такое кино
«Призрак Оперы» сменил пол, вооружился пистолетом и превратился в упоительный готический балаган в «Городе масок»
Аль Пачино в Вест-Энде, муза Дэвида Линча и пистолет: почему треш-версия «Призрака Оперы» заслуживает вашего внимания?
Бестелесный женский голос, поющий наставления молодому красавчику, кокаиновый продюсер с повадками Тони Монтаны и призрак с подиумными ожогами: инди-переосмысление классики Гастона Леру получилось настолько же нелепым, насколько и обезоруживающе искренним.
Существует ли в каноне мирового искусства название, звучащее с большим готическим величием, чем «Призрак Оперы»? Слияние этих слов мгновенно вызывает в воображении картины потусторонней роскоши в самом сердце театрального храма. «Театральное привидение» звучало бы плебейски, а для пущего лоска произнесите это на языке оригинала: Le Fantôme de l’Opéra, о-ля-ля!
Роман Гастона Леру 1910 года родился из его опыта работы театральным критиком и баек из-за кулис парижского Бульвара дю Тампль. Отсюда — священный трепет перед театральной сценой: поселить призрака в кинотеатре было бы совсем не тем. Этот сюжет подарил миру культовый хоррор от Universal, вдохновил непревзойденный шедевр Брайана Де Пальмы «Призрак рая» (шедевр на все времена, чей постер висит в рамке у меня дома над ванной) и бессмертный мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера, собравший более 140 миллионов зрителей.
Спрос на мрачную романтику никуда не делся. В эпоху, когда зумеры и миллениалы взахлеб читают фэнтези о любви невинных дев с монстрами и людоедами (буквально, как в «Целиком и полностью»), голливудские боссы преступно игнорируют золотую жилу: где новые «Сумерки»? Эту брешь решили заделать режиссер Андреа М. Катинелла и сценарист Энрико Тессарин. Их «Город масок» (City of Masks) берет знакомый миф, меняет персонажам пол и переносит действие в современный театральный Лондон.
«На дворе 2025 год, никаких чертовых призраков не бывает!» — истерично орет затюканный продюсер труппе, готовящейся к возрождению культового мюзикла «Город масок». Сама формулировка умиляет: выходит, до наступления XXI века призраки все-таки водились? Дальше — больше. Один из актеров на полном серьезе заявляет, что над сценой тяготеет проклятие, ведь «во время каждого показа кто-то непременно умирает». Каждый раз?! На что продюсер Виктор резонно парирует: «Какая нечисть? У нас же в театре камеры видеонаблюдения стоят!» (Чеховское видеонаблюдение, не иначе). На этих очаровательно наивных репликах экспозиции к этому шаткому, слепленному на коленке фильму начинаешь испытывать необъяснимую нежность.
В центре истории — смазливый молодой дебютант Кристиан (Чарли Годдард), репетирующий главную роль для дебюта в Вест-Энде. Не теряя времени даром, юноша мгновенно воспылает страстью к местному «призраку» — загадочной Еве (Аманда Цзян, тоже невероятная красотка). Ранее девушка направляла его вокал замогильным голосом из пустоты и пугающе гасила свет в софитах.
Выясняется, что бесплотная Ева — гениальный композитор и звезда прошлой версии спектакля, которую продюсер Виктор… убил насмерть, устроив пожар в надежде единолично урвать всю славу. Теперь Кристиан и Ева объединяются во имя возмездия. Их роман живого парня с призраком отдает легким некрофильским кринжем, но градус драмы зашкаливает. Когда Ева наконец драматично срывает полумаску, под ней обнаруживается ярко-красный ожог второй степени — который, впрочем, парадоксальным образом лишь добавляет ей глянцевой модельной привлекательности (подобно тому, как пятна витилиго идут исключительно красивым людям).
Главная проблема картины — катастрофический, прямо-таки тектонический рассинхрон актерских школ. Аманда Цзян играет свою Еву томно, чувственно и гипнотически, будто только что сбежала со съемочной площадки Дэвида Линча. В то же самое время актер Диано Бугатти Митчисон (продюсер Виктор) выдает накал страстей уровня Аль Пачино в «Лице со шрамом». Он мечется по экрану на спидах и кокаине, то и дело сбиваясь с валлийского акцента на говор лондонских окраин. И да — это определенно единственный худрук в истории британского театра, который держит в ящике стола заряженный боевой ствол!
В одной из лучших сцен перепуганный Виктор, прервав ночные ласки со старлеткой, вылетает в коридор с воплями «Ублюдки, мать вашу!» и палит во все стороны, пока Кристиан крадется во тьме кулис. Сама идея лондонского театрального бонзы «на пушке» великолепна. Ровно как и детективная логика: вместо того чтобы просто пристрелить ненавистную Еву из своего пистолета, Виктор сжег ее заживо в гримерке, изоляция которой (какая удача!) оказалась настолько огнеупорной, что столетнее деревянное здание театра даже не задымилось.
По мере развития сюжета повествование трещит по швам громче ветхих половиц сцены. Сценарий становится настолько невменяемым, что хочется пересмотреть финал дважды в тщетной надежде найти утерянную логическую нить. Спойлер: ее там нет.
Да, это чистейшей воды белиберда. Но какая грандиозная! Действие разворачивается в роскошных исторических интерьерах театра New Wimbledon, готическая операторская работа сочна и размашиста, а театральные номера звучат на удивление аутентично и профессионально. Создатели фильма искренне верят в старомодную романтику и всерьез убеждены, что интрижка провинциального продюсера с актрисой способна взорвать первые полосы национальных таблоидов.
В «Городе масок» нет ни капли постмодернистского цинизма. Это старомодная, наивная, невероятно живая мелодрама о любви, плюющей на законы физики и здравого смысла. Кажется, где-то там, в темных кулисах загробного мира, сам Гастон Леру одобрительно поправляет драматургический котелок и от души ставит этому упоительному би-муви четыре балла из пяти (но вы можете с ним и не согласится).
Примечания:
- Гастон Леру и «Бульвар дю Тампль» (Boulevard du Temple): Исторический парижский бульвар, в XIX веке прозванный «Бульваром преступлений» (Boulevard du Crime) из-за невероятного количества театров, ставивших криминальные мелодрамы и кровавые пьесы. Леру черпал оттуда вдохновение для создания зловещего Эрика (Призрака).
- «Призрак рая» (Phantom of the Paradise, 1974): Культовая рок-опера Брайана Де Пальмы, соединившая «Призрака Оперы», «Фауста» и «Портрет Дориана Грея». Упоминание подчеркивает: лучшие версии «Призрака» — это всегда дерзкий, безумный и стильный кэмп.
- Estuary English (Эстуарный английский): Акцент актера Деано Бугатти Митчисона: валлийский акцент (Уэльс) у него сползает в диалект жителей бассейна реки Темзы (смесь кокни и нормативного британского). Для британского уха это звучит дико комично, выдавая актерскую небрежность.
- New Wimbledon Theatre: Реально существующий знаменитый эдвардианский театр на юго-западе Лондона, открытый в 1910 году (год выхода книги Леру!). Его викторианско-эдвардианская лепнина и золотые ярусы стали идеальной бесплатной декорацией, придающей малобюджетному фильму кинематографический масштаб.
- Гендерный твист (Gender-flip): В оригинале гениальный уродливый мужчина-композитор опекает юную певицу Кристину Даэ. В фильме роли поменяли местами: теперь женщина-призрак (Ева) берет шефство над мальчиком (Кристианом). Гендерный флип классический: обычно мужчина-призрак наставляет и влюбляется в молодую певицу. Здесь женщина-композитор и автор мюзикла мстит и одновременно влюбляет в себя живого актёра. Это свежо, но романтика «живой + возможно-мертвая» быстро уходит в зону дискомфорта.
Рекомендации:
- Любителям категории «So bad, it’s good» (Настолько плохо, что прекрасно): Если вам нравятся фильмы вроде «Комнаты» Томми Вайсо, «Сумерек» или поздних готических экшенов 2000-х с пафосными диалогами и красивыми актерами — вы получите колоссальное удовольствие.
- Поклонникам мюзиклов: В фильме на удивление приличные вокальные партии и саундтрек, записанный по канонам Вест-Энда. Да, песни и визуал тянут картину вверх, сюжет и логика — вниз.
- Предостережение: Не ищите здесь строгой детективной логики. Воспринимайте картину не как психологический триллер, а как ожившую обложку дешевого готического любовного романа с красивым светом и тоннами театрального пафоса.