Тверк против демона — индонезийский тюремный хоррор «Призрак в камере» устроил лучшую драку десятилетия

Режиссер Джоко Анвар использует приемы гранд-гиньоля как орудие социальной критики, насаживая на вертел коррупцию и лицемерие с обезоруживающим хулиганством и первобытной энергией.

На фоне бума хорроров 2020-х годов имя плодовитого индонезийского постановщика Джоко Анвара, снявшего в этом жанре едва ли не больше фильмов, чем кто-либо в Юго-Восточной Азии, заслуживает куда более широкой мировой известности. Анвар давно набил руку на превращении фильмов ужасов в инструмент острой социальной сатиры: его новый проект «Призрак в камере» (Ghost in the Cell) бьет по системной несправедливости с той же бескомпромиссной яростью, что и работы Пон Чжун Хо или недавняя драма Пак Чхан Ука «Выхода нет». Но в препарировании пороков родной страны Анвар делает ставку на спасительный гротеск, обаятельное дуракаваляние и оглушительный драйв. Как неустанно повторяют здешние зэки: «Вам тут Индонезия, а не сраная Норвегия!»

Сюжет стартует с места в карьер: робкого журналиста-расследователя Димаса (Энди Арфиан) грубо подставляют, обвиняя в убийстве собственного начальника. Шефа находят выпотрошенным и распятым на лопастях работающего потолочного вентилятора, после чего несчастный репортер прямиком отправляется на нары. Однако потусторонний террор следует за ним по пятам: тюремного киллера, нанятого по-тихому ликвидировать Димаса, вскоре обнаруживают в тюремном умывальнике… сложенным в затейливое оригами из человеческого мяса и содранной кожи.

Шефство над перепуганным новичком берет харизматичный лагерный бунтарь и местный «пахан» Анггоро (Абимана Арьясатья). Пока гора обезображенных трупов растет с геометрической прогрессией, ясновидящий фрик из его банды по кличке Шестой (Йога Пратама) замечает пугающую закономерность: прямо перед жестокой расправой над каждой из жертв вспыхивает зловещая красная аура — безошибочный маркер кипящего внутри гнева.

Подозреваешь, что и сам режиссер то и дело пылает в жизни этой самой «красной аурой»: от наркотрафика, лично курируемого начальником тюрьмы, до роскошного отдельного блока для проворовавшихся мажоров и олигархов — фильм буквально сочится язвительной ненавистью к индонезийскому мздоимству. Судя по всему, именно журналистское расследование Димаса о схемах незаконной вырубки реликтовых лесов ненароком потревожило древнюю демоническую сущность, которая присосалась к парню и теперь жадно кормится изобилием негативной энергии в тюремных застенках. Но ясновидящий Шестой нащупывает гениальный способ спасения: оказывается, чтобы понизить градус ярости и сбить монстра со следа, необходимо срочно заняться чем-то благостным и миролюбивым. Например, истовой молитвой. Или коллективными танцами.

Прямо скажем: лаконичный сюжет «Призрака в камере» служит для Анвара лишь удобным поводом выкатить расстрельный список национальных язв. Он методично разносит в щепки кумовство, ментовский садизм, карманные частные ЧВК, тайных любовниц чиновников, преданные идеалы революции и тотальное растлевающее влияние бабла. Однако наибольшей сокрушительной силы фильм достигает в моменты, когда притворяется чистой комедией абсурда.

Чего стоят сцены, где татуированные уголовники, спасая свои ауры от красного свечения, внезапно и истово начинают совмещать зубрежку аятов Корана с уроками тверка! Апофеозом же становится грандиозная драка — вне всяких сомнений, самый безумный и виртуозный экранный кукольный мордобой со времен легендарной драки Родди Пайпера в шедевре Джона Карпентера «Они живут» (1988). Чтобы не стать жертвой призрака прямо посреди ожесточенного замеса, разъяренный Анггоро вынужден прямо во время обмена ударами и ломания челюстей внезапно прерываться на зажигательные брейк-данс па, гася вспышки собственного гнева.

Снятый с головокружительной визуальной динамикой, «Призрак в камере» — это упоительный, взрывоопасный коктейль из трэшевого кэмпа в традициях парижского театра «Гранд-Гиньоль» и яростного политического антикоррупционного манифеста.

Примечания:

1. Кто такой Джоко Анвар (Joko Anwar):
   • Ключевая фигура современного жанрового возрождения Индонезии. Бывший кинокритик и журналист, ставший главным хоррормейкером страны.
   • Его фильм «Слуги Сатаны» (Pengabdi Setan, 2017) стал абсолютным кассовым феноменом и возродил интерес к индонезийскому мистицизму, а фолк-хоррор «Грешница» (Impetigore, 2019) был официально выдвинут Индонезией на премию «Оскар». Для стиля Анвара характерно соединение национального фольклора (демоны, культы), откровенного запекшегося насилия и левой социальной критики классового расслоения.
2. «Это вам Индонезия, а не Норвегия!» (Контекст тюремной сатиры):
   • Фраза отсылает к печально известным скандалам в пенитенциарной системе Индонезии. В то время как тюрьмы Норвегии (например, Хальден или Бастёй) всемирно известны гуманизмом, курортными условиями и реабилитацией, индонезийские тюрьмы переполнены на 200–300%, там царят туберкулез, антисанитария и пытки.
   • При этом в 2018 году в индонезийской тюрьме Сукамискин вспыхнул колоссальный коррупционный скандал: спецслужбы вскрыли, что осужденные политики и миллиардеры жили в VIP-камерах размером с гостиничные люксы — с кондиционерами, плазменными панелями, двуспальными кроватями, собственными ванными комнатами и ключами от дверей, позволявшими им по ночам выезжать в рестораны Джакарты за взятки руководству. Именно этот сюжет Анвар с сарказмом воспроизводит в фильме.
3. Отсылка к фильму Джона Карпентера «Они живут» (They Live, 1988):
   • Сравнение с дракой из фантастики Карпентера — высший комплимент для экшен-хореографии. В «Они живут» драка на замусоренной парковке между персонажами Родди Пайпера и Кейта Дэвида длится почти шесть минут реального времени без музыки: двое мужиков монотонно, жестоко и неуклюже месят друг друга только ради того, чтобы один заставил другого надеть солнечные очки, открывающие правду. В «Призраке в камере» драка не менее яростная, но усложнена сюрреалистическим условием: бойцы обязаны не злиться, танцуя между хуками и апперкотами.
4. Гранд-Гиньоль (Grand Guignol):
   • Исторический парижский театр ужасов рубежа XIX–XX веков, специализировавшийся на натуралистичных сценах пыток, отрубания голов, сдирания кожи и выкалывания глаз, которые чередовались с похабными фарсовыми комедиями. В современном киноведении термин означает «чрезмерный, гротескный, кровавый спектакль».
5. Совмещение Корана и тверка:
   • Индонезия — крупнейшая по численности мусульманская страна мира. Соединение религиозной практики и раскрепощенного западного клубного танца в тюремной камере — фирменная пощечина Анвара консервативному общественному лицемерию.

Рекомендации:

• Смотреть фанатам сатирического хоррора, индонезийского кино и всего, что балансирует между кровавым трэшем и политической злостью. Если нравятся Пон Джун-хо, Пак Чхан-ук, поздний Карпентер или «Паразиты» в более кровавом и дурацком ключе — берите. Тем, кто ищет чистый слэшер без комментария, может показаться слишком болтливым.
• Лучше смотреть в компании: некоторые сцены (особенно тверкинг в тюрьме и танцующая драка) требуют коллективного хохота.
• После просмотра можно глянуть другие работы Анвара — особенно «Рабы сатаны», чтобы понять, как он эволюционировал от более мрачного хоррора к этой язвительной вакханалии.