Нив Кэмпбелл возвращается в «Крик 7»

Травма Сидни Прескотт вновь в центре внимания в триллере, который заставляет задаться вопросом: а волнует ли вообще кого-нибудь, кто скрывается под маской Призрачного лица?

Фильмы франшизы «Крик» в своих лучших проявлениях — это восхитительные развлечения, напичканные ловушками. И их прелесть отчасти кроется в том, как ловко они остаются на шаг впереди зрителя. Но в «Крике 7» есть момент, который идеально характеризует ощущение от нового фильма: он словно ведет аудиторию за собой, но при этом безнадежно от нее отстает.

Мы наблюдаем за смертельной погоней в доме Сидни Прескотт (Нив Кэмпбелл), которая не просто вернулась, но и снова стала центральной героиней (назовем ее «Последней девушкой в статусе мамы»). Сидни и ее дочь-подросток Татум (Изабель Мэй) — эдакая «Последняя девушка на стажировке» — пытаются спастись от ножа Призрачного лица. Там есть отличный момент, где они крадутся по узкому карнизу за стеной гостиной, а убийца протыкает эту стену ножом с другой стороны. Он промахивается, и они оказываются на улице, где маньяка сбивает машина, вылетевшая словно из ниоткуда (за рулем, как выясняется, сидит старый друг).

С убийцы срывают маску Эдварда Мунка из магазина приколов, раскрывая его личность, после чего следует болтовня о том, что Призрачным лицом часто оказывается не один человек. Да ладно! Учитывая, что прошло всего 45 минут фильма, это капитанская очевидность. «Крик 7» невольно раскрывает свою истинную тему: а волнует ли вообще кого-то, кто скрывается под маской? Как только все очевидные подозреваемые устранены, разгадка обречена быть столь же случайной, сколь и незапоминающейся.

Последние два фильма франшизы были какими угодно, только не скучными — временами почти до абсурда перегруженными, забитыми по самые «кровавые жабры» предысториями, мифологией и дешевыми фактами о кино. Но нельзя отрицать, что именно это поддерживало пульс серии. Однако в преддверии «Крика 7» эта суета, похоже, перекочевала в закулисье: увольнение Мелиссы Барреры после комментариев, которые некоторые сочли антисемитскими; уход Дженны Ортеги; споры из-за гонорара Нив Кэмпбелл (она пропустила шестую часть); отказ от проекта режиссеров Мэтта Беттинелли-Олпина и Тайлера Джиллетта, а затем и уход их сменщика Кристофера Лэндона (после того, как он начал получать угрозы расправой из-за увольнения Барреры).

Словно чтобы успокоить бурю, бразды правления передали обратно Кевину Уильямсону, который 30 лет назад написал и создал оригинальный «Крик». Он был истинным творцом серии: тем, кто придумал саму концепцию мета-слэшера — лабиринта из трэш-триллера, где в равных пропорциях смешаны чистый хоррор и кровавая версия викторины.

Но Уильямсон возвращается во франшизу (теперь впервые в качестве режиссера) со странно ограниченной повесткой. Вся эта псевдонаучная сторона «Криков» про изучение киноубийств — «Смотрите! Мы деконструируем перспективу собственной смерти, как гики на лекции по хоррорам!» — по сути, себя изжила. И франшиза это прекрасно понимает. Уильямсон осознает, что не может просто вернуться к чертежной доске эпохи VHS 90-х. Поэтому он решает вернуть серию к «корням» прямолинейным, аналоговым способом — в духе Джейми Ли Кёртис в перезапуске «Хэллоуина». В «Крике 7» достаточно скримеров и шуток, чтобы конвейер работал, а зрители, по крайней мере в первые выходные, шли в кино. Уильямсон вернулся к истокам, но в результате получился сиквел, который хоть и делает вид, что соблазнительно запутан, на самом деле просто… примитивен.

У подростка Татум, названной в честь покойной лучшей подруги Сидни (героини Роуз Макгоуэн из первого фильма), есть парень Бен (Сэм Рехнер), который слишком много ухмыляется, и небольшой круг друзей. Теоретически, любой из них может быть подозреваемым. Но их пускают в расход с такой регулярностью, что мы быстро понимаем: разгадка кроется в другом месте. Одно из убийств — это жуткий образчик шоуменства: Ханну (Маккенна Грейс), летающую на тросах на репетиции школьного спектакля, полосуют ножом Призрачного лица, пока ее внутренности не вываливаются наружу. Но эта сцена — скорее исключение из правил фильма, полного рутинных, хотя и пытающихся быть «сенсационными» убийств. Проще говоря, «Крик 7» не очень-то пугает и не отличается изобретательной кровавостью (в отличие от некоторых предыдущих сиквелов).

Фильм открывается забавной вариацией на тему традиционного телефонного звонка Призрачного лица: Скотт и Мэдисон (Джимми Татро и Мишель Рэндольф) посещают бывший дом Стью Мэйхера, превращенный в музей слэшеров. Среди ностальгических артефактов — модель убийцы в натуральную величину, поворачивающая голову благодаря датчикам движения. Роджер Л. Джексон снова дарит злодею свой голос (эдакий агрессивный психопат в амплуа радиодиджея), и все это выливается в весьма добротную, зажигательную прелюдию.

Но как только «Крик 7» переходит к основному сюжету, Уильямсон принимает тон язвительной искренности по отношению к Сидни и травме, от которой она никак не может убежать. Появляется Гейл Уэзерс в исполнении Кортни Кокс, и она тоже становится важным игроком, хотя комментарии на тему «медиа» здесь добавлены исключительно для галочки. Куда удачнее фильм воскрешает Стью в исполнении Мэттью Лилларда — персонажа, который, как мы были уверены, мертв (и, возможно, так оно и есть). Но как тогда Стью, с покрытой трупными пятнами кожей, звонит Сидни и ведет с ней видеочаты с угрозами? Яростная игра Лилларда может служить его ответом на недавнюю критику со стороны Квентина Тарантино. Актер, как и его персонаж, заявляет: «Я все еще здесь», и это работает, даже если Стью — всего лишь дипфейк.

В роли Минди, начинающей телерепортерки, работающей на Гейл, Джасмин Савой Браун выдает немногочисленные, дежурные порции гиковского хоррор-снобизма. И она делает это настолько хорошо, что заставляет пожалеть о том, что Уильямсон не добавил этого побольше. Возможно, причина, по которой эта тема исчерпала себя, кроется в том, что в творческом плане франшизе не помешал бы более широкий взгляд на то, чем вообще являются фильмы ужасов. Но этого не предвидится, потому что фильмы серии «Крик» настолько успешны, что теперь фактически оказались в ловушке жанра, который не может позволить себе быть слишком умным, притворяясь глупым.

Детали:

• Дата выхода: 27 февраля 2026
• Режиссёр: Кевин Уильямсон
• Сценаристы: Кевин Уильямсон и Гай Басик; сценарий Басика и Джеймса Вандербильта
• В ролях: Нив Кэмпбелл, Изабель Мэй, Жасмин Савой Браун, Мэйсон Гудинг, Анна Кэмп, Дэвид Аркетт, Роджер Л. Джексон, Мишель Рэндольф, Джимми Татро, Маккенна Грейс, Аса Джерманн, Селест О’Коннор, Сэм Рехнер, Марк Консуэлос, Тим Саймонс с Мэттью Лиллардом, Джоэл МакХейл и Кортни Кокс
• Рейтинг: R
• Продолжительность: 1 ч 54 мин

1. Final Girl («Последняя выжившая девушка») — ключевой троп слэшер-фильмов, обозначающий последнюю оставшуюся в живых героиню, которая противостоит убийце в финале. Термин введён исследовательницей кино Кэрол Дж. Кловер. Автор рецензии остроумно обыгрывает его: Сидни — «Final Girl as Mom» (Последняя выжившая в роли мамы), а её дочь — «Final Girl in Training» (Последняя выжившая на стажировке).
2. Маска Эдварда Мунка — маска Призрачного лица вдохновлена картиной норвежского художника Эдварда Мунка «Крик» (1893), что придаёт всей франшизе дополнительный метатекстуальный слой: фильм с названием «Крик» использует образ, рождённый одноимённой картиной.
3. Мелисса Баррера — мексиканско-американская актриса, игравшая главную роль в «Крике V» и «Крике VI». В ноябре 2023 года была уволена из франшизы после публикаций в социальных сетях по поводу конфликта в Газе, которые продюсеры сочли нарушением контракта. Инцидент вызвал широкую дискуссию о границах свободы высказываний в Голливуде.
4. Дженна Ортега — актриса, прославившаяся ролью Уэнсдей в одноимённом сериале Netflix. Покинула франшизу «Крик» из-за конфликта в расписании с съёмками второго сезона «Уэнсдей».
5. Кевин Уильямсон — сценарист оригинального «Крика» (1996) и «Крика 2» (1997), а также создатель сериала «Бухта Доусона». Его возвращение к франшизе в качестве режиссёра — событие символическое: ранее все фильмы серии снимал Уэс Крэйвен (первые четыре) или дуэт Беттинелли-Олпин/Гиллетт (пятый и шестой).
6. Мэттью Лиллард и Стю Мэчер — Лиллард сыграл Стю в оригинальном «Крике» (1996), где тот был одним из двух убийц. Персонаж считался мёртвым на протяжении всей франшизы. Упоминание «выпада Тарантино» (Tarantino’s dis) отсылает к публичным высказываниям Тарантино, скептически оценившего актёрские способности Лилларда.
7. Trivial Pursuit — популярная настольная викторина. Сравнение с ней подчёркивает ключевую особенность франшизы «Крик»: персонажи постоянно демонстрируют энциклопедическое знание правил и клише жанра хоррор, превращая выживание в своеобразную интеллектуальную игру.
8. Роджер Л. Джексон — актёр озвучки, чей голос звучит во всех фильмах серии «Крик» как голос Призрачного лица по телефону. Примечательно, что он никогда не появлялся на площадке вместе с другими актёрами — его голос записывался отдельно, что усиливало ощущение тревоги у партнёров по сцене.
9. «Stuffed to the bloody gills» — игра слов: идиома «stuffed to the gills» (набитый до жабр, то есть до отказа) дополнена прилагательным «bloody» (кровавый), что одновременно работает как усилительное слово в британском разговорном и как буквальная отсылка к кровавости жанра.
10. AM radio DJ — сравнение голоса Призрачного лица с радиоведущим на AM-волне отсылает к стилистике агрессивного американского «ток-радио», для которого характерны провокационные, нарочито напористые ведущие.