От заката до расправы: вампирский боевик «Половина» стал королем полуночных сеансов

Две половины складываются в на редкость гармоничное и сокрушительное целое в этом поджаром, злом костоломном экшен-хорроре, где парочка вампиров-близнецов идет по следу бандитов в раскаленной антиутопии недалекого будущего — этаком «Безумном Максе» из Мадраса на Дороге ярости.

На ум мгновенно приходит культовая классика Роберта Родригеса и Квентина Тарантино «От заката до рассвета» (1996), однако режиссер Самджад впивается зубами в плоть своей истории куда стремительнее. Под бешеный, взвинченный пульс техно-бхангры от композитора Мидхуна Мукундана фильм «Половина» (Half) разворачивается в зубодробительный триллер о мести, который с восторгом приняла профильная фестивальная публика — аккурат с момента мировой премьеры в легендарной полуночной секции Midnight Madness на кинофестивале в Торонто (TIFF).

Фильм стартует с предельно лаконичной предыстории — что идет вразрез не только с привычными трехчасовыми стандартами индийского кинематографа, но и с фестивальным пресс-китом (судя по нему, создатели безжалостно пустили под нож колоссальный пласт экспозиции о происхождении ключевых персонажей). И, пожалуй, оно к лучшему: наше знакомство с Итаном и Айви (Ранджит Саджив и Айсварья Радж) получается коротким, но подобающе зловещим. «Рожденные из смертного праха и вампирской крови, близнецы ступают во тьме», — гласит открывающий титр. За ним следует короткий флешбэк в обманчиво идиллическое детство, где брат с сестрой самозабвенно мутузят друг друга («Вы двое меня в могилу сведете», — вздыхает мать).

Склейка — и вот мы уже в настоящем: повзрослевший дуэт мчит по раскаленной трассе в шумный пригород Мумбаи, Пай-Нагар. На обоих надеты темные очки, которые не только спасают глаза от безжалостного солнца, но и, по счастливой случайности, заставляют героев выглядеть чертовски стильно.

Тем временем нам показывают обычную семью из четырех человек, пересекающую ту же пустыню. Они проезжают неприметную авторемонтную мастерскую «Шиномонтаж Бабу», хозяин которой тут же с кем-то созванивается. Спустя пару миль семейный седан нагоняет мопед: мужчина с женщиной, прижимающей к груди младенца, отчаянно жестикулируют и истошно вопят: «Сэр! Сэр! У вас масло хлещет!». Доверчивый отец семейства съезжает на обочину — и машину тут же берет в кольцо шайка головорезов, методично и без капли жалости вырезающая отца, мать и двоих детей.

Следы преступления банда заметает с пугающей механической слаженностью: автомобиль отгоняют на разборку, снимают уцелевшие запчасти, а трупы сжигают в пепел. Этот конвейер смерти готовится перемолоть и следующих путников — Итана и Айви, угодивших в ту же самую ловушку. Резня невинной семьи показана весьма натуралистично, но то, что бандиты вытворяют с близнецами, выглядит еще более изощренным садизмом (особенно когда один из одичавших пустынных мародеров начинает осквернять казалось бы бездыханное тело Айви). Самджад мучительно долго держит суперспособности близнецов в тайне — ровно до тех пор, пока палящее солнце не закатится за горизонт и растерзанные тела не запустят процесс регенерации.

И ожидание окупается сторицей. Когда Итан и Айви наконец выходят на тропу кровавой мести, методично перемалывая криминальный синдикат — кость за костью, сустав за суставом, — на экране воцаряется упоительное торжество ультранасилия. Экшен здесь оркестрован с яростной пластикой мегахита С. С. Раджамули «RRR», только разогнанного до двухсот миль в час и обильно залитого литрами бутафорской крови. Однако главная сценарная удача Самджада в том, что при всей своей сверхчеловеческой силе близнецы остаются уязвимыми. Губительный солнечный свет — не единственная их слабость: Айви глухонемая, что к финалу, когда шансы на спасение тают на глазах, создает ощущение неподдельной, осязаемой угрозы.

Отдельного восхищения заслуживает продуманный мир картины. Подобно едкой черной комедии Питера Уира «Автомобили, которые съели Париж» (1974), «Половина» служит сардоническим комментарием к устройству криминальных экосистем. Зачуханный «Шиномонтаж Бабу» — лишь нижний кирпичик в гигантской мафиозной пирамиде, затеняющей даже местную полицию: коррумпированные копы предпочитают в упор не замечать убийств, нервно отмахиваясь от каждого нового трупа как от «лишней бумажной волокиты». Сюжет подогревается нервной паранойей: появление близнецов-чужаков неизбежно провоцирует войну за сферы влияния, пока враждующие бандитские группировки пытаются вычислить, кто именно пачками режет их бойцов.

В мировом кино мало кто способен поддерживать столь высокий градус изобретательной мясорубки: пожалуй, даже экстремал Такаси Миике пока не додумался до сцены, где человек захлебывается насмерть, подавившись культей собственной только что отрубленной руки! Самджад ставит побоища с поразительной четкостью и драйвом, чему колоссально способствует филигранная боевая хореография от постановщика Вери Три Юлисмана.

Смазанный, чересчур затянутый эпилог слегка сбивает финишный темп, но культовый статус ленты уже не вызывает сомнений. Если вам суждено посмотреть за всю жизнь хотя бы один ультражестокий малаяламоязычный неонуарный спагетти-вестерн с вампирским мордобоем — пусть это будет именно «Половина».

Примечания:

• Малаяламоязычное кино (Молливуд): Фильм снят в штате Керала на языке малаялам. Киноиндустрия Молливуда в последние годы считается главным локомотивом арт-революции в Индии: в отличие от гипертрофированного болливудского глянца, кино Кералы славится реализмом, смелыми экспериментами и стилистической свободой (вспомнить хотя бы супергероику «Миннал Мурали» или фолк-хоррор «Брахмаюгам»).
• Вери Три Юлисман (Very Tri Yulisman): Постановщик боевых сцен картины — культовая фигура в мире азиатского экшена. Индонезийский мастер боевых искусств, прославившийся ролью хладнокровного «Бейсболиста» (Baseball Bat Man) в зубодробительном шедевре Гарета Эванса «Рейд 2» (The Raid 2), а также постановкой драк в фильмах «Пуля в голове» (Headshot) и «Ночь идет за нами». Его участие гарантирует, что рукопашные схватки в «Половине» выполнены в эстетике жесткого стиля пенчак силат — с хрустом ломающихся конечностей и контактными ударами без фальшивого монтажа.
• Техно-бхангра (Techno-Bhangra): Бхангра — традиционный зажигательный пенджабский фольклорный танец с синкопированным бодрым ритмом барабана дхол. Смешение архаичного национального грува с тяжелыми электронными синтами, техно и хип-хоп-битами создает взрывной аудиоряд, подчеркивающий постапокалиптическую эстетику фильма.
• Оммаж Питеру Уиру («Автомобили, которые съели Париж»): Дебютный австралийский фильм классика Питера Уира 1974 года рассказывал о глухом провинциальном городке Пэрис, жители которого намеренно устраивали автокатастрофы на шоссе, грабили погибших водителей, а из металлолома собирали машины-убийцы. В «Половине» мастерская Бабу работает по той же циничной экономической модели.
• Дампиры и фольклор: Титр «Рожденные из смертного праха и вампирской крови» отсылает к восточноевропейскому и цыганскому мифу о дампирах — гибридах человека и вампира (как Блэйд или Ди из Vampire Hunter D). Они сочетают силу хищников с уязвимостью смертных, что делает их идеальными протагонистами в жанровом кино.

Рекомендации:

Смотреть любителям жёсткого жанрового кино, которые не боятся графики и ценят стиль. Если нравится «От заката до рассвета», поздний Тарантино, индийский экшен уровня «RRR» или «Канчхара» и всё, что показывают в Midnight Madness, — берите не раздумывая. Тем, кто ищет глубокую вампирскую драму или социальный комментарий без крови, лучше пройти мимо: здесь месть, ритм и изобретательная жестокость важнее психологии. Лучше смотреть в хорошей компании и с пониманием, что это праздник насилия под бхангра-бит. После — можно поискать другие малаяламские жанровые вещи последних лет, они сейчас на подъёме.