«Посторонний» — ослепительно красивая и мастерски воплощенная современная интерпретация классики Камю

Экранизация повести «Посторонний» (1942) режиссера Франсуа Озона страстно отдает дань уважения оригинальному тексту, привнося при этом современный взгляд на затронутые в нем темы империализма и расовых проблем.

Фильм погружает зрителя в дурман жестокости и тайн, рожденный испепеляющим зноем; в оцепенелый экстаз необъяснимого, который испытывает восприимчивый белый европеец под безжалостным полуденным солнцем. Действие картины разворачивается во Французском Алжире 1940-х годов (хотя съемки проходили в Марокко). Ослепительно красивая и мастерски воплощенная монохромная версия повести Альбера Камю от Франсуа Озона передает дух эпохи и места с почти сверхъестественной точностью. Картина сродни страстному акту преклонения перед признанным шедевром французской литературы. Однако, внося изменения ради осовременивания тем империализма и расы (изменения, включающие в себя и критику самого первоисточника), эта экранизация, возможно, теряет часть той первобытной, бездушной мощи, которой обладал оригинал, и, как можно поспорить, часть смысла самого названия.

Кадры архивной хроники живо знакомят нас с Алжиром и его касбой, вызывая легкие ассоциации с фильмом Жюльена Дювивье «Пепе ле Моко». Затем на экране появляется наш антигерой Мерсо, заключенный под стражу по обвинению в убийстве — преступлении, караемом смертной казнью. Эту роль исполнил Бенжамен Вуазен, то и дело кривящий губы в непроницаемой гримасе апатичного равнодушия. Во флешбэках мы видим его унылую офисную работу в Алжире, где он отказывается от повышения и перевода в Париж — один из многих его равнодушных жестов, демонстрирующих полное безразличие к собственным интересам.

Мы также видим его пустую, невыразительную реакцию на новость о том, что его мать, которую он отправил в государственный дом престарелых за много миль от дома, скончалась — судя по всему, от старости (ей было 60 лет). Мерсо отправляется на похороны, где ему, как и всем остальным скорбящим, приходится идти пешком за гробом до самой церкви под палящим солнцем. Он остается абсолютно безучастным даже тогда, когда пожилой поклонник его покойной матери (и ее сосед по пансионату) прямо перед началом службы падает в обморок от горя и теплового удара.

Вернувшись в Алжир, он заводит роман с красавицей Мари (Ребекка Мардер). Они вместе купаются в море и идут в кино на фильм с участием нелепого комика с вытянутым, «лошадиным» лицом Фернанделя (французского аналога Джорджа Формби). Подобное легкомысленное времяпрепровождение кажется совершенно неуместным для человека, только что потерявшего мать, что впоследствии будет использовано против него на суде. Мы наблюдаем за его знакомством со сварливым стариком-соседом Саламано (Дени Лаван), который избивает свою собаку, и с сомнительным типом Раймоном (Пьер Лоттен), который бьет свою девушку. Обе эти жестокости не вызывают у Мерсо никаких эмоций.

Девушка омерзительного Раймона — алжирка по имени Джамиля (Хаджар Бузауит), которая уже долгое время терпит его унижения и потребительское отношение. Тем не менее, Мерсо оказывается слишком апатичным, чтобы воспротивиться и не дать втянуть себя в орбиту влияния Раймона. В один нестерпимо жаркий день мстительный брат Джамили в компании еще одного алжирца преследует Мерсо и Раймона до самого пляжа. Позже Мерсо, столкнувшись с братом на берегу один на один, стреляет в него.

Почему? Он не напуган, не возмущен и вообще эмоционально не вовлечен. Вы можете расценить это как acte gratuit (немотивированный поступок), как экзистенциальный жест неповиновения перед лицом абсурдности мироздания. Однако восстановление контекста ясно показывает, что это не бессмысленный, а расистский поступок. Или, по крайней мере, поступок человека, который подсознательно понимает: будучи белым, он, скорее всего, выйдет сухим из воды — при условии, что он будет играть по правилам системы. И, возможно, именно отказ играть по ее правилам и есть тот самый acte gratuit. Хотя убийство белого мужчины или женщины стало бы еще куда более ярким проявлением подобной немотивированности.

Сторону обвинения раздражает и оскорбляет отказ Мерсо использовать стандартные оправдательные уловки: он не ссылается на самооборону или временное помешательство на фоне горя, не изрекает религиозных сентенций о раскаянии, которого не испытывает. В итоге все свидетельские показания о его поведении превращаются в обвинительный приговор. Когда же от него требуют назвать мотив, он произносит: «C’était à cause du soleil» — «Это всё из-за солнца».

В романе безымянная жертва — это просто «араб» — Иной, чужак, чья собственная отверженность, безусловно, несет в себе куда более тяжкое бремя, чем отчуждение Мерсо. В книге его сестра также анонимна, однако фильм дает им обоим имена — Мусса и Джамиля, а также вводит придуманный диалог между Джамилей и Мари о расовой несправедливости судебного процесса. Но, как и в книге, имя жертвы в суде не звучит, а ни Джамиля, ни второй алжирец так и не вызываются для дачи показаний, несмотря на их очевидную важность для дела.

Если можно утверждать, что «Посторонний» Камю отчасти способствовал укоренению предрассудков (называя убитого просто «арабом»), одновременно описывая их, то этот фильм смягчает подобный аргумент. В конце концов, Мерсо приговаривают к смертной казни, чего истинно расистская система никогда бы не допустила. Французские власти, безусловно, были готовы учесть смягчающие обстоятельства, хотя и не могли не осознавать необходимость умиротворения коренного населения.

Озон также сохраняет неспособность (или нежелание) Мерсо объясняться, а также демонстрировать хоть какой-то интерес к алжирскому народу, да и вообще к кому или чему бы то ни было. В этом фильме он предстает как логическое (или алогичное) продолжение образованной правящей верхушки; он — жестокая конечная точка империализма, чьи наместники в своих циничных сердцах не обременены особым состраданием.

Возможно, Мерсо движет вовсе не смерть матери или инстинкт самосохранения, связанный с перспективой брака с Мари, а просто осознание того, что он должен как-то реагировать на происходящее, должен переживать, должен быть соучастником этой причинно-следственной пантомимы бытия. Он — своего рода мученик, который в последние минуты фильма наконец-то обретает голос и пускается в рассуждения, но Озон показывает, что абсурдным является само его мученичество.

Дополнения и рекомендации:

1. Термин «Acte gratuit»

• В философии экзистенциализма (особенно у Андре Жида и Сартра) этот термин означает не просто «беспричинное действие», а «немотивированный поступок», совершаемый исключительно ради самого факта действия, чтобы доказать свою абсолютную свободу воли. Я оставил термин в оригинале, добавив пояснение, так как для литературной или киноведческой статьи это является маркером хорошего тона.

2. Культурные отсылки

• «Пепе ле Моко» — классический французский фильм 1937 года с Жаном Габеном, действие которого происходит в касбе (старом криминальном районе) Алжира.
• Джордж Формби — британский комедийный актер 1930–40-х годов. Параллель между ним и Фернанделем нужна, чтобы  читателю типаж французского комика. Впрочем, российскому зрителю Фернандель известен гораздо лучше, чем его британский аналог.