Боуи: Последний акт

Наполненная невероятными кадрами, эта душераздирающая документальная лента, приуроченная к годовщине, неизбежно дарит огромную порцию ностальгического блаженства.

Существует теория, что мир сошел со своей оси после ухода Дэвида Боуи, случившегося через 10 дней после начала января 2016 года. Это произошло всего через два дня после того, как из ниоткуда появился его последний, пропитанный духом смерти альбом «Blackstar». Как художественное высказывание он был пророческим и безупречно театральным. Теперь полнометражный документальный фильм проливает «черный свет» на запись этого альбома, который некоторые называют творческим воскрешением Боуи. Что он нам открывает? И хотим ли мы эмоционально возвращаться в то время?

К счастью, фильм «Боуи: Последний акт» (Bowie: The Final Act), выходящий в субботу 3 января на Channel 4, не обитает исключительно в катакомбах. Он начинается в зените поп-славы Боуи: с тура Serious Moonlight 1983 года, когда «Изможденный Белый Герцог» превратился в героя американского соула. Эта одобренная MTV звездность, располагающая к съемкам в рекламе Pepsi, стала началом убивающей карьеру скуки; творческий голос Боуи пересыхал под яркими софитами, к которым он так стремился. Затем повествование рикошетом отлетает к началу его музыкального пути, швыряя нас, словно шарик в пинболе, по главным вехам. Имея дело со столь масштабной мифологией, было бы преступлением поступить иначе. Знаете, именно Дэвид Боуи изобрел искусство эффектных образов. Просто так вышло, что они прибыли с другой планеты.

Список участников фильма достойный. В него вошли музыканты групп Боуи, друзья, продюсеры Тони Висконти и Голди, а также романист Ханиф Курейши. Последний вспоминает — без злобы — о том, как Боуи завязывал крепкую дружбу с интересными людьми вроде него, впитывал все необходимое, а затем бросал их и двигался дальше. Это важное напоминание о том, что творческие гении склонны оставлять после себя множество личных обломков. Появляется и Моби с татуировкой на шее «Веган на всю жизнь». Это не относится к делу, но отвлекает.

Необычная тема фильма — минорные ноты звездной карьеры. Плохо принятые альбомы, кризисы уверенности. В одной тяжелой сцене автор Melody Maker Джон Уайлд зачитывает свою едкую рецензию на альбом Tin Machine II, которая заканчивается словами: «Сядь, мужик: ты чертово позорище». Говорят, Боуи плакал, когда читал это. Как человек, начинавший свой путь с язвительной музыкальной критики, я чувствовал себя не в своей тарелке во время просмотра.

Менее успешные проекты Боуи были в основном переоценены. Но Tin Machine, его попытка стать рядовым участником обычной рок-группы, до сих пор получает пинки. «Действительно плохая группа с действительно плохим названием», — оценивает редактор Дилан Джонс. «Костюмы вулканских сутенеров» — так описывает их реальные наряды (лишенные воротников двойки ярких цветов) лидер группы Ривз Гэбрелс. Но и здесь есть свое очарование: почему потусторонний рок-бог, андрогин, способный слиться с толпой не больше, чем фламинго в шубе, желал быть просто «каким-то парнем в группе»? Подразумевается, что гений — это одиночество.

Вспышки сверхновых, черные дыры и черные звезды повторяются на протяжении всего фильма как лейтмотив смертности. Тяжело смотреть кадры, где Боуи в муках уходит со сцены в Праге, когда его болезнь дала о себе знать. Он покинул свет софитов на 10 лет, наслаждаясь семейной жизнью, пока мог. Пройдя курс химиотерапии, он записал свой самый одинокий, самый уязвимый альбом, прекрасно осознавая, что грядет. В авторах песен, способных на такое, есть достоинство и мужество. Я вспоминаю Уоррена Зивона, Леонарда Коэна. Это их прощальный дар, независимо от того, готовы мы его принять или нет.

Фильм режиссера Джонатана Стиасни — не житие святого, но очевидно, что он любит миф о Боуи так же сильно, как и все остальные. И слава богу. В этих образах Зигги Стардаста, в этом бессмертном лице под всеми масками, в прическе, которая оставалась идеальной, есть некий восторг. В историях об «игровых площадках» Боуи — Лондоне 60-х, Нью-Йорке 70-х — есть ностальгическое блаженство. Есть черно-белые кадры пропитанного «кислотой» Гластонбери, когда аудиторией фестиваля были забредшие туда голые хиппи. Боуи пешком пришел на свое первое выступление там, а в итоге играл в 5 утра.

Есть и невероятный отрывок из интервью Боуи программе Newsnight в 1999 году с Джереми Паксманом, где он предсказал сегодняшний хаотичный мир, опосредованный интернетом (тогда он стал первым, кто выпустил свой новый альбом «Hours» в сети, а не в традиционных магазинах). И ловишь себя на мысли: интересно, что бы он сказал об искусственном интеллекте? Да, мы скучаем по нему и по тому, что он олицетворял. Маяк для изгоев, поборник творчества без горизонтов и страха. Он был культовым и неземным. Но в конце концов и искусство, и сам человек оказались до боли человечными.