«Этот город наш»: самый неуютный и правдивый гангстерский сериал вернулся

Грязные делишки, узколобые мордовороты и злодеи без носков — гангстерская сага снова в строю. И она столь же обаятельна, сколь и кровава.

This City Is Ours (Этот город принадлежит нам. Второй сезон): Бытовые страдания ливерпульских бандитов цепляют сильнее Гая Ричи.

Стоило нам решить, что мы завязали, как они снова затягивают нас обратно. Спустя семнадцать месяцев после того, как сериал «Этот город наш / Этот город принадлежит нам» с обиженным ревом укатил восвояси на своей тонированной «Тойоте Омерта», он возвращается со вторым сезоном крупнокалиберного бандитского беспредела. А это значит, что при прочих равных (или хотя бы чисто ливерпульских) условиях нас ждет еще больше привычных радостей: хитровыдуманные наркосделки под остывающее рагу; истошные вопли; громилы с микроскопическими черепами и грудными клетками поразительной раздутости — словно кто-то выдавил их ноги, как тюбики зубной пасты, вогнав всё мясо прямо под мышки; и, конечно, бороды. Да, детка, они вернулись! Трубите во все трубы. И захватите заодно лопату. Зачем лопату? Да затем! Хватит задавать вопросы, копайте: этот труп сам себя не закопает.

«Он… фсё-о-о», — всхлипывает Шерил (Сирша-Моника Джексон), слепо щурясь на солнце в Марбелье, пока Майкл (Джеймс Нельсон-Джойс) — гангстер сложной душевной организации — пытается пристроить разлагающиеся останки ее благоверного в импровизированную могилу. И ведь правда — «фсё». Кончился человек. Бедняга Дейви (Стивен Уолтерс). Пристреленный психованным паханом Ронни Феланом (Шон Бин) за слив инфы о поставке товара, он угас, словно уцененная ароматическая свечка. Был Дейви — стал гуляш.

Майкл, если помните, от такого смертоубийства сильно оскорбился в лучших чувствах и, опасаясь за свое кресло в преступной империи Феланов, оперативно вонзил кухонный нож прямо в пижаму Ронни. И вот начался второй сезон: затравленный, похожий на нервного хорька Майкл пытается «завязать» на курорте Коста-дель-Труп, оставшись наедине со своей совестью. Но куда деваться — нужда заставила, и вот мы снова на месте преступления: Майкл, Шерил, озабоченная жена Майкла Диана (Ханна Онслоу) и несколько тысяч трупных мух в придачу. Ах да, еще и Фелипе (Альваро Морте) — злобно рычащий щегол без носков, который немедля берет всю теплую компанию на мушку и запирает на своей роскошной вилле у бассейна («Ай ем ёр фокин хост!»).

¿Por qué? Да потому что он — младший брат Рикардо, того самого картельного босса, который (пока его не раскатали машиной в финале первого сезона) снабжал клан Феланов коксом и пустыми угрозами. Теперь Фелипе жаждет знать, кто «на хрен завалил» его брательника, и не успокоится, пока не докопается до «долбаной правды!».

Фелипе смахивает на судью танцевальных шоу Крейга Ревелла Хорвуда и исключительно «строго» держит вокруг себя молчаливых амбалов в черных спортивках, которые стоят, расставив ноги так широко, что их можно использовать вместо строительного уровня. Новость отличная, если вам нужно ровно повесить полочку, но куда менее радостная для Шерил и Дианы: барышням объявили, что они останутся в заложниках у этих дуболомов, пока Майкл не смотается в «гребаный Ливерпуль» и не привезет имя убийцы Рикардо. О, ньет.

Актерская игра здесь, как всегда, на высоте. Чего стоит один только Шон «Морс» Эванс в роли новичка Оззи Томпсона — упоительно ледяного тертого зэка, который вынюхивает подробности о кончине Ронни, кружа вокруг Феланов, словно Призрак Прежних Подонков. Господи, а какое тут напряжение! Сцена на автомойке настолько мастерски разгоняет пульс, что мне потребовалось три захода и целая пачка печенья Digestive, чтобы просто ее досмотреть. (Серьезно, подступаться к этому сериалу без солидной дозы углеводов — затея самоубийственная).

«Этот город наш» — это вам не «Джентльмены» с их напомаженными лордами, картинно размахивающими окороками хамона иберико. И не «Земля гангстеров» с показушными ирландскими аферистами. В криминальной саге Стивена Бутчарда никто не разгуливает гоголем в обтягивающих джеггинсах и не летает в слоу-мо через паб, набитый гогочущими кокни в кепках-восьмиклинках. Эти задерганные ливерпульцы в куртках-бомберах не выглядят крутыми ни под каким углом зрения. Это потерянные остолопы, сентиментальные вышибалы и амбициозные придурки, настолько ошалевшие от бытовухи, что их шансы удержать криминальную власть в городе кажутся… исчезающе малыми.

Поэтому мы видим, как Майкл переживает из-за графика уколов для ЭКО своей жены, а незадачливый Банкси (Майк Ноубл), переехавший того самого Рикардо, строгим голосом напоминает сыну-подростку почистить кошачий лоток. Мы видим уставшую матриархиню Элейн (Джули Грэм), которая скорбно прочищает горло у могилы Ронни среди увядших нарциссов с бензоколонки и душераздирающе безвкусной фотографии покойного мужа формата А3 — его смеющееся лицо уже успело выгореть под беспощадным ливерпульским солнцем.

Эти короткие проблески трогательного житейского убожества производят поразительный эффект: благодаря им амбициозная криминальная драма становится столь же щемяще родной, сколь и кровавой. Так держать, черт побери.

Примечания:

1. «Just when we thought we were out…» — прямая цитата Майкла Корлеоне из фильма «Крестный отец 3» («Стоило мне решить, что я завязал, как они снова затягивают меня обратно»), ставшая универсальным мемом про возвращение к старым грехам.
2. Toyota Omertà — «Омерта» — мафиозный кодекс молчания. Соединение практичной неприметной марки машины с законом чести сицилийской мафии подчеркивает приземленность британского криминала.
3. «Davy is now, alas, gravy» — классическая английская идиома «be gravy» / «be meat» (быть мертвым, превратиться в фарш/отбивную), построенная на рифме имени Дэйви со словом gravy (соус/подлива). В переводе адаптировано как «Был Дейви — стал гуляш».
4. Costa del Carcass — игра слов с названием испанского курортного региона Коста-дель-Соль (Берег солнца). Carcass переводится как «туша», «труп», то есть Коста-дель-Труп или Берег дохляков.
5. Sockless snarler (злодей без носков) — маркер стиля современных средиземноморских «мажоров» и наркодельцов, носящих лоферы на босу ногу в сочетании с укороченными брюками.
6. Craig Revel Horwood и игра со словом «strictly» — Крейг Ревелл Хорвуд — самый язвительный и бескомпромиссный судья британского мега-популярного телешоу Strictly Come Dancing (аналог «Танцев со звездами»). Это сравнение внешностью испанского злодея с судьей и тут же используется каламбур: бандиты стоят вокруг него strictly (и «строго», и намекая на шоу).
7. Shaun «Endeavour» Evans — актер Шон Эванс всемирно известен по заглавной роли молодого инспектора Морса в ретро-детективе Endeavour («Молодой Морс»). Здесь он предстает в радикально противоположном амплуа отсидевшего уголовника.
8. Ghost of Bastards Past — отсылка к «Рождественской песне» Чарльза Диккенса и Ghost of Christmas Past (Призраку Прошлого Рождества).
9. Digestive biscuits (Печенье «Дайджестив») — культовое для Британии сухое овсяное/пшеничное полусладкое печенье к чаю. Смысл шутки: сцена настолько нервная, что автору потребовалось механически заедать тяжелый стресс углеводами.
10. «Беспощадное ливерпульское солнце» — тонкая британская самоирония. Ливерпуль известен пасмурной, промозглой и дождливой погодой. Солнце там бывает редко, но фото на могиле успело выгореть просто из-за дешевой печати и прошедшего времени.
11. «More power to its fockin’ elbow» — трансформация ирландско-британской идиомы «More power to your elbow» (буквально: «Больше силы твоему локтю», значение: «Так держать!», «Бог в помощь!», «Удачи в твоем нелегком деле!») с добавлением грубого акцентного словечка.

Рекомендации:

• Кому зайдет: Любителям реалистичных драм без романтизации бандитизма («Клан Сопрано», «Прослушка», «Острые козырьки», «Главарь / Top Boy»).
• В чем уникальность проекта: Сериал сознательно дистанцируется от стиля Гая Ричи. Здесь бандиты — не крутые острословы в твидовых костюмах, а дерганые, закредитованные провинциалы, которые разрываются между продажей наркотиков, поездками в ИКЕА и семейными драмами.
• Совет по просмотру: Рекомендуется смотреть в оригинале с субтитрами, чтобы прочувствовать уникальный ливерпульский диалект (Scouse) — с его характерным гортанным произношением, усечением окончаний и неповторимой ритмикой речи.