«Невеста!» — магнетические монстры Джесси Бакли и Кристиана Бэйла в тяжеловесном панк-хорроре Мэгги Джилленхол

Искаженная феминистская пародия на миф о «Франкенштейне», которой не помешало бы чуть больше сценарного драйва.

Знаете ли вы, что «Франкенштейн» — это имя не монстра, а безумного ученого, который его создал? Почти наверняка да. Но благодарить за это стоит отнюдь не фильм 1935 года «Невеста Франкенштейна», который, судя по всему, и породил это чудовищное заблуждение. Потому что, давайте смотреть правде в глаза, идея женитьбы швейцарского ученого средних лет звучит не так уж шокирующе. В том сенсационном сиквеле, где Борис Карлофф вернулся к роли монстра, Эльза Ланчестер сыграла сразу две роли: его невесту и Мэри Шелли. И это раздвоение, возможно, вдохновило режиссера и сценаристку Мэгги Джилленхол на создание этого нового взгляда на «вторую половинку» чудовища. Джесси Бакли выдает очередное сногсшибательное выступление в роли зловещей супруги, оставляя дикие следы укусов как на декорациях, так и на своем галантном партнере по фильму Кристиане Бэйле. Именно ее имя, а не название фильма, заслуживает восклицательного знака…

Эта новая история о жене монстра — шумная, жестокая черная комедия с нотками «Шоу ужасов Рокки Хоррора» и продолжительными оммажами аристократичной эстетике фраков и цилиндров из «Молодого Франкенштейна» Мела Брукса. А еще это гангстерский аттракцион в декорациях «ревущих» 1920-х и 30-х годов, где мистер и миссис «Ф» (Франкенштейн) предстают в образе эдаких Бонни и Клайда после смерти. Фильм берет за основу идею о том, что Мэри Шелли — это злобный призрак. Из темного загробного мира она извергает свое аристократическое презрение к посредственным мужчинам, окружавшим ее при жизни, и отчаянно ищет подходящую живую женщину, в которую можно было бы вселиться.

Выбор Шелли падает на Иду (Бакли) — жесткую, но грациозную дамочку, завсегдатая чикагского заведения, принадлежащего мафиози мистеру Лупино (Златко Бурич). Когда однажды ночью дух Шелли проникает в Иду, ее тело начинает биться в конвульсиях одержимости. Она бормочет, дергается и выдает поток сознания с британским акцентом миссис Шелли — словно гибрид Риган из «Изгоняющего дьявола» и очень пафосной версии культового британского комика Чарли Чака, который имел привычку в случайные моменты орать: «Гав! Гав! Осел!». Лупино приказывает убрать Иду, но затем к доктору Евфронии (Аннетт Бенинг) заявляется сам монстр Франкенштейна и с душераздирающей мольбой просит создать ему пару, чтобы унять его одиночество и супружескую неудовлетворенность. Ученая выкапывает Иду и с помощью электричества возвращает ее к жизни; теперь восставшая из мертвых Ида щеголяет кудрявыми волосами, черным языком и чернильными пятнами на губах.

Монстр в исполнении Бэйла кардинально отличается от романтичного красавчика Джейкоба Элорди в куда более утонченно-вкусной версии Гильермо дель Торо. У Бэйла на лбу красуются шрамы в духе «Семейки Мюнстров»; его лицо избито и покрыто синяками, как у старого боксера, страдающего от энцефалопатии; а в его заботе об Иде поначалу есть что-то робкое и почти отеческое. Его представление о мужском стиле скопировано с элегантного голливудского актера Ронни Рида, которого играет Джейк Джилленхол. Юные любовники убивают парочку негодяев, а затем пускаются в бега, преследуемые измученным чикагским копом Джейком Уайлсом (Питер Сарсгаард) и его помощницей — которая как детектив куда лучше его — Мирной Мэллоу (Пенелопа Крус).

При всех достоинствах фильма не покидает ощущение нескольких упущенных возможностей: хотелось бы, чтобы нам показали саму свадебную церемонию, и хотелось бы, чтобы Бакли позволили и дальше использовать голос Мэри Шелли, потому что это было очень смешно — но, похоже, Джилленхол теряет интерес к этой идее сразу после первого акта. Жаль. Тем не менее, Бакли привносит в картину такое возмутительное безумие, что в паре с невозмутимым Бэйлом они выглядят просто великолепно. Особенно когда они вместе с другими гостями пускаются в неконтролируемую, дерганую хореографию на роскошном светском приеме. Без Бакли этому фильму многого бы не хватало; с ней же это крайне причудливое и доставляющее удовольствие зрелище о прелестях супружеской жизни.

Примечания:

1. Мэгги Джилленхол — американская актриса, дебютировавшая как режиссёр фильмом «Пропавшая дочь» (The Lost Daughter, 2021) по роману Элены Ферранте, получившим номинацию на «Оскар» за лучший адаптированный сценарий. Джейк Джилленхол, играющий в «Невесте!», — её родной брат.
2. Джесси Бакли — ирландская актриса, номинированная на «Оскар» за «Пропавшую дочь» (тот же режиссёр — Мэгги Джилленхол). Также известна по фильмам «Думаю, как всё закончить» Чарли Кауфмана и «Женщины говорят» Сары Полли. В статье об оскаровских номинациях (переведённой ранее) упоминается как вероятная лауреатка за лучшую женскую роль за роль Агнес Шекспир в другом фильме.
3. «Невеста Франкенштейна» (1935) — режиссёр Джеймс Уэйл. Считается одним из величайших фильмов ужасов в истории кино. Эльза Ланчестер действительно сыграла двойную роль — Мэри Шелли в прологе и невесту монстра с культовой причёской в виде молнии.
4. «Молодой Франкенштейн» (Young Frankenstein, 1974) — комедия Мела Брукса, блестящая пародия на классические фильмы о Франкенштейне. Упоминание «цилиндров и фраков» отсылает к знаменитой сцене, где монстр (Питер Бойл) танцует «Puttin’ on the Ritz» во фраке.
5. Чарли Чак — культовый британский комик, известный абсурдистскими выступлениями и неожиданными выкриками бессвязных слов посреди монолога. Сравнение одержимости Иды с его стилем — остроумная и очень точная характеристика.
6. «Мёнстеровские швы» — отсылка к ситкому «Семейка Монстров» (The Munsters, 1964–1966), в котором Герман Монстр (пародия на чудовище Франкенштейна) имел характерные швы на лбу.
7. Версия Гильермо дель Торо — упоминается фильм дель Торо «Франкенштейн» с Джейкобом Элорди в роли монстра. Контраст подчёркнут: если у дель Торо монстр — романтический красавец в духе готического романтизма, то у Джилленхол — потрёпанный, неуклюжий и трогательный.
8. Питер Сарсгаард — американский актёр, в реальной жизни — муж Мэгги Джилленхол. Таким образом, фильм представляет собой в значительной мере семейное предприятие: режиссёр — Мэгги Джилленхол, её брат Джейк играет одну из ролей, а муж Питер Сарсгаард — другую.
9. «Leave savage bite marks all over the scenery» — вариация классического англоязычного выражения «to chew the scenery» (буквально: «жевать декорации»), означающего преувеличенную, экспрессивную актёрскую игру. Рецензент усиливает метафору: Бакли не просто «жуёт декорации» — она оставляет на них следы зубов.
10. White-tie event — самый формальный дресс-код: мужчины во фраках с белыми бабочками, женщины в длинных вечерних платьях. Сцена, где два монстра пускаются в конвульсивную пляску посреди подобного мероприятия, — квинтэссенция тональности фильма: столкновение хаоса и утончённости.
11. Феминистский подтекст. Мэри Шелли представлена как гневный призрак, презирающий мужскую посредственность. Это перекликается с современным переосмыслением романа Шелли как протофеминистского текста о мужской самонадеянности и безответственности творца.