«28 лет спустя: Костяной храм» — феноменальный Рэйф Файнс в лучшей главе зомби-хоррора

Банда убийц в духе «Заводного апельсина» сражается с зомби в этом жестоком и драйвовом квадриквеле. Это, безусловно, лучшая часть франшизы — причем с леденящим кровь отрывом.

Крайне редко четвертая часть становится лучшим фильмом франшизы, но именно так обстоят дела с неоднозначной серией «28 дней спустя». В новой ленте, действие которой разворачивается сразу после событий предыдущего эпизода («28 лет спустя»), Рэйф Файнс и Джек О’Коннелл устраивают настоящее дэт-металлическое безумие. В этой новейшей итерации постапокалиптической саги в жанре зомби-хоррора, созданной режиссером Дэнни Бойлом и сценаристом Алексом Гарлендом еще в 2003 году (режиссерское кресло в этот раз заняла Ниа ДаКоста), чувствуется подлинная энергия и драма. Танец Файнса под песню Iron Maiden «The Number of the Beast» — это, по сути, один из самых экстраординарных моментов в его карьере. На показе зрители буквально вскакивали с мест в поисках какой-нибудь колонки, чтобы потрясти головой в такт. Группа просто обязана перевыпустить этот трек, используя перформанс Файнса в качестве нового официального клипа. Даже его Волан-де-Морт никогда не был настолько жутким.

Наблюдать за этим противостоянием поколений в исполнении таких великолепных актеров, как Файнс и О’Коннелл, невероятно увлекательно. И это подводит нас к причине моего скептицизма в отношении всей франшизы: «Костяной храм» стал лучшим по весьма интересной причине — зомби здесь почти не имеют значения, их роль сведена к минимуму. Всегда немного скучная возня с зомби-тематикой отошла на второй план, а главным стал конфликт между разумными людьми. Даже единственный важный зомби здесь интересен именно тем, что он трансформируется во что-то иное.

В предыдущем фильме, действие которого происходило спустя 28 лет после первоначальной вспышки инфекции, паренек по имени Спайк (Алфи Уильямс) покинул безопасную карантинную зону на Холи-Айленде у северо-восточного побережья Англии и отправился на кишащий зомби материк. Его не отпускали слухи о докторе в исполнении Файнса — одиноком оплоте порядочности и цивилизации, создавшем склеп-монумент павшему человечеству: Костяной храм. В конце той ленты произошел невероятный сюжетный поворот, расширяющий вселенную франшизы, о котором критики молчали из-за эмбарго на спойлеры и от которого даже сейчас новые зрители, возможно, захотят отвести взгляд.

Оказывается, по округе бродит банда убийц из числа незараженных людей — в духе «Заводного апельсина». Они не боятся зомби и куда интереснее их. Возглавляет их эксцентричный Сэр Лорд Джимми Кристал (О’Коннелл), чьи спортивные костюмы и светлые парики скопированы с… гм… Джимми Сэвила. Совершенно неясно, когда эти люди могли видеть Сэвила на экране: его расцвет пришелся на время задолго до их юности, хотя «Телепузиков» они помнят и боготворят.

Жуткие «Джимми» натыкаются на бедного растерянного Спайка, и этот отважный паренек вблизи наблюдает за омерзительным, ультранасильственным образом жизни этих отморозков. А Сэр Лорд Джимми, разработавший целую психопатическую теологию для оправдания своей власти над доверчивыми и запуганными последователями, предстает ужасающе притягательным новым персонажем (хотя Эрин Келлиман играет последовательницу Джимми, которая не так уж покорна).

Мы также узнаем больше о докторе Иэне Келсоне (Файнс), чья странная оранжевая кожа (результат самолечения йодом) и необычная манера держаться были роковым образом неверно истолкованы «Джимми». Доктор Келсон на самом деле пытается найти общий язык с «альфа-зомби», буйствующим в округе, — гигантом, которого он назвал Самсоном (Чи Льюис-Пэрри). Почти христоподобная мягкость и миролюбие доктора Келсона, а также его запасы медикаментов позволяют нам увидеть в Самсоне неожиданную глубину.

Это захватывающий, прямолинейный, драйвовый — хоть и очень жестокий — фильм, в котором есть реальная человеческая угроза и конфликт. Живые люди оказались куда кинематографичнее зомби.