«Пыль» (Dust): своевременная драма о крахе доткомов, разорившем бельгийскую глубинку

История двух стартаперов, погубленных собственными раздутыми амбициями, кажется пророческой в нашу эпоху искусственного интеллекта.

Кризис, с которым в 1990-х столкнулась парочка бельгийских техно-бизнесменов среднего возраста, возможно, лучше подошел бы для европейского сериала на стриминге. Скажем, злоключения двух антигероев можно было бы уложить в первый эпизод, заложив основу для длинной саги о смене поколений, ведущей нас в день сегодняшний. Тем не менее, перед нами полнометражный фильм из конкурсной программы Берлинале от сценариста Анджело Тейссенса и режиссера Анке Блонде. Фильм, безусловно, эффектно снятый, добротно спродюсированный и безупречно сыгранный. Однако он ощущается странно местечковым, оставляя чувство, будто картина так и не переросла свои узкие рамки; да и не совсем ясно, зачем нам вообще нужна вымышленная драма из 90-х, вдохновленная реальным скандалом с финансовым мошенничеством.

Что ж, возможно, смысл именно в этой «малости» и печали: жалкая история о первом, почти забытом крахе доткомов, который служит дурным предзнаменованием для нашего настоящего, одержимого ИИ. Арье Вортхальтер и Ян Хамменеке играют Герта и Люка — двух лысеющих мужчин, которые в конце 90-х стали лицами бельгийских технологических инноваций. Их стартап вышел на биржу, сделав их обоих очень богатыми, а все их местные друзья, семьи и бизнес-партнеры вложили в акции каждый цент своих сбережений. Герт и Люк готовы превратить грязь Фландрии в европейскую Кремниевую долину.

В фильме есть момент забавного комизма: герои проводят динамичную корпоративную презентацию, где под вздохи собравшейся публики в пиджаках представляют то, что в 2026 году выглядит как уморительно топорное оборудование для перевода голоса в текст. До Стива Джобса этим ребятам далеко. Но в аудитории находится журналист-расследователь Аарон (Энтони Уэлш), который бросает им в лицо ужасную правду: годами они фальсифицировали прибыль, чтобы завышать цену акций, получать выгодные правительственные гранты и, вероятно, на бессознательном уровне тешить свое нелепое эго. Его статья выйдет в понедельник, оставив их и их инвесторов без гроша, а самим Герту и Люку будет грозить тюремный срок.

Фильм следует за ними по крестному пути их опустошенного воскресенья — за день до прибытия полиции. Каждый из них лихорадочно ищет выход в одиночку, сжигая и пропуская через шредер кипы документов, причем Люк подозревает, что Герт собирается его сдать. У обоих есть тайные заначки. Герт, будучи геем, состоит в небрежной связи со своим водителем-ассистентом Кеннетом (Тибо Думс), которому, однако, нет места в новом плане Герта: улететь в тот же день в южноамериканскую страну, у которой нет договора об экстрадиции с Бельгией. Герт наносит последний визит своей сестре, владелице пекарни, которая еще не знает, что разорена из-за инвестиций в его бесполезную фирму, но он не может предупредить её продать акции, боясь создать улики для обвинения в инсайдерской торговле.

У Люка есть семья: отец в доме престарелых, к которому он приходит с последним пронзительным вопросом — гордится ли тот сыном; жена, которая его терпит, и отчужденная взрослая дочь, которая терпеть его не может. Его финальный нервный срыв, граничащий с прозрением, происходит, когда его BMW застревает в грязном поле. Он, шатаясь, выходит под дождь и смотрит на пару коров, которые безразлично взирают на него в ответ. Это ли жестокая, лишенная гламура правда? Его мечты о блестящем будущем здесь высмеиваются реальностью экономики, которая веками годилась лишь для сельского хозяйства? Или эти коровы олицетворяют первобытную невинность, которую он способен разглядеть только сейчас?

«Пыль» в названии — это тот прах, в который рассыплются все эти тщетные мечты о богатстве. Хотя, возможно, слово «грязь» подошло бы ничуть не хуже.

1. Реальная подоплека (Исторический контекст)

Real-life financial fraud scandal (реальный скандал с мошенничеством). Речь идет о компании Lernout & Hauspie (L&H).

• Что это было: В 90-х это была известнейшая бельгийская компания, занимавшаяся речевыми технологиями (распознавание речи). Они были национальной гордостью (Flanders Valley).
• Скандал: Выяснилось, что они фальсифицировали доходы (создавали фиктивные компании в Азии, которые якобы покупали их лицензии), чтобы раздувать стоимость акций. Это привело к одному из крупнейших банкротств в истории Бельгии, и тысячи обычных людей потеряли сбережения.
• Почему это важно: Сцена с коровами и грязью — это не просто метафора. Штаб-квартира L&H действительно находилась в городке Ипр (Западная Фландрия), в сельскохозяйственном регионе, что создавало сильный контраст между «высокими технологиями» и «полями с навозом».

2. Трудности перевода и стилистические решения

• Tech-bro: это стереотип о высокомерном, самоуверенном мужчине из IT-сферы (обычно из Кремниевой долины), который верит, что технологии решат все проблемы, но часто игнорирует этику. Прямого аналога «техно-брат» в русском нет, поэтому приходится использовать описательный перевод.
• Pinup boys: Буквально «мальчики с плакатов/обложек». Это «лица (инноваций)» или «звезды», так как они были символами успеха.
• Sell him down the river: Идиома, означающая «предать кого-то ради своей выгоды».
• Breakdown-slash-epiphany: «нервный срыв, граничащий с прозрением» или «смесь срыва и прозрения».

3. Контекст

В 90-х был «пузырь доткомов» (Dotcom bubble), когда инвесторы вкладывали миллионы в любые интернет-компании, даже если у тех не было прибыли. Сейчас мы видим похожий ажиотаж (хайп) вокруг Искусственного Интеллекта: «Смотрите, эти ребята в 90-х тоже обещали революцию (голосовой ввод), а в итоге это оказалось пшиком и мошенничеством. Не ждет ли нас то же самое с ИИ?».