Татуированные кочевники: как в России спасают редких соколов-бало́банов

Часть 1. Взаимовыручка и ответственное родительство пернатых кочевников

Сокол-бало́бан (от тюркского balaban — слова, означающего «большой», или balban, что значит «силач, богатырь») — это очень быстрый воздушный хищник. Преследуя добычу в горизонтальном полете, он развивает скорость до 120 км/ч. А скорость вертикального пикирования у балобана доходит до 250 км/ч.

Но птенец балобана нисколько не похож на опасного хищника. Это пушистый комок с удивленными глазами и вечно раззявленным клювом.

При взгляде на птенцов балобана трудно сдержать улыбку / © ООО «Сибирский экологический центр», Елена Шнайдер

Чтобы узнать, как он живет, мы поговорили с Еленой Шнайдер — полевым орнитологом, природоохранным биологом, экспертом ООО «Сибэкоцентр», экспертом фонда «Природа и люди» и членом Российской сети изучения и охраны пернатых хищников. Вот что мы узнали.

В первые недели жизни родители кормят его тщательно отобранным мягким мясом — без костей, жесткой шерсти и потрохов. Самка аккуратно отрывает маленькие кусочки для птенцов, а все неподходящее съедает сама. В это время птенец живет в гнезде в абсолютном комфорте: мать постоянно сидит рядом, защищая выводок от палящего солнца, степных ветров, холодных дождей и хищников.

А откуда берется гнездо? Его находит молодая пара. Самец ухаживает за самкой. Они летают вместе по территории, и самец предлагает самке варианты квартирования. Самка смотрит и либо соглашается, либо находит что-то свое. Никто не заставит самку изменить решение. Даже если это гнездо впору пустельге, которая в пять раз меньше. Именно так случилось, например, с одной самкой, к которой мы еще вернемся.

Балобаны — кочевники и свободные духом птицы. Они принципиально не строят домов, предпочитая занимать «заброшки». Балобан просто присматривает подходящее гнездо, оставленное вороном, канюком или орлом, и заселяется туда со своей парой. Случается, что соколы отбирают жилплощадь силой, выгоняя законных владельцев.

Единственное строение, которое возводит балобан самостоятельно, — это ямка. Заняв гнездо, сокол ложится на грудь, вытягивает назад лапы и усердно ими скребет. Получается ямочка — она нужна, чтобы снесенные яйца не раскатывались.

Чтобы снизить градус борьбы за гнезда и помочь птицам, люди стали устанавливать для них просторные домики-дуплоны — гнездовые ящики в недоступных местах. Соколы охотно в них селятся, и безопасных мест теперь хватает на всех. На пространстве исследовательской площадки в Южной Сибири площадью около 700 квадратных километров орнитологи наблюдают десятки семей. Все местные балобаны знают соседей, иногда меняются партнерами, а их социальная жизнь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Самка балобана с птенцами в дуплоне / © ООО «Сибирский экологический центр», Елена Шнайдер

Орнитология долго опиралась на строгую модель поведения хищных птиц: считалось, что самец выбирает территорию и стережет ее, а самка прилетает, оценивает владения и остается с ним. Но многолетние наблюдения за сибирскими балобанами разрушили этот стереотип. Оказалось, что самки тоже могут быть альфа-особями, а их социальная жизнь напоминает мыльную оперу.

«То, что я наблюдаю на площадке, просто рушит обычные представления, — рассказывает Елена Шнайдер. — У нас есть настоящие самки-матриархи. С одной стороны — девятилетняя Молли. Она прилетела молодой самкой, четыре года жила с одним самцом, а когда он пропал, Молли стала каждый год менять партнеров. Погнездится с одним — не понравилось — выгнала, взяла на территорию другого. Она уже семь лет живет в одном и том же дуплоне. А замечательная девица Тьма, наоборот, три года отгнездилась со своим самцом, а потом почему-то решила уйти на другую территорию к другому самцу, помощнее, алтайского окраса».

Бывший самец Тьмы сошелся с той самой самкой, которая всегда предпочитала пустельжатник. Пустельга — самый маленький сокол в России и Европе, весом около 200 граммов. Балобан весит килограмм, поэтому в домике для пустельги, кроме самки балобана, умещался только один подросший птенец. Остальные неминуемо были бы выпихнуты из дуплона на землю по мере роста птенцов. Пришлось расширить жилплощадь, примостив к дуплону балкон,  чтобы поместились все пять птенцов.

Самка балобана в маленьком дуплоне для пустельги… / © ООО «Сибирский экологический центр», Елена Шнайдер …и ее птенцы в уже расширенном дуплоне, в окружении подкормки / © ООО «Сибирский экологический центр», Елена Шнайдер

«Тьма и ее новый самец образовали альфа-пару. Они сдвинулись на самый древний, топовый участок на всей площадке, и изгнали оттуда хозяев. Соседние птицы разбежались. Я видела, как самец по имени Дункан, который теоретически должен удерживать свою территорию, разбежался со своей самкой по имени Дейенерис, и пошел шляться по соседним пустым территориям, просто чтобы быть подальше от Тьмы. Дейенерис тоже куда-то переселилась».

Внутри самой семьи отношения строятся на взаимовыручке. Высиживают яйца оба партнера. Дольше сидит самка, пока самец охотится. Но когда он прилетает с добычей, самка часто слетает с кладки, забирает у самца еду и улетает на соседнее дерево, чтобы спокойно поесть и почистить перья. В это время самец садится на яйца вместо нее.

По мере роста птенцов правила игры меняются. Балобанята отращивают крепкие лапы и начинают сами выхватывать и рвать добычу. В какой-то момент самый ловкий и удачливый птенец отнимает у матери суслика, забивается в угол, широко расставляет крылья, накрывая еду своеобразной «палаткой», и ест в одиночку, пока братья и сестры бегают вокруг, пытаясь отобрать обед.

Но балобаны — заботливые родители. Если у многих других хищных птиц в голодные годы младшие птенцы часто гибнут, потому что старшие все съедают, то у балобанов такое случается крайне редко. Даже если старшие соколята блокируют подход к еде, самка обязательно перелетит на другой край гнезда, чтобы накормить тех, кто еще не ел.

Но вскоре после того как птенцы встают на крыло, мать уходит из семьи.

Она покидает гнездо и отправляется в кочевья, где много сусликов, хомяков и пищух. Она ночует в случайных укрытиях, охотится, и набирается сил перед осенним перелетом на юг. Она улетает, чтобы не быть «лишним ртом» и не выедать кормовые ресурсы, конкурируя со своими же неопытными детьми. С ними остается только отец. Он учит, доучивает и водит на охоту свой выводок. А иногда сокола водят птенцов даже другого вида.

«Самец меньше и изящнее самки, ему нужно меньше корма, — объясняет Елена. — Именно он остается на территории доучивать выводок. Он работает как вожатый в детском лагере. Он живет, охотится, а молодые птицы смотрят, как он это делает, и учатся: где он ночует, какие у него любимые присады? Что он делает, если летит орел? Что он делает, если летит филин? Что он делает, если летят коршуны? Что он делает, если добыча ушла в нору? Что он делает, если добыча спряталась в кусты? Самец решает, а молодые птицы смотрят, как он это делает, и запоминают».

Большая балобанья семья / © ООО «Сибирский экологический центр», Елена Шнайдер

Самец надолго остается на этом участке, и если кто-то из птенцов вернется, то всегда будет встречен и накормлен. Самец будет там и поможет даже чужим птенцам. Примерно через три недели молодые сокола становятся самостоятельными, и тоже уходят кочевать — на 200, 300 километров от гнезда. Как и мать, они уходят на поиск новых охотничьих угодий, богатых сусликами, пищухами, полевками, куропатками и прочей дичью. С приближением холодов балобаны улетают в теплые края: в Монголию, Китай и Казахстан.

Следующей весной балобаны вернутся к своим прошлогодним гнездам, найдут свои пары или выберут нового партнера и все повторится. Но не всем соколам удается вернуться.

Часть 2. Куда исчезают кочевники

Балобанов на протяжении последних десятилетий становится все меньше. За последние три поколения (примерно 15 лет) мировая популяция балобана сократилась на 50-79 процентов. Его включили в Красный список МСОП как вид, находящийся под угрозой исчезновения (Endangered). В Европе современная популяция относительно невелика и оценивается в 430-630 гнездящихся пар. Раньше в Европе вид был куда более многочисленным, но за 30 лет — с 1970 по 2000 год — европейская популяция балобана потеряла 90 процентов численности. Азиатская популяция тоже не избежала сокращения, и численность балобана в Азии падает и сейчас.

От 10 тысяч пар, селившихся в России в 1970-х, к 2019 году осталось не более двух тысяч. По последним данным, в России обитают не более 1200 гнездящихся пар. Оставшиеся крупные гнездовые группировки сосредоточены преимущественно в Алтае-Саянском экорегионе (Республики Тыва, Алтай, Хакасия, Красноярский Край, Бурятия) и Забайкалье. В Казахстане наиболее глубокое падение зафиксировано в горах Каратау, где численность сократилась на 77 процентов по сравнению с уровнем 2010 года.

Одна из причин — массовая гибель птиц на ЛЭП.

2.1 Как вредят ЛЭП 

Опора ЛЭП для хищной птицы — идеальная присада (место для сидения). Степь плоская. Чтобы высмотреть суслика в траве и при этом не тратить силы на долгий парящий полет, соколу нужна высота. Исторически во всех степях мира хищные птицы использовали для этого любой одинокий кустик, камень или древний курган.

«А когда человек пришел в степь со своими ЛЭП, хищные птицы оценили это на все сто, — объясняет логику пернатых Елена Шнайдер. — Высоченная штука, очень удобно. Просто сидишь и глядишь».

Но эта «удобная штука» таит в себе смертельную ловушку. Конструкция многих современных опор такова, что крупная птица, садясь на них, часто опускается лапами на заземленную металлическую траверсу, а клювом или другой частью тела случайно касается оголенного провода. Происходит короткое замыкание — и сокол мгновенно гибнет от удара током. Эта проблема актуальна для всех без исключения степных пернатых хищников: орлов, коршунов, канюков, пустельг и балобанов.

Проблема в том, что птицы не могут научиться сами и научить других бояться электричества.

«Линии электропередачи — это то, чему невозможно научиться, — констатирует орнитолог. — Никак не научить их избегать проводов, и никак родители не смогут передать им этот навык, потому что пробы и ошибки здесь всегда стоят сразу жизни». Впрочем, сейчас орнитологи пытаются научить хищных птиц бояться тока. Для этого в вольерах устанавливают модели ЛЭП со слабым напряжением.

Эксперты-орнитологи и энергетики проделали огромную работу в России: на территориях Южной Сибири, где живут редкие хищные птицы, на провода надевают ПЗУ (птицезащитные устройства) — специальные пластиковые кожухи-изоляторы. Благодаря им ЛЭП становятся безопасными. К решению проблемы подключаются и соседи, например в 2023 году большую протяженность своих линий обезопасила Монголия.

Но пернатые кочевники не знают государственных границ, а кабели защищены не везде.

2.2 Как вредит соколиная охота и браконьерство

Однако ЛЭП — слепая, ненамеренная угроза. Самая же важная причина упадка вида заключается в спросе на диких птиц со стороны элитных рынков соколиной охоты в странах Персидского залива.

Соколиная охота — традиционное бедуинское занятие. Когда-то охота с ловчими птицами была способом выживания в пустыне, но сегодня это мультимиллиардная индустрия роскоши, ориентированная на вкусы элиты.

Спрос на балобанов у шейхов очень избирателен. Несмотря на наличие центров разведения в неволе, на черном рынке в приоритете дикие птицы, пойманные браконьерами. Сокольники и торговцы утверждают, что птицы, добытые из природы, обладают «чистотой крови», лучшими охотничьими инстинктами и физическим превосходством над «фермерскими» особями. Это предубеждение подпитывает нелегальный трафик, делая его крайне прибыльным.

Стоимость элитного сокола на международном рынке может превышать цену роскошного автомобиля. На выставках в Абу-Даби цены на топовых птиц достигают 350 тысяч дирхамов (около 71 тысячи фунтов стерлингов). В Саудовской Аравии средняя аукционная цена за пойманного в природе сокола выросла на 723 процента в период с 2005 по 2014 год, поднявшись с 2755 почти до 20 тысяч долларов США, но может доходить и до сотен тысяч долларов. Птицы высшего класса транспортируются в эксклюзивных условиях: в салонах внедорожников, оборудованных присадами.

Одной из самых разрушительных характеристик нелегального отлова является его избирательность. Это предпочтение ведет к катастрофическим изменениям в структуре диких популяций.

2.3 Как страдает гендерное и генетическое разнообразие

Мониторинг в Алтае-Саянском регионе показал, что именно самки чаще всего не возвращаются в гнезда весной. Это значит, что самок массово отлавливают во время миграции, например в Монголии, через которую лежит путь сезонных перелетов. Самки представляют главный интерес для коллекционеров, так как они значительно крупнее и сильнее самцов. В результате во многих популяциях наблюдается избыток самцов-«холостяков», которые не могут найти пару.

Этот половой дисбаланс дополняется тем, что браконьеры нацелены на птиц в возрасте первого года жизни, которые считаются наиболее подходящими для обучения. Изъятие молодежи лишает популяцию притока репродуктивных сил, а гибель взрослых самок разрушает уже сложившиеся пары, способные к стабильному воспроизводству.

Особую тревогу вызывает судьба «алтайского» фенотипа балобана. Эти крупные птицы с красивым темным оперением очень популярны среди арабских сокольников и потому стали главной целью браконьеров. Из-за целенаправленного вылова особей с алтайским фенотипом они почти исчезли из гнездового состава популяций Южной Сибири. Таким образом, браконьерство выступает как фактор негативного искусственного отбора, обедняя генетическое разнообразие вида и уничтожая его наиболее самобытные формы.

Часть 3. Как помогают соколам-кочевникам

Когда стало понятно, что дикий балобан летит в пропасть, государство, ученые, природоохранные организации и ответственный бизнес объединили усилия. Спасение вида превратилось в многоступенчатую операцию, которая начинается в Подмосковье, а заканчивается в степях Тувы и Хакасии. И чтобы этот механизм сработал, экологам и орнитологам при поддержке фонда компании Siberian Wellness «Мир Вокруг Тебя» и фонда «Природа и люди» пришлось разработать уникальные методики. Уникальность проекта заключается в комплексном подходе и его продолжительности. В первую очередь были улучшены условия жизни птиц в природе — увеличен жилой фонд путем создания сети искусственных гнездовий. А это 57 платформ и 157 гнездовых ящиков для размножения птиц. Часть комфортабельных квартир занимают и другие виды — пустельга, могильник, ворон, но их избыток обеспечивает возможность размножения балобанов. Это большое хозяйство, требующее внимания и периодического ремонта.

Другое направление работ — искусственное увеличение численности балобана в природе. Птиц, выращенных в питомнике, выпускают в природу. Для повышения шансов питомцев в природе используют различные приемы: подсаживают нелетных птенцов в гнезда диких балобанов и подкармливают их, а также выпускают годовалых птиц, уже умеющих летать и охотиться, благодаря пройденным курсам обучения, специальным тренировкам в питомнике. 

3.1 Соколиный питомник

Все начинается в питомнике «Витасфера». Его главная гордость — группа балобанов того самого алтайского фенотипа (темного окраса).

«В 90-х годах этот подвид был практически полностью вычерпан из природы браконьерами, — рассказывает руководитель питомника, физиолог Евгений Сарычев. — К счастью, часть птиц по официальным разрешениям попала в российские питомники. Они были изъяты для размножения внутри питомников. Мы приобрели их потомков и сохранили генофонд в чистоте, не скрещивая с другими подвидами. Если бы мы вовремя не взялись за эту работу, алтайские балобаны в природе бы просто исчезли».

Взрослые соколы живут в питомнике в просторных вольерах. Среда здесь максимально усложнена: разные типы гнезд, множество присад (веток и полочек). За птицами круглосуточно наблюдают через видеокамеры, изучая их поведение. Это не домашние питомцы — они полудикие, людей избегают и при появлении человека паникуют.

Чтобы получить как можно больше птенцов для выпуска в природу, заводчики идут на хитрость. Они забирают у пары первую кладку в инкубаторы. Соколы, обнаружив пустое гнездо, вскоре делают вторую кладку, которую насиживают уже сами. Так удается увеличить потомство в полтора раза.

Вылупившихся в инкубаторе птенцов первые пять-семь дней выкармливают люди с помощью пинцета. И здесь нет места самодеятельности. «Крайне важно давать правильное, сбалансированное мясо и витамины: мышей, крыс, японских перепелов, — подчеркивает Евгений Сарычев. — Если кормить соколенка просто куриной грудкой, он вырастет с рахитом».

Спустя неделю окрепших птенцов подсаживают в вольеры к их родным или приемным соколам-родителям. А когда приходит время, птенцов отправляют на самолете в Сибирь.

3.2 Соколиный маткапитал

Самым надежным, но самым сложно реализуемым методом возвращения балобанов в природу считается подсадка птенцов в дикие гнезда.

Орнитологи находят в степи гнездо диких балобанов, в котором уже сидят птенцы примерно такого же возраста, и подкладывают туда одного-двух «москвичей». Дикие птицы не возражают. Как мы помним, балобаны поддерживают и чужих детей, а в своем гнезде стараются хорошенько накормить каждого птенца. Поэтому, увидев, что ртов прибавилось, они просто снова летят на охоту, чтобы накормить всех.

А чтобы родителям точно удалось прокормить увеличившуюся семью, ученые выдают соколам материнский капитал. Мертвыми хомяками.

«Мы им подкидываем корм в гнездо, — рассказывает полевой орнитолог Елена Шнайдер. — Подъезжает машина, никто никуда не лезет. Если гнездо невысоко — просто в баскетбол играем, закидываем. А если высоко, то цепляем хомяков на длинную удочку или селфи-палку, поднимаем в гнездо и стряхиваем. Ну или соскребаем о ствол дерева или ветку, чтобы подкормка упала с палки в гнездо. Взрослые птицы относятся к этому нормально — у них уже есть охотничьи навыки, и от нашей подкормки они охотиться не перестают. Они не воспринимают это как поблажку от человека».

Кстати, многие с детства слышали, что если потрогать выпавшего из гнезда птенца, родители учуют запах человека и бросят его. Это заблуждение.

У птиц очень плохое обоняние. Проблема в другом. Когда человек, пусть и с самыми добрыми намерениями, ломится к гнезду в траве или кустах, он на глазах у взрослой птицы вытаптывает растительность и ломает ветки. Он демаскирует укрытие, прокладывая визуальную тропу для хищников. Взрослая птица оценивает риски: по следам придут лисы, кошки или хорьки и съедят птенцов. Если в выводок вложено еще мало ресурсов, птице проще бросить его и сделать новую кладку в безопасном месте.

Но это правило не работает для птиц-дуплогнездников и птиц, которые строят многолетние гнезда и в них выращивают птенцов год за годом. И хотя балобаны гнезд не строят, они могут и будут использовать одно и то же хорошее гнездо из года в год. Поэтому соколы никогда не бросают гнезда с птенцами из-за визита человека. Выпавшего или изъятого для осмотра птенца балобана можно смело возвращать к братьям и сестрам — родители продолжат кормить его как ни в чем не бывало.

Подсадка дает отличные результаты: птенец вырастает на 100 процентов диким и проходит школу выживания у приемных родителей. Однако этот метод очень дорогой и трудозатратный. Семьи с приемышами надо обеспечить дополнительной подкормкой, а значит нужна команда, которая будет этим заниматься и регулярно привозить еду. К тому же диких гнезд в степи осталось слишком мало, а птиц в питомнике стало рождаться много.

3.4 Соколиные подготовительные курсы

Чтобы спасти вид, фонду «Природа и люди» и его партнерам понадобился промышленный масштаб. Так в Хакасском заповеднике возвели конструкцию диаметром 40 метров и высотой восемь метров.

Самый большой облёточник в России / © Хакасский заповедник

«Облёточник — это не просто огромная клетка, это симулятор дикой природы, — рассказывает Роман Мнацеканов, орнитолог, главный координатор проектов фонда “Природа и люди”. — Его можно использовать и в качестве большого хэка, завершая в нем развитие подросших птенцов в возрасте 45-55 дней, но более перспективным является “мягкий выпуск“ годовалых птиц, освоивших навыки полета и охоты в ходе тренировок в питомнике. Кроме того, выпуск годовалых птиц перспективен тем, что сокращается срок неконтролируемого пребывания в природе до начала первого размножения, меньше вероятность, что птицы будут отловлены браконьерами, так как они превысили оптимальный для приручения возраст. Птицы адаптируются к сибирскому климату, местному магнитному полю и продолжительности светового дня».

Здесь вступает в дело важнейшее правило: никакого контакта с человеком. Еду закидывают через кормовое окно. Если сокол свяжет появление еды с человеком, в дикой природе он потеряет бдительность и погибнет.

Во время путешествия в облёточник / © Хакасский заповедник

Но как научить птицу охотиться в закрытом пространстве?
«У всех животных есть пищевой консерватизм, — объясняет Евгений Сарычев. — Если сокол в питомнике привык есть белых лабораторных мышей, то, увидев в степи серую крысу, он может отказаться ее есть, даже будучи голодным, потому что просто не воспринимает ее как еду. Поэтому мы специально закупаем для питомника мышей и крыс дикого серого и темного окраса».

Более того, совместно с зоологами из МГУ специалисты разработали механику обучения охоте на сусликов — курсинг (по аналогии с тренировкой борзых собак). Внутри облёточника натягивают шнур с роликами, к которому крепится шкурка суслика с кусочками мяса. Шкурка динамично перемещается по вольеру, и молодые соколы учатся атаковать движущуюся цель.

А чтобы у птиц не было дефицита новизны, орнитологи делают для них игрушки, имитирующие дикую добычу по размеру и цвету. Балобаны гоняются за ними и отнимают друг у друга. Игра — прямой путь к пробуждению охотничьих инстинктов.

«В питомнике тренировка птиц перед выпуском в природу происходит в облёточнике большего размера, — объясняет Роман Мнацеканов. — Использование облёточника для выпуска годовалых птиц позволяет птицам прийти в себя после перелета, осмотреться, оценить окружающую обстановку, уяснить, что в этом месте есть доступный корм. В этом суть метода “мягкого выпуска”. Нет необходимости длительного содержания птиц такого возраста в облёточнике. Выпуск осуществляется простым открытием окон в облёточнике, птицы сами его покидают. Дополнительная подкормка выкладывается на подкормочный столик, рядом с облёточником. Это, с одной стороны, обеспечивает птиц кормом в случае неудачной охоты, с другой — позволяет дольше удержать в районе выпуска. А дальше — бродячий образ жизни и в случае благоприятной судьбы — возврат и формирование новой пары балобанов в природе».

Когда птицы готовы к самостоятельной жизни, стенку облёточника открывают. Это «мягкий выпуск». Молодые соколы вылетают в степь, пробуют охотиться сами, но первое время возвращаются к вольеру на ночь, зная, что там всегда найдут еду и укрытие. Постепенно, отточив навыки, они покидают облёточник навсегда и пополняют дикую популяцию.

Молодые соколы через некоторое время покинут облёточник навсегда / © Хакасский заповедник 3.5 Соколиные татуировки

Всем птенцам — и перед подсадкой в семью, и в хэке — делают татуировки.

«Эту идею предложил наш знакомый ветеринар, который занимается реабилитацией диких животных. Он придумал их по аналогии с клеймом у породистых собак, — рассказывает Елена Шнайдер. — Мы татуируем птенцов сразу, как привозим из питомника. Делаем надписи (например, RUS или SOS) на восковице над клювом и на цевке — на нижней части лапы. Птицам это никак не мешает, они даже не чешут эти места».

Для сокола татуировка ничего не значит, но для браконьера она меняет всё. Это навсегда портит «товарный вид» птицы. Подделать документы на такого сокола для нелегального вывоза за рубеж  становится невозможно: на лице у птицы буквально выбито, что она принадлежит к уязвимой, охраняемой российской популяции.

На лапе птенца видна татуировка RUUS / © фонд «Природа и люди»

По словам орнитологов, этот метод стал настоящим прорывом.

«Как только я начала татуировать птиц, число возвращающихся соколов резко повысилось, — делится Елена.— Легальные ловцы в Монголии, куда наши птицы улетают на зиму, часто связываются с нами по адресу сайта на кольце. Когда они слышат, что на птице есть тату, мы говорим им: „Потрите ей клюв и ноги водой, и увидите“. Они тут же теряют интерес к такому соколу и отпускают его на волю. Более того, выпуски птиц должны широко освещаться в СМИ, и в кадр обязательно должны попадать татуировки. Браконьеры следят за новостями. Если они увидят, что в их вотчине выпустили пятьдесят прекрасных соколов, они приедут и всех переловят. Но если они увидят, что вся партия „бракованная“, мы надеемся, что они даже не сунутся на место выпуска».

Часть 4. Люди, которые заботятся о соколах

За каждой выпущенной в сибирское небо птицей стоит труд многих специалистов: ученых, наблюдающих птиц в природе, сотрудников питомника, преодолевающих все сложности непростого выращивания диких птиц, сотрудников фондов, ответственного бизнеса и просто неравнодушных людей, помогающих птицам вновь обрести небо.

Полевики неделями живут в степи в палатках, без сотовой связи и привычного комфорта. Они просыпаются до рассвета, ездят от гнезда к гнезду через степи и барханы, следят за благополучием птиц, ремонтируют покосившиеся гнезда, проверяют записи в фотоловушках, постоянно залезают ради этого на деревья, подбрасывают в гнезда хомяков так, чтобы умные птицы не заметили присутствия человека, и подолгу дежурят с биноклями, наблюдая за своими подопечными.

На спины молодых балобанов надевают легкие GPS/GSM-трекеры. Они выглядят как рюкзачки с солнечной батареей и отправляют ученым SMS-сообщения с координатами птицы. На экранах ноутбуков орнитологи следят, как их подопечные делают первые петли над степью, как улетают на зимовку в Китай или Монголию, и ликуют, когда сигнал трекера подтверждает: птица успешно перезимовала и возвращается домой, в Южную Сибирь.

Сделать все это силами одних только энтузиастов-ученых было бы невозможно. Восстановление популяции балобана — это колоссальные затраты. Содержание маточного поголовья и разведение птиц в питомниках, покупка правильного корма, авиаперелеты десятков птиц из Москвы в Сибирь, строительство огромных облёточников, закупка дорогих GPS-трекеров и организация полевых экспедиций требуют серьезного финансирования.

Именно здесь кабинетная наука и полевая орнитология объединяются с системной благотворительностью. Масштабная программа реинтродукции балобана в Сибири стала возможной благодаря и слаженной работе крупных природоохранных организаций: заповедник «Убсунурская котловина», ФГБУ «Государственный природный заповедник “Хакасский”», фонда «Природа и люди», фонда компании Siberian Wellness «Мир Вокруг Тебя», который занимается системным сохранением экосистем много лет, питомника редких видов птиц «Витасфера», ООО «Сибэкоцентр», Сайлюгемский нацпар. 

«Я узнала про Тьму и Молли — про этих самок-матриархов, которые сами решают, где жить и с кем растить птенцов. И думала: это же чистый Алтай. Сильный, своенравный, живущий по своим законам. Но даже такой силе нужна поддержка. Когда алтайскую морфу балобана практически вычерпали браконьеры, мы потеряли не просто особей — прервалась уникальная генетическая линия. Поэтому фонд „Мир Вокруг Тебя“ зашел в этот проект не разовым спонсором, а системным партнером: с пониманием, что восстановление популяции займет годы. Мы работаем с алтайскими ингредиентами почти тридцать лет. И если мы не поможем сохранить один из главных символов этого края — кто тогда?» — говорит Марина Артюх, руководитель направления КСО Siberian Wellness.

Роман Мнацеканов, орнитолог, главный координатор проектов фонда «Природа и люди»: «Проект по восстановлению балобана отшлифовывался годами работы. Применение разных методов реинтродукции птиц. Выращенных в неволе, позволяет максимально использовать возможности питомника. Именно с этой целью был построен облёточник в Хакасском заповеднике, впервые принимающий в этом году молодых балобанов — мы буквально только что привезли партию из 20 птиц.

Ежегодный мониторинг, осуществляемый на территории стационара в Южной Сибири, позволяет выявлять все изменения в состоянии популяции, как говорится, держать руку на пульсе. Это не только проверка известных и выявление новых гнездовых участков, но и фиксация возвратов птиц к местам гнездования, которое и подтверждает успешность проекта. В ходе полевых работ осуществляется ремонт гнездового фонда, выявляются опасные для птиц участки ЛЭП, применяются меры по их оснащению птицезащитными устройствами.

Сохранение вида на планете — сложная и, как правило, длительная процедура. Но это только первый шаг. Основная задача — обеспечить существование вида как естественного компонента экосистемы в долгосрочной перспективе, чтобы его судьба не зависела от человека. Проект позволил создать ядро популяции, обеспечивающее эффективное воспроизводство птиц. Он направлен не только на увеличение численности вида, но и на восстановление его социальной структуры, увеличение объема алтайской морфы в природе. Все это создает предпосылки для восстановления естественной структуры вида, его генетической разнородности, для расширения ареала и стабилизации численности балобана в России».