Эй! Рыцарь, слезай с коня! — Как средневековые монахини изобрели секс с эльфами за 800 лет до ТикТока

Романтези — это не новая пошлость, это древняя традиция, которой мужчины стыдятся уже 800 лет: феи трахались уже в XII веке, а критики до сих пор делают вид, что это внезапно.

Литературные критики брезгливо морщат носы, называя романы о похотливых крылатых красавцах «пошлым мусором для домохозяек». Спокойно, снобы: этому «мусору» уже почти тысяча лет, и в XII веке он был еще более диким и развратным, считает Сара Клегг.

Представьте себе невероятно популярный жанр: роскошные, двухметровые фейри с кубиками пресса наперевес занимаются бурным, изобретательным и порой весьма сомнительным с точки зрения уголовного кодекса сексом с простыми смертными (читательницы при этом пребывают в полном экстазе). Литературные эстеты, разумеется, бьются в припадках: язык примитивный, сюжет — бесстыдный эскапизм чистой воды, вокруг сплошные хрустальные замки, золотые палаты и роковые скуластые бессмертные.

Книги разлетаются бешеными тиражами, переводятся на десятки языков и захватывают континенты. Высоколобые эксперты в один голос голосят о моральном падении нравов: мол, это в лучшем случае макулатура, а в худшем — духовная диверсия, растлевающая неокрепшие умы. И самое непростительное преступление: весь этот контент пишут женщины и читают женщины.

Узнали ленту рекомендаций в TikTok? Выдыхайте. Добро пожаловать во Францию конца XII века, где при дворах феодалов творится ровно то же самое.

Нынешнее «романтэзи» (гибрид романтического фэнтези и откровенной эротики), оккупировавшее списки бестселлеров The New York Times — от Сары Дж. Маас с ее «Королевством шипов и роз» до «Ртути» Кэлли Харт, — никакой не продукт деградации эпохи смартфонов. Это наше законное, освященное веками культурное наследие! Достаточно взглянуть на средневековых предков этих романов, чтобы понять: тяга к постельным утехам с остроухими созданиями сидит в человечестве веками. И веками же ханжи всех мастей пытаются это запретить.

«Кругом чума и налоги — подайте мне эльфа!»

Рыцарские романы в стихах зародились при французских дворах в конце 1100-х годов и распространялись быстрее, чем бубонная чума. Причем зараза спускалась по социальной лестнице до самых низов: байки о постельных подвигах потусторонних созданий с упоением пересказывали друг другу и нищие батраки на пашнях, и скучающие монахини в закрытых обителях.

Авторы брали кельтские мифы и артуровский эпос и безжалостно накачивали их адреналином и фансервисом. Рецепт средневекового блокбастера ничем не отличался от современного: реки крови, сверкающие кристаллы, смертельно опасные заколдованные королевства, пугающе сексуальные эльфийские рыцари и властные королевы в нарядах неземного блеска. Как меланхолично заметил автор одного французского романа XIII века: «Разговоры о реальном мире приносят лишь скорбь и мучения — так почему бы, черт возьми, не поговорить о феях?» (И мы его чертовски хорошо понимаем: на улице феодальный гнет, холера и антисанитария, а в свитке — двухметровый нестареющий красавец в шелках).

Сексуальная раскрепощенность современного романтического фэнтези средневековым романам и в подметки не годится: тамошний бестиарий буквально кишел сексуально озабоченными фейри обоих полов. Авторы того времени с патологоанатомическим упоением описывали изгибы бедер, упругие груди и стать волшебных созданий. Да, сам финальный процесс стыдливо прикрывался куртуазными эвфемизмами вроде «взяли желаемое», «предавались безудержному веселью» или «сжимали друг друга в объятиях», но беременели персонажи с пугающей регулярностью — невзирая на то, что кто-то из них уже был обвенчан в церкви, а познакомились они полчаса назад у ручья.

И если вы думаете, что архетип «мрачного токсичного папочки из теней» (Shadow-Daddy) придумали зумеры, то спешу вас расстроить: средневековые дамы фанатели от него еще при Плантагенетах. Местные эльфы постоянно излучали первобытную угрозу, балансировали на грани насилия и не теряли своей опасной хтонической тьмы даже тогда, когда сказка выруливала на традиционное «и жили они долго и счастливо». В душном, зажатом в религиозные тиски обществе средневековый роман был единственным безопасным местом, где можно было легально фантазировать о сексе.

Богословский лайфхак: почему эльф — не измена

Самое прекрасное: как и современное романтэзи, средневековые бестселлеры создавались женщинами (вспомним гениальную поэтессу XII века Марию Французскую) для огромной женской аудитории (по поводу чего в XIV веке ехидно сокрушался сам Джеффри Чосер). Эти тексты были для женщин манифестом автономии — редкой возможностью исследовать собственные желания в мире, где от тебя требовали лишь целомудрия, повиновения и своевременных родов.

А теперь внимание — главный средневековый юридический лайфхак! В те времена на полном серьезе считалось, что секс с существом из потустороннего мира технически сексом не является. Феи — они же бестелесные духи, бесы или иллюзия, а значит, физического грехопадения как бы и не произошло. Логика железная: переспала с трехсотлетним владыкой Зачарованного Леса? Поздравляем, перед лицом католической церкви ты все еще чистая непорочная дева! С таким богословием никакой BookTok не сравнится.

Нынешнее фэнтези выполняет ровно ту же терапевтическую функцию. Да, на дворе XXI век, но патриархальная стигматизация женской сексуальности никуда не делась. Неудивительно, что книги Сары Маас и ее коллег становятся убежищем для девочек-подростков и женщин из ультраконсервативных семей. А мрачные элементы принуждения и подчинения, столь популярные в жанре, работают как старый добрый психологический громоотвод: чем меньше от тебя зависело в объятиях сверхъестественного чудовища, тем меньше чувства вины тебе придется тащить к психотерапевту на следующий день.

Альфонсы круглого стола и спасение прекрасных рыцарей

Еще один удар под дых стереотипам: в этих историях женщины изначально плевать хотели на традиционные гендерные роли. В современном романтэзи героини ведут за собой армии (в «Связанных фейри» Саары Эль-Арифи протагонистка — эльфийский полководец, у Маас — смертоносная охотница), пока грозные двухметровые мужики втайне страдают от эмоциональной уязвимости и готовы падать к их ногам.

Думаете, в Средние века рыцари только и делали, что вызволяли беспомощных дев из башен? Черта с два! В большинстве романов все с точностью до наоборот: могущественные королевы фей спасают беспомощных мужиков в латах.

Взять хотя бы знаменитую поэму XII века «Ланваль»: благородный рыцарь короля Артура сидит на мели, всеми забыт, несчастен и не может оплатить аренду. И тут появляется сказочно богатая королева фей, решает все его финансовые проблемы, осыпает золотом, пару раз спасает от смертной казни и суда, а в финале сажает бедолагу позади себя на коня и увозит в свой хрустальный дворец в качестве любимой домашней зверушки. Чистейший гимн альфонсизму и торжеству матриархата за восемьсот лет до появления термина «шугар-мама»!

И не надо думать, что мужчины плевались от этих сказок. «Ланваля», написанного женщиной, с упоением переводили на другие языки авторы-мужчины. Да и сегодня статистика фиксирует, что около 18% аудитории романтического фэнтези — половозрелые мужчины, которые втайне кайфуют от историй, где партнеры любят друг друга открыто и без сопливой токсичной маскулинности.

Двойные стандарты: Мартин — гений, женщина — шлюха?

Разумеется, в Средневековье зануды брюзжали точно так же, как современные критики на зарплате. Чосер накатал целую пародию «Сэр Топас» про рыцаря, ошалело ищущего королеву эльфов, где смачно прошелся по постельным сценам. Сегодня журналисты солидных изданий делают то же самое: лениво перелистывают романтэзи-книжку, находят сцену с оральным сексом на троне и выдают разгромную статью о «падении нравов».

Но давайте начистоту: почему, когда Джордж Р. Р. Мартин в «Песни Льда и Пламени» вываливает на читателя гигабайты инцеста, изнасилований, борделей и кишок, литературный бомонд цокает языками: «Ах, какая суровая историческая правда! Какой монументальный гримдарк!»?

Но стоит женщине написать о том, как бессмертный красавец с крыльями бережно и со вкусом доводит героиню до множественного оргазма, критики зажимают носы: «Фи, бульварная порнография! Это отупляет нацию! Сексуальным королевам не место на приличных литературных фестивалях!».

В XIV веке клирики брызгали слюной с амвонов, проклиная прихожанок за то, что те «с радостью и охотой слушают любовные сказки». В XXI веке снобы в твиттере стыдят читательниц за неоновые обложки с тиснением. Ничего не меняется.

Не трогайте наших эльфов!

Самое смешное, что без этих «похабных сказочек» мировая литература лишилась бы половины своих шедевров. Шекспировские Титания и Оберон из «Сна в летнюю ночь» вылезли прямиком из куртуазных эротических романов, а «Дон Кихот» Сервантеса — не что иное, как великая пародия на этот жанр (пусть и, к великому сожалению, совершенно лишенная горячего эльфийского секса).

Жанр угас к концу XVI века по совершенно банальной причине: фейри измельчали. Буквально. Эпоха Просвещения превратила двухметровых мускулистых владык в крошечных мотыльков с колокольчиками вроде Динь-Динь (а с существом размером с наперсток особо не поразвратничаешь, если только у вас нет совсем уж специфических девиаций).

Поэтому возвращение полноразмерных, опасных и чертовски привлекательных фейри на вершины книжных чартов — это не упадок культуры. Это историческая справедливость. Женщины просто вернули себе свои любимые сказки, которые у них отобрали полтысячи лет назад.

Так что в следующий раз, когда увидите девушку, увлеченно читающую толстый том про постельные утехи с лордом Ночного Двора, не смейте закатывать глаза. Проявите уважение: человек приобщается к великой культурной традиции Высокого Средневековья!

Примечания:

• Мария Французская (Marie de France, ок. 1160–1210): Первая известная поэтесса средневековой Франции, писавшая на англо-нормандском диалекте при дворе Генриха II Плантагенета и Алиеноры Аквитанской. Ее сборник «Лэ» (поэтических новелл) совершил революцию: Мария открыто провозгласила ценность женского чувственного выбора, права на взаимную страсть и превосходство волшебной любви над унылым династическим браком по расчету.
• Феномен лэ «Ланваль» (Lanval): Одно из самых знаменитых произведений Марии Французской. В нем рыцарь Круглого стола отвергает домогательства самой королевы Гвиневры (за что та в ярости обвиняет его в гомосексуализме), потому что его тайно посещает владычица Авалона. В финале фея буквально спасает Ланваля от суда, сажает позади себя на белого коня и увозит в волшебную страну, превращая рыцаря в трофейного «мальчика на содержании».
• Почему секс с феями «не считался» в Средние века: В средневековой народной теологии граница между ангелами, демонами и духами природы была крайне размытой. Церковь долго спорила, обладают ли духи материальным телом. Считалось, что инкубы и суккубы манипулируют «сгущенным воздухом» (corpus aereum). Соответственно, связь с ними в народном сознании часто воспринималась не как супружеская измена плоти, а как морок или сон, снимавший с женщины прямую социальную и религиозную вину.
• Викторианская «стерилизация» фейри: В XVII–XIX веках народный фольклор о сидах и фейри (опасных, жестоких, антропоморфных существах, похищавших людей и требующих кровавой дани) был насильственно вычищен и низведен до статуса детских нравоучительных сказок. Эльфов уменьшили в размерах, снабдили крылышками стрекоз и заставили спать в чашечках цветов. Жанр «романтэзи» в XXI веке фактически совершил реставрацию кельтского мифа, вернув фейри их первоначальный рост, хищную натуру и сексуальную опасность.
• Кто такая Сара Клегг (Sarah Clegg): Британская писательница, историк-медиевист и фольклорист. Ее фундаментальное исследование «Опасные чары: Подлинная история фейри» (Perilous Enchantment: The True History of Faeries, 2024, издательство Granta) посвящено детальной эволюции образа волшебного народца от древних месопотамских демониц и кельтских мифов до современного поп-культурного ренессанса.

Рекомендации:

• Если любите современное романтези — обязательно гляньте средневековые источники. Начните с «Ланваля» Марии Французской (есть хорошие переводы). Потом «Сэр Орфео» (английская версия Орфея с феями). Для полного погружения — антологии вроде «The Romance of the Rose» или современные пересказы.
• Читать лучше параллельно: сначала главу ACOTAR, потом кусок средневекового романа — сразу видно, как мало что изменилось за 800 лет. Критикам, которые орёт про «пошлость», можно вежливо напомнить Чосера.
• Жанр до сих пор работает, потому что даёт женщинам (и некоторым мужчинам) пространство, где можно быть сильной, желающей и не стыдиться этого. Критики это ненавидят ровно по той же причине, что и в XIV веке.