Нейросети против Орсона Уэллса — этично ли переснимать шедевры кино без согласия авторов?

Нейросети открывают новый путь к реставрации классического кино. Но стоит ли по нему идти?

Технологию уже используют для изменения всего: от «Волшебника страны Оз» до «Великолепных Эмберсонов». И далеко не все считают, что это к лучшему.

В 1986 году издание The New York Times опубликовало разгромную статью против набиравшего обороты тренда на реставрацию фильмов.

В эссе, вышедшем в самый разгар повального увлечения «колоризацией» 1980-х, ныне покойный критик Винсент Кэнби утверждал, что процесс изменения черно-белых фильмов с помощью современных визуальных эффектов «оскверняет» классику. Он писал, что «никто из причастных к созданию оригиналов… не имел никакого отношения к этому художественному ревизионизму», и добавлял: «из полудюжины [раскрашенных] картин, которые я видел на сегодняшний день, все, кроме одной, были практически несмотрибельны». С точки зрения Кэнби, проблема носила как этический, так и эстетический характер, в конечном счете предавая ключевое свойство любого произведения искусства — его принадлежность к той эпохе, в которую оно было создано.

Сорок лет спустя страстные аргументы Кэнби идеально ложатся на ожесточенные дебаты вокруг нового технологического сдвига: использования генеративного искусственного интеллекта для расширения, изменения или просто «завершения» фильмов, снятых десятилетия назад.

Гигантский кинотеатр-купол Sphere («Сфера») в Лас-Вегасе вывел эту практику в мейнстрим благодаря своей ИИ-версии «Волшебника страны Оз» (1939 года). Создатели применили множество нейросетевых методов, чтобы заполнить внутренний экран площадью почти 15 тысяч квадратных метров. Вторя передовице Кэнби сорокалетней давности, современный критик Times Алисса Уилкинсон пишет:

— Это наводит на мысль, что в будущем решения любого художника могут быть отменены, изменены или разорваны в клочья, а затем представлены корпоративными владельцами так, будто это по сути оригинал, просто слегка «причесанный» для нового века.

Колоризация умерла относительно быстро, по крайней мере, как официально признанная практика. Ее короткая жизнь служит напоминанием о том, что отторжение инноваций может быть как оправданным, так и эффективным. Однако с ИИ история может оказаться куда сложнее.

— В истории движущегося изображения споры о технологических изменениях и их влиянии на творчество, человеческий труд или наше понимание прошлого возникали регулярно, — говорит доктор Чарльз Акланд, заслуженный профессор теории культуры и киноведения Университета Конкордия. — Но мы также живем в экономике, где вокруг того, что называют ИИ, раздут невероятный хайп… И это оказывает совершенно иное давление на подобные дискуссии. Колоризация — хорошее сравнение, но она не имела таких масштабных социальных и экономических последствий, как генеративный ИИ. Поэтому сейчас ставки в том, что мы готовы принять и возвести в норму, гораздо выше.

С момента своего открытия в августе 2025 года показ «Оз» в «Сфере» продал более 2,2 миллиона билетов — ошеломляющая цифра для того, что, несмотря на все цифровые улучшения, остается отредактированной демонстрацией общедоступного фильма, выпущенного почти 90 лет назад. И если критики и синефилы разделились во мнениях (или в большинстве своем отвергли цифровые добавления новых сцен и визуальных эффектов), то широкая публика с восторгом приняла иммерсивную версию классики, превращенную в масштабный аттракцион.

А значит — дальше будет больше. Возможно, волна ИИ-реставраций только начинает набирать высоту.

Эдвард Саатчи, основатель Fable Studios, в настоящее время возглавляет сложнейший проект по восстановлению «Великолепных Эмберсонов». Единственная существующая версия этой семейной драмы Орсона Уэллса 1942 года была печально известна тем, что студия RKO безжалостно порезала и пересняла ее против воли режиссера, а более часа забракованного хронометража было навсегда уничтожено. Спустя десятилетия сам Уэллс говорил о своем желании переснять оригинальную концовку (версия RKO была куда более жизнерадостной) и возродить уничтоженный финальный акт. С тех пор поклонники ломали голову над тем, как сделать это за него. Режиссерская версия «Эмберсонов» считается одним из величайших утерянных фильмов в истории, хотя даже ее существующий, порезанный вариант по-прежнему пользуется огромным уважением.

Шлейф улик, оставленный Уэллсом, сохранял идею реставрации живой. Опираясь на фотографии со съемочной площадки, «монтажные листы» (документы, описывающие, как один кадр переходит в другой) и комментарии самого режиссера, оставленные им за многие годы, можно было по крайней мере вообразить тех «Эмберсонов», которые так и не увидели свет. Используя эти материалы, кинематографист Брайан Роуз потратил годы на скрупулезное воссоздание утерянных сцен с помощью анимации.

— У меня всегда крутилась в голове мысль: «Да, это будет мой проект, а потом придет кто-то другой и сделает что-то еще. Или, возможно, технология — ИИ — сможет сделать бесшовную реконструкцию», — рассказывает Роуз. — Единственное, в чем я кардинально ошибся, так это в том, насколько быстро появятся эти технологии.

Саатчи, одержимый «Эмберсонами» с самого детства и ныне руководящий компанией в сфере генеративного ИИ, связался с Роузом, чтобы объединить усилия — потому что технология действительно появилась. На данный момент они работают без участия студии Warner Bros. (которой принадлежат права на фильм и большая часть бэк-каталога RKO), и находятся в самом разгаре процесса, который займет годы. Одна смена «съемок» с реальными актерами уже завершена, недостающие кадры воссозданы. Впереди еще две съемочные сессии, опыт которых наложится на предыдущие, после чего лица и пластику дублеров с помощью ИИ заменят на внешность оригинальных актеров 1942 года. Создатели надеются завершить финальную часть съемок примерно через год.

—  Одни люди скажут: «О нет, это ужасно», а другие: «Так, подождите, я что, буду защищать то, как студия растерзала видение художника, и даже не подумаю о том, чтобы попытаться показать, что он на самом деле задумывал?» — рассуждает Саатчи в интервью THR. — Если бы мне пришлось угадывать, то большинство людей в Голливуде, с которыми я общался, придерживаются мнения, что… если это будет сделано по-настоящему бесшовно, и если каждый шаг будет полностью оправдан чертежами автора, то, возможно, это станет настоящей услугой кинематографу — увидеть, что создал величайший режиссер всех времен на пике своих возможностей.

Саатчи добавляет:

— С нами связывалось множество признанных режиссеров, которые говорили: «Это очень круто, это отличная идея» (хотя на данном этапе он отказывается называть их имена).

Известно лишь, что Мартин Скорсезе, который, по словам историка кино Роберта Харриса, когда-то сам проявлял интерес к реконструкции «Эмберсонов», к ним пока не обращался. Саатчи надеется, что по мере развития проекта к нему присоединятся и другие известные кинематографисты, что придаст затее больше легитимности в глазах синефилов.

С наследниками Уэллса не связывались до официального анонса проекта в прошлом году — и Саатчи сожалеет об этом упущении. Дочь Орсона, Беатрис Уэллс, управляющая его наследием, в своем заявлении для The Hollywood Reporter отметила:

— Как и большинство людей, я в ужасе от искусственного интеллекта и во многом хотела бы, чтобы его никогда не изобретали.

От дальнейших комментариев она отказалась, сославшись на то, что уже сказала изданию The New Yorker в прошлом месяце:

— Что касается «Эмберсонов», я пуристка и хотела бы, чтобы в оригинал вообще никогда не вмешивались. Никто и ничто не может мыслить так, как мой отец. Что касается работы Fable Studios — хоть я и настроена скептически, я знаю, что они подходят к этому проекту с огромным уважением к моему отцу и этому прекрасному фильму, и только за одно это я им благодарна.

По словам Саатчи, недавно он общался с наследниками, и они оказались «очень открыты к диалогу. Думаю, для них важны наши намерения и то, как это работает структурно». Он уверен, что его версия «Эмберсонов» «обернется катастрофой, если нейросетевое вмешательство будет бросаться в глаза, поэтому наш успех или провал будет очевиден сразу». Саатчи описывает свой проект скорее как академическое исследование, в отличие от сугубо коммерческого аттракциона «Оз» в «Сфере».

— Это своего рода ужасный поворот в истории кинематографа, который мы в какой-то мере пытаемся отменить, — говорит он о своих усилиях.

Если у этого дуэта всё получится, последствия могут быть колоссальными. Это раскроет потенциал ИИ по убедительному воскрешению и переосмыслению нашей кинематографической истории — потенциал, который до появления технологии оставался сугубо теоретическим. По мнению Роуза, это принесет огромную пользу.

— Когда я думаю о первой вехе применения ИИ в нашей сфере, это могло бы быть нечто, не имеющее никакой художественной ценности: пропаганда для разжигания розни, эксплуатация чужой внешности или порнография, — размышляет Роуз. — А мы с Эдвардом пытаемся использовать ИИ, чтобы вернуть индустрии нечто важное. Это отличный мотивирующий фактор: это может стать по-настоящему красивым, искупительным способом применения технологии, которая всё еще находится на стадии разработки, пугает многих и оставляет людей в неопределенности.

Несмотря на всю волну негатива, которую ИИ вызывает в Голливуде, сторонники реставрации стоят на своем. Представители купола «Сфера» оказались недоступны для комментариев к этой статье, но источник, знакомый с производством их «Волшебника страны Оз», утверждает, что «использование ИИ было единственным способом сохранить целостность оригинального фильма». Эта инициатива началась с необходимости решить чисто техническую проблему: как растянуть фильм, снятый для экранов формата 4:3, до уникальных и гигантских размеров «Сферы» — и ИИ-модели обучались именно на оригинальном исходнике.

Критики же настаивают на том, что ни режиссер Виктор Флеминг, ни другие ныне покойные создатели оригинального фильма не давали согласия на то, чтобы их работа «скармливалась» машине для генерации новых перформансов и изображений. Источник, близкий к «Сфере», парирует это тем, что «уважение к оригиналу было абсолютным приоритетом».

Некоторые ветераны киноиндустрии настроены менее оптимистично. Дэниел Роэр, обладатель премии «Оскар» и режиссер нового документального фильма об ИИ «Док об ИИ, или Как я стал апокалоптимистом», говорит, что категорически против реставраций, созданных без согласия покойного автора — будь то «Оз» или «Эмберсоны».

— Говорить: «Я знаю, что художник уже никак не может повлиять на это, но я просто собираюсь это сделать, потому что хочу» — это, на мой взгляд, эгоистичная, антиутопическая, постмодернистская мусорная корзина, а не вариант использования технологий, — возмущается Роэр. — Обязательно ли нам измываться над всем, что было создано в прошлом? Можем ли мы просто позволить вещам существовать такими, какие они есть? Это же уму непостижимо, если бы вы пришли в Сикстинскую капеллу, а вам бы сказали: «Ну да, мы тут решили поменять пару элементов на потолке, слегка его освежили«.

Профессор Акланд добавляет, что студийная версия фильма от RKO, какой бы несовершенной она ни была, на самом деле вносит свой вклад в наше понимание искусства Уэллса.

— Тот факт, что студия в 1942 году настояла на перемонтаже, счастливом конце и отобрала фильм у Орсона — что ж, это часть истории Орсона Уэллса, и это делает фильм интересным для просмотра с учетом всех его изъянов, — утверждает он. — Идея о том, что мы вернемся в прошлое и всё исправим, — это исторический абсурд… В итоге вы получите лишь иллюзорную технологическую оболочку поверх этого.

Саатчи, по крайней мере, приветствует критику — а порой даже не пытается ее опровергнуть.

— Даже в этом проекте, который, как мне кажется, делается из лучших побуждений, есть вещи, которые этически невозможно оправдать», — признается он, указывая на генерацию новой актерской игры с внешностью умерших артистов без их согласия.

— Этому нет никаких оправданий, кроме одного: по-другому это сделать просто невозможно. — Он считает, что любой, кто берет на себя миссию ИИ-реставрации, должен с самого начала признать: — Это не является стопроцентным благом.

Всё это подводит к очевидному вопросу: зачем вообще это делать?

К худу ли, к добру ли, но «Оз» в «Сфере» познакомил совершенно новое поколение (целую новую демографическую группу!) с кино золотого века так, как мало кому удавалось в современную эпоху. Огромный коммерческий потенциал — еще один очевидный фактор. Что же касается случая с «Эмберсонами», то это глубоко личная история Саатчи и Роуза, которые всю жизнь одержимы идеей завершить этот шедевр. Ситуация уникальна еще и тем, что за годы кропотливой работы Роуза у них на руках оказался точный «чертеж» автора, которому можно следовать. Их цель — абсолютная точность в передаче видения Уэллса, а не выдумывание отсебятины.

Роуз видит множество других возможностей в этом направлении: «Единственное ограничение — это желание и, очевидно, ресурсы, необходимые для проекта… Возможно, я в меньшинстве, но я не отношусь к тем, кто трясется над конкретным фильмом с криками: «О, как вы смеете, вы не можете этого делать!»».

Но, как и многие известные кинематографисты, выступающие сегодня против ИИ, режиссер Роэр утверждает обратное: «Что такое искусство? Для меня искусство — это человеческое выражение созидательной деятельности, которое выражает некую истину о человеческом бытии. Которое говорит: «Я был здесь, я существовал, это был мой опыт, вот что я чувствовал»».

В своем эссе 1986 года для New York Times Винсент Кэнби отметил, что колоризованная версия фильма «Топпер» (1937 года) к моменту публикации статьи заработала 1 миллион долларов (в основном за счет телевизионной синдикации).

—  Если такой доход может принести даже неклассическая эксцентричная комедия, — писал он, — то, возможно, скоро мы увидим молодого Чарльза Фостера Кейна с оранжевыми волосами.

Что ж, для сегодняшних кинопуристов и защитников Уэллса это было бы наименьшей из их проблем.

Дополнительно:

1. «Великолепные Эмберсоны» (1942) — второй полнометражный фильм Орсона Уэллса после «Гражданина Кейна». Основан на одноимённом романе Бута Таркингтона, удостоенном Пулитцеровской премии. История упадка аристократической семьи Среднего Запада в эпоху индустриализации. Студия RKO перемонтировала фильм в отсутствие Уэллса (он был в Бразилии на съёмках другого проекта), вырезала около 50 минут, переснятых другим режиссёром эпизодах подменила мрачный финал оптимистическим, а оригинальный негатив — по легенде — использовала для производства серебра или попросту выбросила. Эта история стала одним из самых болезненных примеров студийного вмешательства в авторское видение в истории кино.
2. The Sphere — сферический развлекательный комплекс в Лас-Вегасе, открытый в 2023 году. Обладает крупнейшим в мире LED-экраном (площадью около 15 000 кв. м), обеспечивающим полностью иммерсивный визуальный опыт. Изначально использовался для концертов (U2, Мертвец) и документальных фильмов; переработка «Волшебника страны Оз» стала первым масштабным экспериментом с классическим кино.
3. Колоризация 1980-х — практика цифрового раскрашивания чёрно-белых фильмов для телевизионного показа, продвигавшаяся предпринимателем Тедом Тёрнером (владельцем крупного каталога классического кино). Вызвала яростную оппозицию кинематографистов, включая Вуди Аллена, Джона Хьюстона и Джимми Стюарта. В 1988 году Конгресс США принял Закон о сохранении национального кинематографа, частично в ответ на «колоризационный скандал». Параллель с нынешней дискуссией об ИИ — прямая и осознанная.
4. Чарльз Фостер Кейн — главный герой «Гражданина Кейна» (1941) Орсона Уэллса, которого принято считать величайшим фильмом в истории кино. Финальная фраза эссе Кэнби — едкая шутка: если раскрашивание ради прибыли пойдёт дальше, доберутся и до священного Кейна. В 2026 году эта шутка звучит уже не как гипербола, а как предупреждение.
5. Ключевой философский вопрос — является ли произведение искусства неприкосновенным артефактом своей эпохи (позиция Кэнби, Рохера, Экленда) или живым организмом, который может быть «исцелён» и завершён в соответствии с авторским замыслом (позиция Саатчи, Роуза). Этот спор уходит корнями глубже кино — к реставрации живописи, архитектуры, литературных текстов. В музыке аналогичную дискуссию вызвала реконструкция незавершённых произведений Моцарта, Шуберта и Брукнера.
6. Контекст — в советской и российской реставрационной традиции (Госфильмофонд) принцип максимального сохранения оригинала всегда доминировал. Идея ИИ-дополнения классики может восприниматься в этой традиции как особенно радикальная.
7. Культурный контекст — Винсент Кэнби шутит, что скоро из-за колоризации мы увидим «Чарльза Фостера Кейна с оранжевыми волосами». Чарльз Фостер Кейн — это главный герой фильма «Гражданин Кейн» (Citizen Kane), величайшего шедевра всё того же Орсона Уэллса. Шутка в том, что в 80-х критики боялись раскрашивания Уэллса, а сегодня ИИ способен полностью перерисовать и заменить его фильмы.