Битва при Бунъэй. Эпилог

Где-то в Саудовской Аравии, там, где пустыня встречается с неугомонной синевой моря, простирается дикий, продуваемый ветрами берег. Волны накатывают, древние и неустанные, а солнце садится в багрово-золотом зареве, окрашивая песок уходящим огнём.

И там, каждый вечер, одинокая фигура ступает по берегу. Высокая, грациозная и безошибочно не местная — её волосы темны, как безлунная полночь, глаза далеки, как горизонт, а шаги легки, словно она вовсе не несёт на себе никакой тяжести. Она никогда ни с кем не говорит, нигде не задерживается, не присоединяется к смеху рыбаков или играм детей. Она всегда одна, тень, движущаяся между приливами и сумерками.

Мужчины смотрят на неё издалека, их разговоры затихают, когда она проходит мимо. Рыбаки, чинящие сети, лавочники, торгующие пряностями, даже молчаливые, древние погонщики верблюдов — их глаза следуют за ней, мерцание растерянного изумления в их взгляде. Кто она, этот безмолвный, прекрасный фантом? Где витают её мысли? Какие истории скрываются за этими спокойными, нечитаемыми глазами?

Одни говорят, что она потерянная принцесса, другие — дух моря. Никто не знает её имени, и никто не смеет спросить её имя.

Но иногда, когда ветер не слишком сильный, а луна стоит высоко, старики клянутся, что слышат, как она напевает мелодию — что-то совершенно чужое, что-то печальное, что-то, что рождает образы снега и далёких гор, и битв, которые когда-то случились, чьих-то потерянных судеб, и душ, унесённых далеко от дома.

И вот она идет, ночь за ночью, как мираж в стране песков и прибоя…

Пролог