Рэйчел Вайс безупречна в сериале, которым вы будете (а может и нет) восхищаться долгие годы

Адаптация романа 2022 года — с Рэйчел Вайс, Лео Вудаллом и Джоном Слэттери в главных ролях — идеально вписалась в телевизионный формат. Это настоящее шоу для по-настоящему взрослых людей.

Сериал «Владимир» (Vladimir) — редкий гость на наших экранах: это по-настоящему взрослое телевидение для взрослых людей. Восьмисерийная экранизация провокационного дебютного романа Джулии Мэй Джонас 2022 года не стала открещиваться от тех самых качеств, которые сделали книгу великой. Черная комедия, мрачные озарения, потрошение общепринятых моральных устоев — всё это было идеально адаптировано под новый формат. Сценаристка Джини Берген, очевидно впитавшая книгу до мозга костей, сохранила всё остроумие и уверенность Джонас, а главное — ее готовность исследовать «серые зоны» и упиваться теми сложными противоречиями, которые управляют жизнью в среднем возрасте.

К тому же, у шоу есть Рэйчел Вайс, которая выдает неизменно блестящую игру в роли безымянной главной героини. Она — штатный профессор английской литературы, обожаемая студентами. И ее муж Джон (Джон Слэттери, который снова играет свое единственное, типичное амплуа, но делает это настолько хорошо и лучше всех остальных, что кто мы такие, чтобы возражать?) — тоже штатный академик в том же кампусе — только что был отстранен от работы за секс со студентками. Оправдывается он тем, что всё это происходило еще до того, как изменились правила. «Тогда было другое время» — эта фраза звучит в сериале постоянно. И произносит ее не только он (ведь именно с этого начинается страсть Джонас и Берген к выбиванию почвы из-под ног зрителя), но и его жена, а также другие члены их факультета и круга общения, как мужчины, так и женщины.

Героиня Вайс всегда знала об интрижках Джона. Как она сама выражается, у них всегда была «договоренность — то, что сегодняшние дети назвали бы открытым браком, только без всех этих ужасных выяснений отношений». Это настолько великолепная реплика, что ее хочется отложить в сторону, как сокровище, чтобы восхищаться ею долгие годы. В ней кроется бесконечная накопленная мудрость и сжатая до одной фразы пропасть между поколениями — и звучит она из уст героини, привыкшей ставить интеллект выше эмоций.

Именно эта черта делает ее абсолютно не готовой к тому, что она воспылает похотью к новому парню на работе — яркому, горячему молодому человеку по имени Владимир (Лео Вудалл). Он веселый, очаровательный и слегка кокетливый… или, может быть, он такой со всеми? А еще он женат на Синтии — такой же яркой, горячей и молодой, которая уверенно идет к должности профессора литературы и становится всё более привлекательным преподавателем в глазах студентов нашей героини/антигероини. Власть студентов вершить судьбы взрослых (и речь не только о жалобах на сексуальные домогательства, но и о банальном выборе одного курса вместо другого) вплетается еще одной нитью в эту всё более густую повествовательную паутину.

Но главный драйвер сюжета — это разница в отношении поколений к похождениям Джона. По мере того, как число жалобщиц растет, нашу профессорку со всех сторон осаждают сплетни, противоречивые мнения и необходимость лавировать между самозащитой (которая может означать и защиту Джона, хотя бы ради сохранения его пенсии), защитой своей семьи (особенно дочери Сид, которую играет Эллен Робертсон) и правосудием.

Но как должно выглядеть это правосудие? «Мне очень трудно это понять, — рассуждает героиня Вайс об обвинительницах Джона в одном из своих многочисленных обращений прямо в камеру (прием, который в слабых сериалах раздражает, но здесь работает великолепно). — Как романы по обоюдному согласию, которые приносили удовольствие не вопреки динамике власти, а именно благодаря ей, могут постфактум восприниматься как нечто болезненное или разрушительное. Как женщине, мне даже немного обидно».

Позже, разговаривая с женой президента колледжа и пытаясь добиться переноса слушаний по делу о домогательствах на период после выхода Джона на пенсию, они сходятся на почве золотых воспоминаний о собственных романах с преподавателями («Тогда было другое время»). Обманывают ли они себя? Пытаются спастись? Или они видят ту самую неудобную эротическую правду в основе этого общего человеческого опыта? Ранее наша героиня отмечала, что в своем возрасте она вряд ли когда-нибудь снова будет иметь власть над кем-либо — будь то сексуальную, интеллектуальную (ведь она тщетно пытается заставить своих студентов проникнуться романом «Ребекка» Дафны дю Морье, тогда как они видят в нем лишь мизогинию той эпохи) или любую другую. Так что же ею движет: зависть или ярость?

Сериал интересует всё вышеперечисленное. Часть его силы заключается в утверждении: никто из нас не обладает абсолютно чистыми мотивами, спокойной совестью или честностью перед собой и другими. Мы не относимся к жизни с тем уважением, которого она заслуживает, а к людям, которых встречаем — с тем состраданием, в котором они нуждаются. В нас кроется множество противоречий, и в этом мире нет ничего исключительно черного или белого. И что бы сейчас ни думали молодые люди, они тоже это усвоят — и, вероятно, намного раньше, чем им бы того хотелось.

Справочно:

1. Роман «Владимир» Джулии Мэй Джонас (2022) — один из самых обсуждаемых литературных дебютов последних лет. Книга вызвала полярные реакции: одни критики называли её бесстрашным исследованием морали, власти и желания, другие — провокацией. Повествование ведётся от первого лица безымянной профессорши, что создаёт эффект ненадёжного рассказчика.
2. Рейчел Вайс — британская актриса, обладательница «Оскара» за фильм «Преданный садовник» (2005). Известна ролями в фильмах «Фаворитка», «Молодость», «Лобстер». Её способность совмещать интеллектуальную холодность с эмоциональной глубиной идеально подходит для этой роли.
3. Джон Слэттери — американский актёр, наиболее известный ролью Роджера Стерлинга в сериале «Безумцы» (Mad Men). Замечание рецензента о том, что он «играет свою единственную роль» — ироничный комплимент: Слэттери часто играет обаятельных, привилегированных мужчин определённого возраста с сомнительной моралью, но делает это настолько мастерски, что это никогда не надоедает.
4. Лео Вудолл — британский актёр, получивший известность после роли Декстера в сериале «Один день» (One Day, 2024) по роману Дэвида Николса. Его кастинг на роль объекта вожделения старшей женщины продолжает линию ролей, где его молодость и обаяние становятся сюжетообразующим фактором.
5. «Rug-pulling» (выбивание ковра из-под ног) — приём, при котором автор намеренно формирует у зрителя определённые ожидания, а затем резко их опровергает. Рецензент подчёркивает, что и роман, и сериал систематически подрывают моральные ожидания аудитории.
6. «Ребекка» Дафны дю Морье — упоминание этого романа в контексте сериала не случайно. «Ребекка» (1938) — история о власти, одержимости и женской идентичности, которая в современном прочтении ставит вопросы о мизогинии и патриархальных структурах. Неспособность студентов увидеть в романе что-либо, кроме «мизогинии эпохи», иллюстрирует столкновение поколенческих оптик.
7. «We contain multitudes» («Мы вмещаем множества») — цитата из стихотворения Уолта Уитмена «Песня о себе» (Song of Myself): «Do I contradict myself? Very well then I contradict myself, (I am large, I contain multitudes.)» Эта фраза стала крылатой формулой для описания сложности и противоречивости человеческой натуры.
8. Обращения в камеру — приём, при котором персонаж напрямую обращается к зрителю, ломая «четвёртую стену». Наиболее известные телевизионные примеры: Фрэнк Андервуд в «Карточном домике» и Фиби Уоллер-Бридж в «Дряни» (Fleabag). Рецензент отмечает, что в данном случае приём работает именно потому, что героиня — человек, привыкший анализировать, и её монологи ощущаются как продолжение внутреннего диалога, а не как навязанная условность.
9. Контекст #MeToo — сериал помещает свою историю в пространство, где правила сексуального поведения в академической среде радикально изменились. Фраза «время было другое» — одновременно и точное наблюдение (нормы действительно изменились), и удобное самооправдание. Сериал, следуя за романом, отказывается выбирать одну сторону.
10. «Proper television for proper grownups» («Настоящее телевидение для настоящих взрослых») — формулировка, подчёркивающая, что сериал не стремится угодить или упростить, а доверяет интеллекту и жизненному опыту зрителя. В эпоху, когда стриминговые платформы часто ориентируются на максимально широкую аудиторию, это звучит как высшая похвала.