Кино в таблицах Excel: южноафриканская драма о козах и колониализме покорила европейские фестивали

Кинематограф по формуле Арво Пярта — как оскаровский номинант из ЮАР был написан в Microsoft Excel?

В пыльных горах Северного Кейпа 80-летняя пастушка пасет коз, ждет запоздалой компенсации за Вторую мировую войну и вглядывается в вечность. Лауреат Роттердамского кинофестиваля «Вариации на тему» доказывает: самое поэтичное и пронзительное кино года можно создать с помощью электронных таблиц и непрофессиональных актеров.

Туманным утром в засушливом южноафриканском регионе Камьесберх 79-летняя Хетти Фармер опирается на посох и наблюдает за тем, как ее козы лениво ощипывают жесткие кустарники на выжженной цвета хаки земле. В этот миг она впервые задается вопросом: а думают ли животные о ней? Кто она для них — заботливая мать или всемогущий деспот? Впрочем, Хетти чужды сантименты и очеловечивание природы: за свою долгую, полную лишений жизнь она вырастила достаточно собственных детей, чтобы не питать иллюзий насчет материнства.

Так начинается картина «Вариации на тему» (Variations on a Theme / Variasies op ’n Tema) — триумфатор престижного Роттердамского кинофестиваля (главный приз конкурса Tiger Award), участник Лондонского смотра BFI и официальный представитель ЮАР в оскаровской гонке.

Режиссерский дуэт Джейсона Джейкобса и Девона Делмара сотворил подлинное кинематографическое чудо. Снятый за копейки в забытой богом деревушке Харкамс фильм длится едва больше часа, но оставляет послевкусие монументального романного полотна. Это обманчиво скромный, напоенный чайным светом и скрипом пыли портрет маргинализированного сообщества, где бытовой прагматизм растворяется в чистой экранной поэзии.

Велосипед за победу над фашизмом

Фабула фильма строится вокруг исторической травмы, не заживающей вот уже восемьдесят лет. Хетти — вдова, ее дети давно разъехались по крупным городам и теперь настойчиво уговаривают старуху бросить хозяйство и переехать к ним. Но уехать из Харкамса — значит предать призраков прошлого, которые десятилетиями делили с ней кров. Главный из них — призрак ее отца Петруса.

Петрус прошел через жернова Второй мировой войны, отдав четыре года службе на заморских фронтах, о чем до конца дней предпочитал хранить угрюмое молчание. Документальный архивный пролог картины безжалостно напоминает о расистском лицемерии южноафриканского правительства тех лет: пока белых ветеранов чествовали как героев, одаривая плодородными землями и скотом, темнокожим солдатам вроде Петруса за их подвиги выдали… армейские ботинки и поношенные велосипеды.

Спустя восемь десятилетий социальное эхо этого унижения по-прежнему определяет нищенский уклад деревушки. Поэтому, когда до Харкамса докатываются слухи о правительственной программе репараций для потомков темнокожих ветеранов, Хетти первой бежит оформлять бумаги. Чтобы получить обещанное целое состояние, нужно лишь оплатить бесконечные пошлины и юридические издержки. Разумеется, это беззастенчивая мошенническая схема, в которую пожилая женщина вместе с доверчивыми соседями спускает последние гроши в тщетном ожидании выплаты, которая никогда не придет.

Но Хетти привыкла ждать. Накануне своего 80-летнего юбилея она подводит итоги бытия без лишней горечи. Ее мир по-прежнему полон маленьких живых радостей: это мурлыкающие кошки, россыпь бегающих под ногами внуков, приветливые взгляды соседей и козьи колокольчики, чье нежное бренчание переплетается со сдержанными, щемящими фортепианными аккордами композитора Микайлы Алиссы Смит.

Алгоритм простоты: Microsoft Excel и эстонский минимализм

Уникальность «Вариаций на тему» кроется в том, как именно они устроены внутри. В интервью на Лондонском кинофестивале Девон Делмар признался в ошеломительной детали: фильм был структурно спроектирован в табличном редакторе Microsoft Excel.

— Я часто шучу, что это, возможно, единственный фильм в истории, написанный в Excel, — делится Делмар. — Наше повествование охватывает пять сюжетных дней. В таблице у нас было ровно пять столбцов по дням, в которые были вписаны тридцать строго повторяющихся ракурсов и мизансцен, работающих с точностью часового механизма.

Такая математическая строгость понадобилась режиссерам не ради формалистского выпендрежа. Повторяемость кадров рифмуется с цикличным ритмом жизни деревни:

— Здесь время течет иначе. Если посидеть на лавочке достаточно долго, начинаешь физически ощущать музыкальность этого пространства: вот мистер Такой-то на закате гонит коз, вот разносит почту почтальон. Но этот цикл имеет и страшную изнанку: мошенничество 2026 года — лишь продолжение обмана 1940-х, которое, в свою очередь, наследует колониальному насилию прошлых веков. Это замкнутый круг.

Вторым неожиданным источником вдохновения для африканской драмы стал великий эстонский композитор-минималист Арво Пярт. Режиссеры вдохновлялись его знаменитой техникой тинтиннабули, где монументальные духовные полотна вырастают из строгих формул и крошечных музыкальных «зерен»:

— Пярт создавал музыку почти математически: брал крошечное зернышко идеи и раскручивал его в бесконечную красоту. Мы хотели сделать то же самое с кинематографом: запаковать всю суть в одну строгую формулу, а затем просто нажать кнопку Play, позволяя фильму раскрываться перед зрителем, как оригами или детская объемная книжка-раскладушка.

Непрофессионалы, алмазы и колючая проволока

Джейсон Джейкобс и Девон Делмар продолжают эстетическую линию своего венецианского дебюта «Карисса» (2024), выводя на экраны маргинализированные сообщества мыса, которые южноафриканское кино десятилетиями предпочитало не замечать. Их кинематограф наследует теплой наблюдательности национальных классиков литературы вроде Эжена Маре и Германа Чарльза Босмана, смыкаясь с шедеврами современного африканского авторского кино калибра Лемоханга Джеремайи Мозезе.

Главная драгоценность картины — исполнительница главной роли Хетти Фармер, которая приходится родной бабушкой режиссеру Джейсону Джейкобсу. Ее тяжелый, укорененный в земле взгляд, прямая осанка наперекор старческой немощи и лицо, исчерченное морщинами словно пересохшая глина, транслируют такую монументальную достоверность, которую невозможно сымитировать актерской школой.

Закадровый поэтический голос Джейкобса на сочном местном диалекте африкаанс чутко скользит по мыслям жителей Харкамса, находя философскую глубину в самых чудаковатых проявлениях: вот сосед копает яму прямо посреди земляного пола собственной гостиной, наивно надеясь отрыть алмазную жилу; вот старик сладко вспоминает случайный секс в семидесятых годах, оставшийся главным пиком всей его биографии.

Оператор Грей Котзе фиксирует шершавую красоту полупустыни — ржавые цветы финбоша, серую глину, бараки из гофрированного железа и ржавую колючую проволоку — без ложного глянца и открыточной экзотизации, но с бесконечной нежностью к людям, выбравшим остаться здесь до конца.

Вердикт

«Вариации на тему» — драгоценная кинематографическая миниатюра. Фильм наглядно демонстрирует, что для создания высокого искусства не требуются павильоны и стомиллионные бюджеты. Достаточно цифровой таблицы Excel, любви к родной земле, глубокого понимания исторической боли и способности разглядеть в монотонном звоне козьего колокольчика дыхание вечности.

Примечания:

1. Кто такой Арво Пярт и что такое «Тинтиннабули» (Tintinnabuli):
   • Всемирно известный эстонский композитор, один из отцов «духовного минимализма». В 1970-х годах после творческого кризиса Пярт изобрел авторскую технику тинтиннабули (от лат. tintinnabulum — «колокольчик»).
   • Ее суть предельно математична: ткань произведения строится всего на двух голосах — мелодическом (движущемся поступенно по гамме) и трезвучном (звучащем строго по нотам одного аккорда, имитируя перезвон колоколов). Режиссеры «Вариаций на тему» перенесли эту формулу в киномонтаж: мелодическая линия — это меняющиеся дни и диалоги, а тризвучие — неизменно повторяющиеся ракурсы одних и тех же бытовых действий.
2. Дискриминация темнокожих ветеранов ЮАР во Второй мировой войне:
   • В годы войны правительство Южно-Африканского Союза создало Туземный военный корпус (Native Military Corps, NMC). В него набрали около 80 000 темнокожих солдат. Из-за расистских законов им запрещалось носить огнестрельное оружие — их использовали как водителей, санитаров, саперов и охранников, вооружая лишь традиционными копьями-ассегаями (хотя на передовой в Северной Африке многие де-факто брали в руки винтовки).
   • По возвращении с фронта в 1945 году белые солдаты получили земельные наделы, ссуды на жилье и скот. Темнокожим ветеранам правительство цинично вручило дешевые армейские ботинки, гражданский костюм и велосипед (в ряде случаев — единовременную подачку в пару фунтов). Память об этом грабеже жива в южноафриканских семьях до сих пор.
3. Регион Камьесберх и экосистема Финбош (Fynbos):
   • Камьесберх — гранитный горный массив в провинции Северный Кейп. Это часть засушливого экорегиона Намакваленд, известного своей суровой каменистой почвой и зарослями финбоша (уникальный тип низкорослого кустарника, цветущего яркими красками после редких дождей).
4. Языковой колорит (Afrikaans vernacular):
   • В фильме звучит не классический «белый» литературный африкаанс, а его самобытный региональный диалект — намаквалендский африкаанс, на котором говорят общины «цветного» населения (капские цветные и потомки коренного народа нама). Для южноафриканского кино репрезентация этого языка — редчайшее культурное событие.
5. Лемоханг Джеремайя Мозезе (Lemohang Jeremiah Mosese):
   • Режиссер из Лесото, автор шедевра «Это не похороны, это воскрешение» (This Is Not a Burial, It’s a Resurrection, 2019). В обеих картинах пожилая женщина в традиционной деревне отказывается покидать родную землю перед лицом надвигающегося бульдозера цивилизации.

Рекомендации:

• Смотреть тем, кто любит медленное, наблюдательное кино: «Карисса» этих же авторов, работы Лемоханга Джеремайи Мосесе, «Симбиотический» или «Атлас облаков» в более камерном ключе, а также классику вроде «Дерева жизни» или африканских поэтов экрана вроде Абдеррахмана Сиссако. Если интересует тема исторической травмы и повседневного сопротивления — обязательно. Фильм короткий, но требует внимания: лучше в тишине, без спешки.
• После просмотра имеет смысл почитать о реальных репарационных схемах для ветеранов в ЮАР и послушать Арво Пярта («Spiegel im Spiegel» или «Fratres») — сразу становится понятнее, откуда берётся ощущение разворачивающейся формулы.