Дейзи Ридли сражается с нежитью в добротном зомби-хорроре «Мы хороним мертвых»

Звезда «Звездных войн» демонстрирует впечатляюще сдержанную игру в этой истории о выживании, которая оказалась чуть умнее среднего представителя жанра.

В отличие от других, менее живучих поджанров хоррора, зомби-муви, как и положено его героям, никогда не умрет по-настоящему. Как не переведутся и кинематографисты, пытающиеся добавить в него что-то свое; это вполне понятно, учитывая, насколько заезженной стала формула «умер, воскрес, побрел, укусил, повторить». Попытка австралийского режиссера Зака Хилдитча — фильм «Мы хороним мертвых» (We Bury the Dead), прошедший довольно незаметно, — не так поражает воображение, как это могло бы быть лет десять с лишним назад. Использование таких слов, как «созерцательный» и «скорбный», для описания фильма, в котором хватает сцен с жестким размозжением голов, уже стало своего рода клише. Дошло до того, что в вышедшем в прошлом месяце мета-комедийном перезапуске «Анаконды» персонажи шутили: мол, в наши дни даже фильму о гигантской змее для успеха нужна «межпоколенческая травма».

Но Хилдитч, к счастью, не топит свой фильм в тоскливой звериной серьезности. Да, это триллер о выживании среди зомби, который также затрагивает тему скорби, но это всё же просто триллер о выживании, пусть и с меньшим количеством кровавой резни, чем можно было бы ожидать. Те, кто жаждет «мяса», могли рассчитывать на него, глядя на «проклятую» дату релиза — 2 января. Обычно это время отдают на откуп самым глупым студийным ужастикам, от «Одного пропущенного звонка» и «Техасской резни бензопилой 3D» до «Времени ведьм» (этих зрителей, скорее всего, насытит выходящий на следующей неделе трэш-хоррор «Примат» про обезьяну-убийцу). «Мы хороним мертвых», частично профинансированный кинофестивалем в Аделаиде перед премьерой на SXSW, меньше фокусируется на числе жертв, и больше — на отпечатке, который смерть оставляет на тех, кто потерял близких (в данной версии — в результате ошибки правительства США).

События разворачиваются по сценарию, который не кажется таким уж надуманным, учитывая тот цирк, который представляют собой военные Трампа: катастрофическая авария с применением оружия массового поражения уносит жизни около полумиллиона человек в Тасмании. Одним из погибших стал муж Авы (Дейзи Ридли), приехавший туда в командировку. Ава прилетает на место трагедии и присоединяется к команде волонтеров, занимающихся поиском тел, заходя в дома погибших для помощи в опознании и каталогизации. Но на самом деле она надеется отделиться от группы и найти тело мужа, оставшееся в запретной зоне, где все еще бушуют пожары. Ее присутствие не вызывает особого восторга у местных, учитывая, как много австралийцев винят в случившемся американцев (акцент Ридли выравнивается не сразу), но она находит друга в лице резкого нарушителя правил Клэя (Брентон Туэйтс), который соглашается отправиться с ней на неизведанную территорию. Ах да, есть одна маленькая загвоздка: некоторые мертвецы начали просыпаться…

Неясно, почему это происходит и почему одни трупы начинают дергаться, а другие остаются неподвижными. Возможно, именно это объясняет удивительное отсутствие страха у героев. К нежити относятся скорее как к диковинке, словно никто в этой вселенной никогда не видел фильмов о зомби. Лишь когда на поздних стадиях трансформации начинается «агрессия», люди бросаются бежать и хватаются за что-нибудь острое. Ава в исполнении Ридли больше сосредоточена на ужасе своей потери — ее большие глаза постоянно на мокром месте — и на вопросе, принесет ли обнаружение тела мужа хоть какое-то успокоение. А что, если он проснулся? Это будет лучше или хуже?

После завершения ее обязательств перед «Звездными войнами», возможно, даже к лучшему, что стандартная попытка Ридли закрепиться в статусе звезды мультиплексов не увенчалась особым успехом. Она оступилась на провальном подростковом месиве «Поступь хаоса» (Chaos Walking) и нашла больше радости в более камерных проектах. Она была удивительно точна в образе тревожной офисной сотрудницы в (в остальном необязательной) сандэнсовской комедии «Иногда я думаю о смерти» и эффективно нагнетала тревогу в малоизвестном британском триллере 2024 года «Сорока» (фильм с блестяще злым финальным твистом). И вот теперь она снова великолепна на «малом холсте». Она придает настоящую эмоциональную глубину слегка недописанной героине, пробираясь через пугающий мир и пытаясь осознать страшную истину: человек, которому она посвятила жизнь, никогда не вернется. Она одинаково убедительна и в своей физической напористости по мере ухудшения ситуации, и в передаче гложущего ужаса скорби — роль, небогатая на диалоги, держится на впечатляюще точно дозированной мимике Ридли.

Она очень старается вовлечь нас в свои поиски, хотя в финальном акте наш интерес начинает немного угасать. Хилдитч, подаривший нам один хороший хоррор для Netflix («1922») и один откровенно ужасный («Гремучая змея»), чувствует себя увереннее в визуальном плане, нежели в тональном. Он запечатлевает красоту природных ландшафтов с помощью по-настоящему невероятных кадров и грамотно использует бюджет, заставляя маленький фильм выглядеть масштабным. Некоторые смены настроения работают (есть сцена со скорбящим солдатом и необычным танцем, которая изящно скользит от печали к саспенсу), но слишком многие — нет: тихие моменты рефлексии сменяются сценами «веселья» под громкие музыкальные хиты или до боли знакомым посредственным зомби-экшеном.

Когда путешествие Авы подходит к концу, мы понимаем, что здесь не так уж много нового в плане ходячих мертвецов и того, как люди на самом деле восприняли бы их существование (факт, который становится еще очевиднее из-за невнятного финала, задающего вопрос, уже озвученный в прошлогоднем «28 лет спустя»). Но в жанре, страдающем от халтуры, можно зачесть эту попытку как достойную.