофестиваль стартовал в с громогласного, тепло принятого мирового премьерного показа «Чернил» Бойла — нетфликсовской драмы о Руперте Мердоке. Когда в Sala Grande зажёгся свет, звёзды Джек О’Коннелл, Гай Пирс и Клэр Фой сидели рядом со своим режиссёром, а чёрно-белый зал (дресс-код диктует правила) поднялся на четырёхминутную стоячую овацию. Сразу после того, как актёры вышли, в первых рядах случился небольшой переполох: у неизвестного мужчины случился приступ, вызвали медиков. На момент публикации его состояние оставалось неизвестным.

Действие «Чернил» (Ink) происходит в 1969 году. Фильм рассказывает, как Мердок покупает умирающую британскую газету The Sun и нанимает редактора Ларри Лэма, чтобы превратить её в популистский таблоид, способный обогнать доминирующий Daily Mirror. Гай Пирс играет Мердока, Джек О’Коннелл — Лэма, Клэр Фой — Джулс Дэвис. Картина прослеживает рождение формулы, построенной на сенсациях, знаменитостях, сексе и безошибочном чутье на самые низменные инстинкты читателя. Именно этот подход превратит The Sun в самую продаваемую газету Британии и предвосхитит многие силы, которые позже перекроят мировые медиа по мердоковской модели.

Бойл экранизировал пьесу Джеймса Грэма 2017 года. Для оскароносного британца это ещё и удивительная премьера: несмотря на «На игле», «28 дней спустя», «Миллионера из трущоб» и прошлогодний «28 лет спустя», в Венеции он раньше не бывал. Режиссёр назвал происходящее своим «крещением» на Лидо. Его привлекла история Грэма о том, как Мердок и Лэм создали новый тип популистской журналистики за десятилетия до Fox News, соцсетей и кликбейта.

На пресс-конференции Бойл и актёры говорили о параллелях с сегодняшней разделённой медиасредой. Режиссёр подчеркнул, что, как и в пьесе, он сознательно не «демонизировал» Мердока:

— В то время он был глотком свежего воздуха в очень жёстком британском обществе. Всё начинается с чего-то весёлого и другого, что бросает вызов застывшему порядку… Нам было важно, чтобы зритель почувствовал себя соучастником.

Клэр Фой призналась, что с наслаждением нырнула в таблоидную журналистику шестидесятых:

— Это было по-настоящему опьяняюще. У них была власть на кончиках пальцев. Они знали, что напишут — то люди и прочитают, и в то поверят.

Пирс, играющий Мердока, рассказал, что получил косвенное одобрение от самого героя:

— Я переписывался с Элизабет, его дочерью. Она сказала: «Папа очень рад, что ты его играешь». Правда, к тому моменту он фильм ещё не видел.

Ранее вечером Джордж Клуни, получая почётного «Золотого льва» из рук давней подруги Лоры Дерн, произнёс тёплую речь, в которой прошёлся по памяти и одновременно ударил по авторитаризму.

— Истории всегда опасны для тех, кто торгует страхом. Люди, которые боятся книг, музыки и историй, никогда не бывают героями истории. Да, кино не останавливает войны. Не снижает инфляцию. Не чинит выборы. Но оно делает нечто замечательное. Оно напоминает нам, что незнакомец никогда не бывает просто незнакомцем — он может оказаться героем чужой истории. И если мы всё ещё можем сидеть вместе в темноте и переживать за людей, которых никогда не встречали, думаю, с нами всё будет в порядке.

«Чернила» — первый из 21 фильма основного конкурса, который увидели зрители. Жюри из семи человек во главе с Мэгги Джилленхол объявит победителей 12 сентября.

Сам фильм Бойл снял как яркий, жестокий и нарочито грубый: голландские углы, мультяшные шоки, гротескные крупные планы. Это глава из предыстории современных медиа, полная стыда, страха и самоненависти. По сути — история газеты The Sun: как Мердок в конце шестидесятых купил чахнущее издание и нанял жёсткого йоркширского газетчика Ларри Лэма, чтобы превратить его в шумную, радостно пошлую машину тиражей.

Картина передаёт энергию и лихорадку тогдашних таблоидов, но одновременно — и не всегда намеренно — показывает, насколько они были странно унылыми. Зрителям, избалованным богатой аномией семьи Рой из «Наследников», всё это может показаться совершенно несексуальным. Мир флот-стритских боссов офицерского класса, которые в пинстрейпах обедают за счёт редакции в Rules и Savoy Grill, курят, пьют и молча переписывают друг другу зарплатные предложения на салфетках. А рядовые журналисты и печатники покрыты потом и типографской краской.

У Мердока и Лэма было что доказывать: оба хотели дать пощёчину истеблишментскому клубу, который до сих пор их не пускал. Джек О’Коннелл здесь великолепен — мускулистый, задиристый, выбившийся из низов репортёр. Пирс оказывается куда менее пантомимным монстром, чем можно было ожидать: он всё больше брезгливо морщится от грубых идей, которые Лэм подкидывает для газеты (хотя девушки с третьей страницы появляются не сразу). Это холодно собранная игра, хотя традиционный вопрос «что движет Мердоком» картина обходит почти равнодушно. На фоне Логана Роя Брайана Кокса из «Наследников» это особенно заметно. Клэр Фой играет вымышленную составную фигуру Джулс — что-то вроде молодой Марджори Прупс, редакторши женской полосы, бессильной остановить надвигающийся прилив сексизма.

Но у фильма есть ещё одна история внутри истории — по-настоящему ужасающий криминальный кошмар (странным образом напоминающий «Высокое и низкое» Куросавы 1963 года). В 1969 году Мюриэл Маккей (Люси Расселл), жену мердоковского топ-менеджера Алика Маккея (Джонатан Хайд), похитили люди, которые приняли её за жену самого Мердока Анну. Похищение вышло хаотичным и неумелым и закончилось смертью Мюриэл Маккей, чьё тело так и не нашли.

Фильм, кажется, не до конца уверен, сколько веса отдавать этому кошмару посреди мутной, всезнающей и снисходительной чёрной комедии, которая правит всем остальным. Было ли похищение Маккей страшным кармическим приговором империи Мердока и самой The Sun, которая так много сделала для пропаганды материализма и одержимости знаменитостями? (Похитители, по слухам, вдохновились появлением Мердока по телевизору.) Может быть. Бойл показывает, как Лэм без всякого раскаяния гоняет сенсационные материалы о похищении — чего он никогда не осмелился бы, будь жертвой Анна Мердок, — на том основании, что у читателя может оказаться важная информация для полиции. А когда трагический исход становится ясен, он отвергает вину, удваивает ставку на «сан-сенсационность» и вводит девушек с третьей страницы.

Так было ли похищение Маккей той самой первичной сценой деградации медиа, семенем, из которого выросли Fox News, трампизм и социальная медиа-маносфера? Снова — может быть. Но, возможно, этому сюжету стоило занять более центральное драматическое место, иначе фильм рискует выглядеть циничным и отстранённым именно в том смысле, в каком обвиняли саму The Sun. Так или иначе, О’Коннелл выдаёт мощную, уверенную работу.

Примечания:

• Реальная история The Sun. В 1969 году Руперт Мердок (тогда ещё не медиамагнат мирового масштаба) купил убыточную газету и вместе с Ларри Лэмом за пару лет превратил её в самую читаемую в Британии. Формула: секс, скандалы, знаменитости, простые заголовки, «мы на вашей стороне, простой народ». Page 3 (обнажённые девушки) появилась чуть позже и стала символом эпохи. Многие считают, что именно тогда родился современный таблоидный капитализм.
• Похищение Мюриэл Маккей — одна из самых мрачных историй британской криминальной хроники. Похитители (братья-иммигранты из Тринидада) хотели выкуп за «жену Мердока», но схватили не ту женщину. Мюриэл Маккей погибла (предположительно задушена), тело так и не нашли. Фильм использует это как моральный рентген: насколько далеко готова зайти газета ради тиража.
• Джеймс Грэм — британский драматург, который специализируется на политической истории недавнего прошлого («This House» про парламент 70-х, «Quiz» про скандал с «Кто хочет стать миллионером»). Пьеса «Ink» 2017 года получила отличные отзывы именно за энергию и моральную двусмысленность.
• Сравнение с «Наследниками». Логан Рой Брайана Кокса — куда более мифологизированный, шекспировский Мердок. Пирс играет более земного, ещё не до конца сформировавшегося хищника 1969 года. Разница поколений и масштаба очень чувствуется.
• Дэнни Бойл никогда раньше не привозил фильм в Венецию — для него это действительно «крещение». Его фирменный стиль (быстрый монтаж, энергия, визуальная агрессия) здесь работает на полную, иногда даже слишком.

Рекомендации:

• Обязательно посмотрите оригинальную пьесу (есть записи) или хотя бы почитайте — она острее и злее экранизации.
• Для контраста: «Наследники» (особенно первые два сезона) — вот как можно снять медиаимперию по-настоящему масштабно и страшно.
• Другие работы Бойла про Британию и класс: «На игле» и «Миллионер из трущоб» (хотя последний уже другой регистр).
• Документалки про Мердока: «The Murdoch Murders» или свежие расследования про News Corp. Реальность часто ещё циничнее кино.
• Если интересует именно Fleet Street 60–70-х: старые фильмы вроде «Защита» или книги Ника Дэвиса.

Вердикт:

«Чернила» получились типичным Бойлом: громко, ярко, местами вульгарно, с отличным О’Коннеллом и некоторой моральной нерешительностью в самом тёмном сюжете. Для открытия Венеции — бодрый, провокационный выбор. Фильм не пытается быть тонким. Он орёт заголовками, как настоящий таблоид, и в этом его сила и слабость одновременно.